Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 5. Гнев

— Что вы сейчас сказали? — прищуривается Хаган, не веря своим ушам.

— Я возьму наказание Жансу на себя. Я её отправила, мне и отвечать, — твержу генералу, а он смотрит на меня так, будто у меня вторая голова только что выросла.

Ну вот чего он замолчал, когда надо соглашаться?

— Не этого ли вы хотели? Так чего ждёте? Давайте! Наказывайте! — подначиваю его, пока он не передумал и не забрал свои слова обратно.

Жансу в обиду не дам! И себя, конечно, не хочется. Но с этим потом разберусь. Что-нибудь придумаю, успею!

— Предлагаете мне вас наказать? — переспрашивает он, будто я сама не поняла, что только что ляпнула.

Видит же решимость в моих глазах и всё равно не верит. Думает, блефую?

— В первую брачную ночь? Уверены, что этого хотите? — дополняет свой вопрос дракон, а мне это совсем не нравится. На что это он намекает? Ещё и наступает на меня угрожающе.

Погодите! Мужчина, возлюбленной которого навредила бы Лира, не стал так себя вести. Может быть, я что-то не так поняла в том видении? Или тот мужичок говорил неправду?

— Я не сумасшедшая, чтобы хотеть боли. Но вам, видимо, жизненно необходимо кого-то истязать. И раз уж умалить ваш гнев, можно только так, давайте! — заявляю ему, и видя, как что-то меняется в его взгляде, спешу добавить. — Я не помню, что я натворила, но мне искренне жаль, если сделала кому-то больно.

И в этот момент я не лгу. Пусть в открывшемся мне воспоминании Лиры много несостыковок и слепых пятен, в одном я теперь уверена: она способна поступить ужасно. И мне действительно очень-очень от этого плохо.

Он должен увидеть мою искренность, и он видит! Но… и не думает мне верить.

— Леди, помилуйте себя, не врите мне в лицо. — Предупреждает дракон, возвращая себе ледяную маску. — Вы ведь слышали, кто я такой.

— Вас называют варваром за суровый нрав. Но и у варваров есть принципы. И я не вру. Не посмела бы. Теперь мы с вами в одной лодке.

— Мы в одной лодке? — переспрашивает генерал, и кажется, это последнее, что он ожидал от меня услышать.

— Неважно с какой целью вы потребовали меня в дар, хоть и знали, что я предназначена другому, теперь я – ваша жена. И мой долг служить вам, — заявляю решительно, хотя слово “служить” мне и не нравится, но местные его обожают.

Генерал хмурится и смотрит так, будто перед ним не я, а тело, восставшее из мертвых.

Верно. Прежняя Лира так бы не сказала, но я не она. И не буду страдать за её грехи.

Исправлю, как смогу, замолю, но погибать за неё не буду!

— Хотите служить мне верой и правдой? — повторяет мои слова генерал, а вид у него такой, будто что-то задумал в эту самую минуту. — После того, как я не позволил вам стать будущей императрицей? Отобрал то, что вы так страстно и самозабвенно желали. И я должен в это поверить?

— Едва не умерев на днях, я многое осознала. Трон больше не манит меня. Всё, чего я хочу – это мирно жить и заботиться о тех, кто рядом. И раз уж рядом вы, позвольте это доказать! — отвечаю ему, и говорю искренне всё, кроме последней фразы.

Не уверена, что хочу заботиться о том, кто пугает меня до дрожи. Но в его руках моя жизнь. И ссориться с ним сейчас никак нельзя.

— Ну, раз так, — тянет генерал, а его лицо и взгляд в этот миг становятся нечитаемыми и оттого ещё более опасными.

— Докажи, — говорит он, подходит ближе и нависает надо мной, а его тёмный взгляд скользит к приоткрытой груди.

Внутри трепещет страх и другое дикое, первобытное, куда более пугающее чувство. Я вся – как оголённый нерв, как дичь, загнанная в ловушку и отчаянно жаждущая вырваться из неё. Но если оттолкну… А что ещё мне остается?

Прожигать его взглядом так же, как он меня? Выдерживать этот напор, делать вид, что меня не смущает его горячее дыхание, опаляющее мои онемевшие губы. Если от этого зависит моя жизнь – буду.

Потому и вскидываю подбородок, показывая бесстрашие, которое этому хищнику совсем не по вкусу. Его глаза вспыхивают, и дрожь пробегает по телу. Нет.. это уже не дрожь, это иглы, пронзающие кожу от макушки до пят.

Я выдержу.. я…

“Тук-тук”…

Стук в дверь становится спасением от пытки, смысла и цели которой я так и не поняла. Генерал отходит, хмыкает и шлёпает меня типичным для него презренным взглядом, который мигом выводит меня из ступора.

Вот бы и его чем-нибудь шлёпнуть! Желательно, потяжелее, чем просто взгляд!

Нет, вы только посмотрите: сам навис, сам схватил, а теперь злится, будто это я на него кинулась? Или его злит вовсе не это?!

— Ваше Высочество, не смею прерывать, но вы говорили… — раздается боязливый голос из коридора.

— Иду, — отсекает Хаган и, не говоря больше ни слова, уходит прочь.

Шаг, второй. Смотрю ему в спину…

— А Жансу? — спохватываюсь я, как только мозг возвращается на место.

Генерал застывает, едва коснувшись золотистой ручки тёмной двери. Напрягается, но не оборачивается, будто если взглянет на меня ещё хоть раз, случится что-то плохое.

Может, так оно и есть…

— Здесь я задаю вопросы, а ты ждешь и сидишь тихо, как мышь, — так звучит его краткий ответ, не предполагающий дальнейших дискуссий, но разве я могу смолчать?

— Генерал! — не могу совладать с собственным нравом, да что там. И не хочу!

Я не буду сидеть молчать, пока Жансу наказывают!

Генерал будто считывает весь мой гнев спиной. Оборачивается, вновь пронзая меня презрительным, ненавистным взглядом, от которого впечатлительный мог бы на месте умереть, но всё же решает расщедриться.

— Я её отпущу, — выдаёт он, а затем, не дав мне больше и пискнуть, уходит.

Дверь за его спиной закрывает прислуга, а я ещё несколько секунд смотрю в деревянное полотно, пытаясь понять, что сейчас было.

Сначала в мыслях одни выражения в духе “не для хороших девочек”, а затем успокаиваюсь. А после и вовсе оседаю, когда прокручиваю в голове всю нашу встречу, включая момент открывшихся мне воспоминаний настоящей Лиры. Не вяжется то, что я узнала, с поведением генерала.

Если бы кто-то был причастен к гибели моего возлюбленного, я бы этого гада собственными руками закопала. Но я всё ещё жива. Более того, хоть и потребована в дар как какая-то вещь, но нахожусь не в слугах, а в статусе жены. Почему?

Об этом и размышляю, пока меняю провокационный халатик на одно из платьев, что лежало в сундуке. Хватаю первое, что попалось под руку – голубое, приятное на ощупь. Это всё, что я могу о нем сказать. Мысли заняты другим.

Тут ведь одно из двух: либо, причина его ненависти заключается в другом, а у меня какие-то ошибочные воспоминания или непонятная ситуация, либо… Хаган Шэр придумал куда более жестокий план мести, чем просто выволочь меня в лес и прикопать под баобабом.

От этой мысли мороз идёт по коже. Но даже если продолжу насиловать мозг, всё равно к ответу не приближусь. Его покажет только время. Кстати, о нём.

Генерал ушёл уже давно, а Жансу так и не вернулась. Почему?

Несколько раз порываюсь к дверям, но останавливаю себя. У принца-варвара суровый нрав. Начну мозолить глаза и требовать слишком много, только разозлю.

Тогда почему до сих пор её не отпустил? Решил специально подержать подольше, чтобы меня понервировать?

И выходит у него отлично. Он ведь не обманул меня? Не решил истязать её тайком, чтобы сделать ненавистной мне больно?!

От одной только мысли меня подкидывает на месте. Хватаюсь за ручку, открываю двери и вылетаю в коридор.

Замок огромный, и я не запомнила, откуда мы пришли, но по интуиции топаю вправо, надеясь хоть кого-нибудь встретить.

На глаза попадается каменная громадная лестница. Та самая, по которой мы поднимались.

— Жансу! — застываю, увидев свою пропажу с двумя чёрными косами на первых ступенях этой самой лестницы и цепенею на месте…

— Госпожа… — тихо тянет девушка, а я не дышу, глядя на ссадины её лице.

Одна держится за бок и прихрамывает, шагая ко мне, а в её юных серых глазах блестят слезы боли…

— Боги! — хватаюсь за сердце, а в голову будто молния стреляет. — Этот псих тебя наказал?!

— Госпожа…

— Я его убью! — слетает ярость с моих губ вместе с неизвестным окружающим земным ругательством. — Где этот дракон?! На сапоги его пущу!

— Меня ищете, женушка?

Хаган Шэр:

— Ваше Высочество, что прикажете делать со служанкой госпожи? — обращается Мело, когда заканчиваю изучать списки провизии для гарнизона, и подписав, передаю поверенному.

— Где она сейчас?

— Мы её отпустили до вашего приказа, как вы и велели. Передумали её наказывать? — с надеждой смотрит помощник, он же ходячая вера в добро и свет в каждой, даже самой тёмной душе. Тот ещё проповедник всепрощения.

Вот только прощение ещё ни разу никому не принесло добра. А что касается Лиры…

Не будь она женщиной, уже давно бы лежала в сырой земле. И она должна это понимать и знать свое место. Как и понимать то, что ей всего-то надо сидеть в комнате и не мозолить глаза. Но нет. Это же Лира Шиен.

Сначала послала прислугу разнюхивать, а затем… пыталась пустить мне пыль в глаза. “Я буду служить вам. Вы теперь мой муж. Я все переосмыслила”.

Хлопанье ресниц, широко распахнутые васильковые глаза. Сладкий голос…

Понятно, почему мужчины обманывались. Почему хотели быть обманутыми ей. Красота для женщины – первое оружие, второе – очарование. И у Лиры Шиен и того и другого сполна, только вот я знаю, кто она такая.

Единственное, что выбивалось из той картины “Накажите вместо неё меня”.

Кто будет просить о таком? Кто поставит свою жизнь вместо жизни служанки на кон? Уж точно не та, кто с легкой руки отбирала двенадцать жизней.

— Может быть, в расследовании всё же была ошибка? — вновь тянет Мело, с надеждой поглядывая на меня.

Он все слышал, стоя за дверью спальни Лиры и все ещё пытается сгладить углы, используя эту ситуацию. Но я уже объяснял, кто она такая.

И то, что Лира поступила наперекор логике, когда вступилась за служанку, – лишь часть её плана. А если она решила пожертвовать своей собственной спиной, значит, цель, которую она преследует, ещё более стоящая.

Что это за цель? Вот в чём вопрос.

— Где этот дракон? Я его убью! — доносится гневный голос, когда я выхожу из кабинета. И кажется, голосок этот принадлежит новой хозяйке Драконьего Пика.

Лира Шиен… Она это обо мне?

Подхожу к перилам каменной лестницы, наблюдая за разгневанной госпожой. Надо же, как быстро маска благонравия слетела с её лица. Думал, она продержится подольше, раз уж такие речи пела. Служить буду, а теперь… Убью?

— Меня ищете, женушка? — решаю выйти из тени.

Хочу посмотреть, так ли красноречива она будет, когда увидит меня. Сейчас же прикусит язык и начнёт оправдываться, наивно хлопая глазками, но Лира…

— Вас! — рычит на меня, её гнев не стихает, а нарастет.

— Как вы могли?! Вы ведь генерал! Вы – мужчина! А так истязали беззащитную слабую женщину! — отчитывает как мальчишку… меня. Совсем рассудка лишилась?

Погоди. Кого я истязал?

Кидаю взгляд на служанку с дурацкими косами, как у ребёнка, которую моя женушка прихватила с собой из отцовского дома. Откуда синяки и ссадины на лице и руках?

Мои люди не посмели бы действовать у меня за спиной.

— Я ведь сказала, хотите наказать – накажите меня! Какого чёрта вы так поступили? — продолжает гневаться Лира, выбирая странные обороты речи, и я бы ей, возможно, объяснил, но то, что она говорит дальше, попросту выдергивает землю из-под ног. — Это малодушно и жестоко!

— Это вы мне будете рассказывать о малодушии и жестокости? — не могу сдержаться, потому что уж точно не ей упрекать меня в подобном.

Ей бы вообще лучше сидеть тихо и не провоцировать, но куда уж там. Видимо, Лире нравится дергать Смерть за хвост? Считает, что раз она женщина, то я её не трону? Надеяться на кодекс чести, благодаря которому она ещё жива?

— Я не знаю, за что вы на меня злитесь, но что бы это ни было, мои грехи – не повод заставлять страдать других! Как вы смеете так подло манипулировать чувствами людей?! — заявляет девица, и всё вокруг застывает.

Перед глазами проносятся вспышки из прошлого, и я сам не сразу слышу, что уже рычу:

— Что ты только что сказала? Как я смею так подло манипулировать чувствами людей?

— Хозяин, — испуганно тянет Мело, понимая, что сейчас в этот зал могут вырваться все демоны, которых я сдерживал годами.

Помощник бледнеет, почти не дышит. Лира прикусывает свой поганый язык.

Не знаю, что она видит во мне, но пугается так, что пятится, хотя секунду назад сама готова была броситься в бой.

Перед глазами все ещё мельтешат чёрные пятна. Ярость кипятит кровь. За звоном злости в ушах не слышу, как до хруста сжимаются кулаки. Но понимаю по лицу Лиру, что пугаю её настолько, что она вот-вот в обморок упадет.

Нет, не притворяйся хрупкой барышней. Ты намного сильнее и коварнее, чем хочешь казаться.

“Не придёшь, и твоего Хагана убьют” – эта записка была написана почерком Лиры, пахла её духами. Её писала она. И она смеет такое сейчас говорить?

— Ты хоть знаешь, чего мне стоит сейчас оставить тебя в живых, Лира Шиен? — голос выходит рыком, зверь рвётся изнутри, и его не остановят даже эти огромные васильковые глаза, пылающие ужасом.

Жаль ли мне её? А какие глаза были у тех, кого она убила? Что было в глазах Ари, когда её лишали жизни? Из-за неё! Из-за проклятой Лиры Шиен, которой очень хочется скрыть свои делишки, чтобы не повредить репутацию и стать императрицей!

— Господин, смилуйтесь! Хозяйка просто меня защищала! Накажите меня вместо неё! Меня убейте! — вырывается на первый план девица с косичками да верещит так, что в ушах звенит, кидается в ноги.

— Жансу, что ты такое говоришь, немедленно прекрати! — отдёргивает её Лира в таком запале, будто от края пропасти оттягивает. А затем толкает служанку… себе за спину.

— Она несёт чушь. Не слушайте! — выпаливает мне, защищая служанку, притом что её саму трясет от страха.

Что с ней не так?!

Какую цель она преследует, если даже сейчас продолжает вести себя вопреки логике?!

Голова начинает раскалываться от злости.

— Мело!

Помощник подпрыгивает и тут же подлетает ко мне.

— Что прикажете, хозяин?

— Отведи этих двоих в покои и сделай так, чтобы они не попадались на глаза, пока я не решу, что с ними делать, — приказываю подручному, и он спешит спровадить девиц так, будто это его жизнь сейчас висела на волоске, а не жизнь Лиры Шиен.

Лира Шиен… Лира Шиен!

Это последняя капля великодушия, что у меня осталось для тебя. Но ты везучая. В отличие от тех, чьи жизни уже в моих руках и лишь ждут своего часа.

Жди своего наказания, Лира Шиен.