Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 26. Дом Ночных Лилий

Хватаю артефакты, даю один из них Жансу и приказываю:

— Накидывай иллюзию и бежим!

Даю ей с собой кошель и подталкиваю к окну, а подруга замирает и пугается. Козырёк соседнего дома, вроде близко, а упасть и удариться всё равно страшно.

— Шишка или жизнь?! — напоминаю я ей, и Жансу тут же сигает.

Притом зажимает рукой рот, чтобы не взвизгнуть.

Я тут же слетаю за ней. Приземляюсь обеими ногами на козырёк, а затем спрыгиваю наземь. Как назло, неудачно подворачиваю ногу. Но плакаться времени нет. Прохожие уже остановились, заметив двух сгинувших из окна “мужиков”. Надо скорее скрыться.

Хромаю, но бегу закоулками на соседнюю улицу. Тут на удивление куда оживлённее. Даже стоят несколько повозок.

— Эти загрузили, можно отправлять, — указывает миловидная старушка на три телеги, накрытых брезентом.

Мы с Жансу переглядываемся, и без слов понимаем, что делать.

Уловив момент, нычимся под брезент, а там тюки ткани. Хоть бы не поймали…

Хаган:

Врываюсь в комнату, практически срывая дверь с петель. Воздух пропитан её запахом – сладковатым, с нотками жасмина и чего-то неуловимо-дикого. Лира была здесь, я чувствую это каждой клеткой тела.

Она снова ускользает, словно песок сквозь пальцы. Каждый раз, когда я нападаю на след, она оказывается на шаг впереди. Это бесит. До скрежета зубов, до красной пелены перед глазами. Память услужливо подбрасывает картины того проклятого дня, когда она исчезла.

Я возвращался из дворца, кипя от ярости после встречи с императрицей. Страх застывший в её глазах, впечатался в память. А вслед она кричала:

— Нет! Ты не можешь со мной так поступить!

Но я поступил. Как быстро Ларта умрёт – теперь зависит только от нее.

Одного врага я наказал, оставалась Лира. Я должен был вернуться в тайное логово, но не мог.

Не мог быть уверен, что не сорвусь. Нужно было остыть. Нужно было усмирить гнев. Или, быть может, вообще лучше не видеть её, чтобы не смогла опять солгать мне, глядя в глаза.

Боги, от одной лишь мысли от этой женщины начинаю сходить с ума. Гнев зашкаливает, сердце в пекле. Даже спящий внутри зверь начинает рычать.

“Сейчас точно нельзя идти. Лира никуда не денется под печатями и присмотром Мело”, — думал я и ошибался.

— Хозяин?! — Мело побелел как полотно, когда я ввалился на порог тайного дома в таком состоянии, что едва смог удержаться на ногах после перехода порталом.

— Где Лира?

— Она... она сбежала вчера, господин! — выпалил он, и внутри что-то хрустнуло.

Сбе-жа-ла…

...

— Хозяин, — голос Мело выдергивает меня из стужи воспоминаний. — Кто бы тут ни был, он давно ушёл.

Мело нервничает, я вижу, как по его виску стекает капля пота. Впрочем, держится он неплохо для того, кто никогда прежде не осмеливался мне лгать.

Бросаю взгляд на окно, которое кто-то успел закрыть за беглецами. Учитывая, что первым в комнату вошел Мело, гадать не приходится, кто это был.

— Она была здесь, совсем недавно. Обыскать все улицы, гостевые дома и каждый камень! — отдаю приказ застывшим за спиной стражникам. Те выкрикивают "Есть!" и мгновенно исчезают.

Комната пустеет, а в груди разрастается бездонная пропасть.

— Хозяин, — мнется у двери предатель Мело. — Вы уже на призрака стали похожи с этой погоней. Разве оно того стоит?

— Стоит.

— Вы так сильно хотите её убить? — задает он следующий вопрос и тут же вздрагивает под тяжестью моего взгляда.

— Убить?

— Разве не для этого вы днем и ночью её ищете?

Хороший вопрос.

Усмешка сама срывается с губ, пока я перевожу взгляд на окно, через которое ускользнула Лира. Снег уже припорошил следы и падает огромными хлопьями холода с неба. А я кладу руку на внутренний карман мундира. Там лежит дурацкая записка, которую умудрилась оставить эта ведьма перед тем, как сбежать.

Лира:

Колеса повозки мерно поскрипывают, убаюкивая. Снаружи доносятся голоса, грозные. Их там человека три или четыре. И темы у мужиков неприятные.

Кажется, мы вот-вот покинем Мирос, но момента для удачного побега я пока не вижу.

Потому и сидим с Жансу тихо, как мыши. Ещё и, как назло, артефакты, не успевшие восстановить резерв, снимают с нас иллюзию. Теперь бежать точно нельзя.

Повозка с тюками ткани, среди которых мы прячемся, продолжает покачиваться. Жансу потихоньку засыпает, прислонившись к моему плечу – её чёрные волосы разметались по моей руке как вороново крыло. Воздух внутри спёртый, густой, зато не холодно.

Мы едем уже несколько часов. Дороги, кажется, стали бесснежными — всё ярче чувствуется каждый толчок на ухабах в затёкших мышцах. За потрёпанный полог повозки выглянуть не решаюсь, жду, когда заедем в какую-нибудь местность.

Наконец-то доносится гомон голосов, и я тихонько трогаю Жансу, чтобы она проснулась и готовилась бежать. Надеваю на палец кольцо, но иллюзия не цепляется. Резерв ещё не восстановился. Что ж, придется бежать так, главное, выбрать момент.

Но это делают за нас.

— Ну, все, безбилетники, хватит прятаться! Бесплатно кататься вздумали? — раздаётся голос, а затем рывком выдёргивают брезентовую ткань, накрывающую тюки и нас с Жансу.

Свет фонарей бьёт в глаза.

Прикрываю глаза рукой, но все пытаюсь разглядеть того, кто нас поймал.

У повозки стоит высокая женщина с элегантной прической и белой лилией в смолистых волосах. Её платье из тёмно-бордового шелка расшито замысловатыми узорами, а на плечах меховая накидка. На вид, дорогая. Взгляд этой дамы выдает её натуру – властная и самодостаточная, привыкшая повелевать. Даже грозными громилами мужчинами, которые стоят у неё за спиной. Эти четверо и сопровождали нас весь путь.

— Так вышло случайно, и мы заплатим за поездку, — сообщаю я.

Дама приподнимает идеально выщипанную бровь, и её губы, накрашенные в цвет платья, изгибаются в холодной усмешке.

Легонько толкаю испуганную и застывшую Жансу, чтобы дала мне кошель. Она тут же общупывает себя, а затем застывает. Только не говори…

— Я... обронила кошелек! — в панике шепчет Жансу. Её лицо бледнеет, становясь почти прозрачным.

Чёрт! Ещё этого не хватало!

— Отличная попытка. Раз денег нет, как вы собираетесь платить? — женщина окидывает нас оценивающим взглядом опытного торговца.

На её шее поблескивает массивное ожерелье – россыпь крупных рубинов, оправленных в чернёное серебро.

— Трудом, выходит, — отвечаю я, внимательно глядя на женщину, и по спине стекает холодная капля пота.

Она ведь не просто какая-то торговка, да?

— Хм, лица у вас обеих что надо. Да и фигуры должны быть хороши. Я хозяйка дома Ночных Лилий. Думаю, вы догадываетесь, о каком труде пойдет речь? — спрашивает она, и если я злюсь, то Жансу всем телом и прижимается ко мне, как испуганный ребёнок.

Я медленно выпрямляюсь, расправляя плечи, и встречаюсь взглядом с тёмными глазами хозяйки:

— Стать одной из ваших Лилий из-за того, что тайно прокатились в повозке? Не слишком ли это?

— Есть другой вариант оплаты? — усмехается женщина.

— Есть, — отвечаю я ей не менее уверенным тоном. И я сейчас не блефую. Она мне ещё и должна останется.

— Что ж, такую ценность я не готова выпустить из рук, — выдает Лилиан, она же хозяйка Дома Ночных Лилий после того, как я показываю ей несколько видений из её будущего. Правда, о том, что сама увидела ещё и её прошлое, умалчиваю.

За время, что мы скитались с Жансу, я смогла немного разобраться со своим даром. В первую очередь это было нужно для того, чтобы случайно не показать видение, если поздороваться за руку. Научилась “отключать” эту функцию. Правда не всегда получается. Как и включить обратно. Что сказать, мало времени прошло и мало практики.

Но с хозяйкой Дома Лилий получилось, так что всё отлично.

— Уговор был иным, — твёрдо отвечаю я и взглядом указываю на свиток, что лежит поверх деревянного стола, окрашенного чёрной краской.

На этом старом пергаменте стоят отпечатки наших с Хозяйкой пальцев, сделанные кровью.

Я ведь не первый день в этом мире и знаю, чтобы показывать такой дар и не предусмотреть пути отхода, – ни в коем случае нельзя. Потому и заставила Лилиан составить магический договор на крови, что она меня отпустит и, более того, обеспечит безопасность, если я попрошу.

— Я не собираюсь держать тебя силой, — отзывается Лилиан, а наш разговор всё больше похож на торги двух купцов. — Я предлагаю работу.

— В доме Лилий? — нервничает Жансу.

Она сама на себя непохожа с того момента, как мы вошли в кабинет Лилиан. Нас не обижали, ни к чему не принуждал, но я понимаю страхи Жансу. Для неё попасть в дом удовольствий – это страх детства. Её мать чуть туда её не продала, если бы не Лира.

Хотя тут я должна признаться, Лира вовсе не из благих побуждений так поступила. Она искала верного слугу, и Жансу оказалась в нужном месте и в нужное время. Однако не могу не сказать, что Лира к ней не привязалась.

Пожалуй, Жансу была единственной, кем бы Лира не стала бы жертвовать до последнего. Она даже её в свои опасные игры редко втягивала, ссылая в храм молиться.

— Вас так оскорбляет это место? — обижается на слова Жансу Хозяйка и хочет уколоть в ответ. — Дарить ночные горшки за престарелыми господами лучше?

— Каждому – своё, — отсекаю я, пока разговор не перетёк в скандал. — Давайте не переходить на личности. А также хочу предостеречь, мадам Лилиан, оскорбляя мою подругу, вы оскорбляете меня. И наоборот.

— Служанка и подруга в одном лице? — удивляется Лилиан, однако в этот раз ничего плохого её лицо не выражает. Напротив, ей вроде как это даже понравилось.

Лилиан устало вздыхает, кричит кому-то за дверью подать чай уважаемым гостьям, тем самым пытаясь без слов сгладить конфликт с Жансу. А затем возвращается к делу.

— Работа, которую я вам предлагаю, будет связана с даром. Есть один человек, с которым я когда-то заключила похожий магический контракт. Недавно он объявился и стал требовать денег и наводить свои порядки. А я не могу ему возразить, потому что связана этим проклятым договором. Так вот, я хочу, чтобы ты, посмотрев в глаза этого подонка, узнала, где он хранит этот контракт, и сказала мне, — сообщает Лилиан.

И я знаю, что она не врёт. А я же поражаюсь её силе воли, учитывая, как она сдержанно говорит обо всем. Её прошлое было печальным.

Она полюбила мужчину, по глупости бежала с ним. А он отобрал её магию и обманом заставил подписать контракт, она даже не поняла на что, а когда поняла, стало поздно. Тот мужчина продал её.

Так она стала сначала Лилией. Хотела отобрать собственную жизнь, но решила, что распорядится куда лучше. Она превратилась из глупой и наивной девочки в ту женщину, что сейчас стоит передо мной. Стала Хозяйкой Дома Лилий. Почти изменила это место, но вновь явился тот мерзавец с договором, составленным на крови.

И началось ужасное…

Я всё это видела, потому…

— Я помогу, — отвечаю женщине, хотя она, кажется, думала, что уговаривать меня придётся долго.

— Что ж, благодарю. Взамен я дам вам кров, еду, одежду и защиту. И сохраню вашу тайну.

— Тайну? — напрягается Жансу.

— Сюда стекаются все сплетни самого высокого уровня, — поясняет Лилиан подруге, а затем смотрит на меня. — Рада познакомиться с вами, госпожа Шиен. Или правильнее будет Шэр?

Она говорит пугающие слова, но мне не страшно. Я знаю, что она меня не выдаст. Я ей нужна. Потому мы заключаем ещё один контракт, чётко оговорив все детали. А потом отправляемся в самую дальнюю комнату, где нас ждёт еда, тёплая ванная, чистая еда и даже косметика и парфюм. “Для настроения”, — как сказала Лилиан.

Полночи мы с Жансу обмозговать все возможные варианты, но решаем, что поступили правильно. Нам нужно лишь дождаться, когда мерзавец явится сюда, прочитать его голову, а потом нам и денег, и сопровождение дадут.

Вот только мерзавец никак не хочет приходить. Проходит несколько дней, а от него ни слуху ни духу. Лилиан предупреждала, что он приходит раз в месяц, чтобы денег содрать, но я надеюсь, уйти из этого места раньше. Беглянкам нельзя долго засиживаться в одном месте.

Да и вообще сидеть в комнате сутками, и выходить только с масками на лицах (так мы с хозяйкой решили скрыть наши личности от других) – тоже тоска. Однако жуткий случай с разбушевавшимся посетителем подсказывает мне, что я могу быть полезной не только в вопросе с контрактом. Жансу к этому времени тоже находит себе занятие и сутками пропадает на кухне. Там она пробует, учится и помогает готовить диковинные деликатесы и сладости, каких не было в столице.

Я же стала кем-то вроде портье и работником гардероба. Ненароком касалась то вещей, то самих гостей, когда помогала им снимать одежду, чтобы понять, насколько опасным может быть тип. Если видела буйных, сообщала Лилиан, и она делала так, чтобы гость засыпал до момента своего буйства.

Благое, вроде дело, а давалось оно мне сложно, но я продолжала. День изо дня, пока не пошла третья неделя.

Шли дни, и появился тот мерзавец. Шатен с собранными в хвост, и вовсе не зализанными, а сальными волосами. Одет дорого, в изумрудный камзол с чёрным мехом, но от него за версту несет всякой дрянью в духе табака, хмеля, пота и тройного одеколона. А ведь у Хозяйки здесь строгие правила для всех посетителей, включая внешний вид, но этому товарищу закон не писан.

Но посеревшему лицу видно, что когда-то он был красив, но сейчас смотреть на него не хочется. Столько злости и самодовольства во взгляде, но это не отменяет того, что жизнь его при всех благах ужасная и жалкая. Что он способен лишь запугивать слабых, а среди равных не стоит и медяка. И он об этом знает, и потому и злится.

Благо мне не нужно ни подходить к нему, ни тем более брать его вонючий зимний камзол. Я вижу, что мне нужно по глазам. Жду, когда это чудовище уйдет, а затем подхожу к Лилиан.

— Он прячет контракт в заброшенном колодце. Там старый дом с зелёной крышей и плакучая ива возле этого колодца. Это всё, что я смогла увидеть, — с трудом сдерживая тошноту после всего, что увидела в прошлом мужчины, сообщаю хозяйке.

— Я знаю, где это, — улыбается Лилиан, кладет свои сухие пальцы, увешанные кольцами, на мои руки, и шепчет. — Спасибо.

А я вижу. Я вижу её намерения, она изменит это место. Освободится от этого несправедливого рабства и позаботится о девушках, которые когда-то тоже были проданы в этот дом или пришли в отчаянии. К ним я тоже немного привязалась.

Самого будущего, увы, сейчас не вижу, хоть и очень хочу в него заглянуть. Может, из-за того, что часто стала пользоваться даром, видения грядущего все реже посещают меня, зато прошлое чаще всего как на ладони.

— Я бы очень хотела, чтобы вы с Жансу остались ещё, но знаю, что вы и так слишком долго задержались. Завтра я подготовлю карету и всё необходимое, — заверяет Лилиан, и я киваю.

Чувствую, как в сердце входит укол грусти. Я буду скучать по этой невероятно сильной и настолько же одинокой и печальной женщине. Но у неё есть кого защищать и о ком заботиться. Это радует.

— Возьми ещё и это, — протягивает мне Хозяйка склянку. Ту самую, которой усмиряла буйных гостей. — Это редкий порошок. Используй только в крайней необходимости. Ведь твой муж все ещё ищет тебя.

От воспоминаний о Хагане сердце пронзает боль.

Пока я была с девушками, слушала их истории, желала помочь, я отгоняла мысли о Хагане. Но его образ приходил ко мне во снах, а теперь Лилиан напомнила про него ещё наяву.

— Поняла, спасибо, — киваю я и обнимаю Лилиан будто в последний раз, хотя уедем мы с Жансу только завтра.

— Погодите, я должен известить! — раздаётся громкий крик охранника со входа, и Лилиан тут же оборачивается.

К нам летит один из её громил, хочет что-то доложить, но не успевает. Следом за ним в дом удовольствий входят мужчины в чёрной военной форме… И в первых рядах Хаган и Мело…