Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 3. Глаза убийцы

Хаган Шэр:

— Ваше Высочество, вы вернулись! — ликует как ребёнок Мело, когда я вхожу в замок, оставив новоиспечённую женушку на пороге.

Помощник замечает Лиру, хочет разглядеть, будто женщин никогда не видел. Этому лбу уже двадцать три, а ума не много. Зато он надёжнее дюжины приближённых.

— Господин, это она? Вы всё-таки привезли жену?

— Привёз, — только и киваю, но слово “жена” произносить не хочу.

Не жена мне она, и никогда ей не будет. Игрушка. Инструмент. Моя личная мученица. И это лучшее, на что может рассчитывать Лира Шиен после того, что сделала.

— Получил новости из дворца? Как там мой братец? — Возвращаю внимание Мело в нужное русло, и он тут же концентрируется.

— Кьяр в гневе, Ваше Высочество! — довольно сообщает он, а после уже менее радостно добавляет. — Со зла даже без причины наказал слуг.

— То что в гневе – очень даже хорошо. То что слуг наказывает – ничего нового. — напоминаю я, плескаю эдр в бокал и усаживаюсь в кресло у камина.

Угли пощёлкивают, выпуская струйки дыма и жар.

— Господин, — куда менее решительно зовет меня Мело. Значит начнёт бубнить о том, что мне не по духу. — Вы уверены, что хотите начать всё это?

— Не я это начал. Но я это закончу. — говорю ему, но умалчиваю о том, сколько крови прольётся.

Пусть его светлая в прямом и переносном смысле голова не болит о том, на что он не может повлиять.

— Но вы ведь слово дали покойному Криту, — начинает Мело, ловит мой взгляд и стихает.

Знает, что о генерале ему не стоит мне напоминать.

— Иди и убедись, что новая госпожа Драконьего Пика не доставляет проблем.

— Понял, хозяин, — кивает Мело, но только делает несколько шагов к выходу, как застывает. Переминается с ноги на ногу, беспокоится о чём-то. — Позвольте задать ещё один вопрос?

— Задавай, — хлебнув терпкого эдра, киваю я. Догадываюсь, о чём он хочет спросить.

— Слухи, которые до нас доходили о леди Шиен, были жуткими. Но птичка мне нашептала, что госпожа забрала служанку из отчего дома, так как родственники угрожали той служанке смертью, если леди откажется от свадьбы, — докладывает Мело и так поглядывает на меня, будто Шэрос открыл.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Поступок благородный, вам не кажется? — как бы рассуждает Мело, но на самом деле он просто желает меня остановить. Хотя в глубине души знает, что это невозможно. Я и так слишком долго ждал. Зря.

— Благородный? Лира Шиен забрала ту служанку совсем не из благородства. Лира Шиен слишком любит власть, но ещё больше она любит свою жизнь, и пойдет на любую гнусность ради достижения первого или сохранения второго. Если бы она отказалась от свадьбы, как ты думаешь, что бы с ней сделал отец?

Мело молчит. Знает, что бывает, если перечить королевскому приказу. А Лиру я получил именно так. Потребовал её себе в дар, как награду за очередную победу. И отец не посмел отказать.

— Но служанку забирать было ведь необязательно, — всё ещё пытается защитить мою женушку Мело. — Она могла бы золота попросить. Может, и в том деле не всё так просто?

В том деле... он ещё смеет сомневаться?

— Лира Шиен вовсе не глупая девчонка, какой хочется казаться. И когда кто-то вроде неё отказывается от очевидного блага – это лишь отступление, чтобы достигнуть куда более важную цель, — говорю Мело, но он не понимает.

— Что вы имеете в виду?

— Почему ты верен мне, Мело?

— Потому что вы лучший на свете!

— Потому что я дважды спас тебе жизнь. Вот и Шиен хочет иметь на своей стороне хотя бы одного преданного соратника в логове врагов. Простой расчёт, Мело, а не благородство.

— Ну, господин, — только и вздыхает он, глядя на меня так, будто ничего святого во мне не осталось.

— Иди уже, Мело, голова от тебя болит, — велю ему, и помощник, кивнув, тут же уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь.

Благородство. Придумал тоже.

Лире Шиен для начала обзавестись бы совестью или принципами, а о благородстве и мечтать не стоит. Она под стать тем нелюдям, которые сейчас вне себя от гнева.

А гнев – это чувство слабых. Чувство, приходящее тогда, когда понимаешь, что теряешь контроль и вернуть себе его не можешь. Когда боишься. Невероятно боишься…

Отпиваю глоток эдра и смакую на губах его горький, обжигающий вкус. Хочу, чтобы страх пожирал моих врагов всё больше, потому не буду спешить.

Моё время принадлежит мне. И время моих врагов отныне тоже принадлежит мне. Включая Лиру Шиен.

— Ты желал иного, ты просил иного, и я хотел верить тебе, но, увы. Ты ошибся, мой друг. Ошибся в самом конце, но не вначале, — плеснув жидкость в камин, откидываюсь обратно в кресло.

Кожаная обивка поскрипывает за спиной, а в уме плывут воспоминания того самого боя, предсмертные слова Крита, противоречащие тому, что он говорил в начале нашего знакомства.

Я помню как очнулся на корабле, идущем к северной заставке. Помню, как Крит смотрел на меня. Его взгляд отличался уже тогда, был строже и сильнее, в то время, как остальные бойцы боялись восьмилетнего монстра.

Ещё бы. В таком возрасте обратиться в дракона и переломать полдворца. Они думали я был не в себе, думали, я сожалею и сокрушаюсь о содеянном. Но единственное, о чём я жалел, что две головы я так и не успел откусить. И только Крит видел в моих глазах эту истину.

— Как восьмилетний мальчик выживет на заставе, где вечно идут бои? — спрашивал его капитан, понятия не имея, что я слышу этот разговор.

— Ты думаешь, его сюда сослали, чтобы он выжил? — Голос Крита был сухим, но сильным.

— Неужели король желает ему смерти? Он же его отец! — сколько эмоций в сердце сорокалетнего мужика. — Пусть он и разнёс полдворца, но разве так можно? Разве им его не жаль?

Капитан говорил так же, как и все на корабле. В первое время. Но вскоре всё изменилось.

— Ты столько раз был в боях, я так ничему и не научился. Жалеть надо не его, а тех, кто его сюда сослал, если этот мальчик выживет, — так сказал Крит.

И он был абсолютно прав, хотя до этого видел меня лишь раз, в каюте, когда я очнулся от агонии.

— О чём вы? Ему ведь только восемь лет, генерал.

— Этот мальчик родился с драконьими зрачками. Ты ведь знаешь, что это значит?

— Знаю, но… Разве обладать такой силой плохо? Он сам сможет выбрать свой путь! Сможет встать на сторону добра.

— На сторону добра? Тогда послушай ещё кое-что. У этого восьмилетнего мальчика глаза убийцы.

Так сказал обо мне Крит, не зная, что я всё слышу. Но даже когда он меня обнаружил, не стал лебезить и просить прощения, как всегда делали другие. Он боялся меня, знал, кто я такой, но никогда не прогибался. Он говорил мне страшную правду в лицо, не щадил ни меня, ни себя.

За этого я его и уважал. И он же стал моим первым другом. Поймал вспышку прикрывая собой того, у кого глаза убийцы, идиот.

— Ты верил в людей, и вот как они с тобой поступили. Как поступили с Ари. Я слушал тебя, но теперь будет по-моему, – вновь плескаю пойло в камин, огонь вспыхивает, а стакан пустеет.

— Ваше Высочество, — стучит в дверь Мело.

Долго он ходил.

— Войди.

— Вы просили проверить госпожу.

— Ну и?

— В общем… вы только не гневайтесь, — просит блондин, хотя знает, что я злюсь уже от этой фразы.

— Что она натворила?