Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 29. Мой яд

Лера-Лира:

Одни лишь боги знают, как я боялась, и как хотела этой встречи. Не сейчас, потом, когда будет можно рассказать ему всё.

Но он пришел не наказывать, он пришёл за правдой. Богиня в нём ошиблась. В Хагане ошиблась и я, ибо он куда сильнее, чем я представляла. Не думала, что он даст мне шанс. Что хочет услышать правду от женщины, которая в своем же прошлом говорила “влюблю генерала Смерть в себя, как собачку”.

Но я не она..

Я ЛЕРА!

Так хочется это прокричать. Так хочется думать, что богиня ошиблась не только в Хагане, но и в том, что будет бедствие, если я сознаюсь.

Но имею ли я право так рисковать, даже если сердце невыносимо болит?

Невыносимо смотреть на него сейчас, но ещё ужаснее от мысли, что я не в силах что-либо исправить, чёрт меня возьми!

Надеюсь, что прочтёт по глазам, поймёт меня, услышит! Но нет… Мы только ссоримся, это сводит с ума. Заставляет сердце болеть всё сильнее. Уже не выдерживаю, рычу на него.

— Что мне нужно сделать, чёрт возьми, чтобы ты мне поверил?! — кричу со всей силы, потому что он не слышит. Могла бы я сказать – сказала бы, как есть! А я не могу, чёрт возьми! — Хочешь, запри в клетку, если станет легче!

Хаган застывает. В его глазах – боль! Но и во мне боли не меньше. Меня уже тошнит от этих американских горок. Понимаю, какой лживой дрянью я выгляжу в его глазах, понимаю все его чувства, но он мои… даже не пытается понять. Хочет услышать только то, что ему нужно!

— Ты думаешь, я этого хочу?! Хочу держать тебя при себе во что бы то ни стало?! — спрашивает он.

— А разве нет?! Иначе ты не стал бы преследовать меня, раз прочитал записку!

— Я думал, ты можешь умереть! — выпаливает он, и теперь застываю я.

Знаю, что не лжёт. Знаю, что в самом деле волновался, и от этого лишь больнее. Сердце рвётся на части. Я люблю его… Люблю, но хочу быть услышанной и понятой. Я ведь пытаюсь его понять. И чем больше это делаю, тем сильнее убеждаюсь – он мой яд. Самый сладкий, самый желанный. Но тот, от которого я рано или поздно умру.

— Я не знаю, какое из твоих лиц настоящее, Лира. Это сводит с ума. Но хуже всего, мне плевать, даже если эти оба лица настоящие. Я уже не вырежу тебя из сердца. — говорит мне то, из-за чего я всё больше ненавижу этот мир. То, чего я страстно желаю, и чего отныне боюсь. — Разве что вместе с ним. Себя я знаю, но я не знаю, чего на самом деле хочешь ты, Лира. Скажи, и я дам тебе это…

“Да, конечно”, – с болью и сарказмом проскальзывает в голове, но Хаган добавляет:

— Даже если этим желанием будет свобода от меня… — говорит он, и в сердце входит шип.

Я должна этого хотеть. Должна быть подальше от него и от всего, что может меня убить. А он как раз такой.

Если бы могла, я быы загадала “быть услышанной, быть принятой”, но это слишком наглая просьба, учитывая, сколько всего наворотила моя предшественница. И может, девятнадцатого марта я смогла бы снять с себя её вину, но кое-что меня пугает.

Я боюсь сама себя посадить в клетку под названием “Хаган”.

Он уже спрашивал у меня нечто подобное, но тогда я знала, что он не отпустит. Ни за что не отпустит. Видела по глазам, но сейчас вижу другое.

Скажи я ему “дай свободу”, он даст, хоть это и разобьёт ему сердце. Я чувствую почти всё, что чувствует он. Магия транслирует потоки. Но у Хагана нет такой магии, а у меня нет возможности сказать ему всё как на духу.

Так может, это и есть тот самый шанс уйти. Продержаться оставшийся несчастный месяц до девятнадцатого марта, а потом уйти туда, где мне самое место. В привычный мир, где из опасного только ГМО в продуктах и нетрезвые водители. Это будет правильным. Пока мы не убили друг друга…

— Свободу, — отвечаю я, а в горле будто кто стекла раскалённого накидал.. Дерёт до слез.

Хаган молчит. Глаза темнее неба в грозу. Вижу, как его разрывает, но знаю, что слово своё сдержит. Чувствую. Но так будет лучше… Раны рано или поздно затянутся, зато сердца и психика останутся целыми.

— Я оставлю тебе людей для защиты, — хрипит мне в ответ, и слёзы, которые я пытаюсь упорно сдержать, предательски наполняют глаза.

Боль так оглушает, что не сразу слышу грохот. А грохочет сильно. Сначала что-то будто взрывается где-то слева и сверху, затем справа. А потом разом со всех сторон. Стены и потолок идут дрожью, осыпаются каменной пылью. Что за….?

— За спину! — встает на дыбы Хаган, заслоняет меня собой от двери и выставляет руку, будто готовясь атаковать.

И в дверь в самом деле влетают! Только не враг.

— Генерал! — выпаливает один из воинов. Через открытую дверь слышен топот и крики. — Наёмники! Наши их сдерживают, но врагов больше!

Чего?! Наемники откуда тут взялись? С какого вообще перепугу?!

— Увести женщин в безопасность! — в боевой готовности командует Хаган.

Подчинённый молнией вылетает выполнять приказ. Хаган берёт меня на руки, а я от неожиданности вскрикиваю.

— Сначала вытащу тебя в безопасность, — объясняет он, выходя из воды.

Исподнее само по себе начинает сохнуть. Его штаны – оказывается, Хаган их так и не снял – тоже обволакивает паром.

— Бездна с этим платьем! Обувь! Не порань ноги! — командует Хаган, опустив меня возле стола и одежды. Сам хватает рубашку и камзол.

— Идём! — тянет меня за руку, и едва мы вырываемся в коридор, как крики, которые доносились будто со дна бочки, разрезают воздух.

— Кто это? Что происходит? — не понимаю я.

— Императрица всё-таки пожелала умереть молодой, — отвечает Хаган, но понятней не становится. От паники мысли путаются. “Жансу! Хозяйка!” — вспоминаю я, но к нам опасность куда ближе.

Едва мы вырываемся в холл, сквозь затянутые дымом коридоры, как с верхних этажей спрыгивают наемники. Два. Шесть.. Дюжина! Незнакомых громил, обтянутых чёрной кожей. На лицах маски в виде животных. А голые пальцы искрятся. Не люди! Маги!

— За спину! — командует Хаган, когда понимает, что бой будет тяжелым.

Где-то вдали громыхают вспышки и звуки разрывов. Значит, и там идет бой. Воинов с Хаганом было немного, и вряд ли они придут на подмогу, учитывая приказ о защите женщин. А Хаган… пошатывается.

С чего вдруг? Он ведь не коснулся моих губ, на которых был порошок, или… вдохнуть было достаточно?! А может Лилиан сама успела подлить ему сонного зелья? Чёрт!

— Убить! — раздаётся приказ врага, и чёрная волна наемников, стреляя вспышками, кидается на нас.

Хаган отбивает атаку. Раскидывает часть профессиональных громил как кегли. Грациозно, ловко. Но другая часть тут же атакует. Хаган уходит от вспышек, утягивая меня за собой. Тут же натягивает на мои плечи свой камзол. Отрывает одну из пуговиц, кладет мне в ладонь так быстро, что я едва успеваю отследить его движения. Зато чувствую, как воздух вокруг меня густеет.

В нас снова летят вспышки, но Хаган отбивает несколько и контратакует. Однако одна влетает прямо в меня. Но рассеивается прямо перед глазами, будто напоровшись на какую-то защиту. Что это? Откуда магический барьер?

Камзол! Хаган дал его неспроста.

Бой завязывается всё сильнее. Переходит из магического дальнего в рукопашный. Я вижу, как Хагана ведёт в сторону, а теперь и чувствую – ему сложно двигаться. Неужели сонный порошок?! Как не вовремя, чёрт возьми!

Тут же оглядываюсь, пытаясь хоть чем-то помочь. Выхватываю среди обломков разломанной мебели резную ножку от некогда красивого массивного стола. Чем не оружие, когда милый в беде? Не смотреть же, как эти… уже шестеро пользуются тем, что жена у Хагана умеет обеспечивать мужу проблемы.

Вот и кидаюсь на одного из врагов со спины. Попадаю прямо по голове, и он падает! Сразу же, прикиньте!

— Лира? — Хаган тоже, кажется, в шоке, но его отвлекают враги.

Спина к спине. Стук сердец в унисон, и… ловкость Хагана на последнем дыхании.

Каюк злодеям…

Тело последнего наёмника падает с глухим гулом, а после зал погружается в тишину. Не слышно ни криков, ни вспышек боя, ни топота ног. Видимо, девушки ушли. А Лилиан, когда увидит, что стало с её залом, умрет от разрыва сердца.

Но какое дело до штор, колонн и мебели, когда Хаган…

— Ты ранен! — пугаюсь я, видя, как белоснежную рубашку заливает кровь в области ребер. Хочу коснуться, но он останавливает.

Спас, но не даст себя коснуться.

— Сдохни, Смерть! — слышу хрип и замечаю, как один из наёмников, которого мы посчитали мёртвым, спускает с пальцев плетение, тут же подаюсь вперёд, инстинктивно закрывая Хагана...

Но он тянет меня назад. Закрывает собой, выпуская ответное плетение. Враг падает. Я чётко вижу, как сереет его лицо, когда слетает маска шакала, а глаза наливаются красным. Он падает почти бездыханным камнем, а я дышу так глубоко, будто оказалась на краю пропасти и едва не оступилась. Адреналин так и бьёт в виски, кружит голову.

“Спас… Хаган меня спас…” — витают мысли, и только я хочу глянуть на мужчину, который подставился под удар, притом что из нас двоих только я в защитном камзоле, как каменею до кончиков пальцев.

Не дыша, смотрю, как с уголка губ Хагана стекает алая капля. В глазах не видно боли, в них… облегчение.

“Жива”, — будто слышу его мысли, а после Хаган растягивает губы в подобии улыбки. Той самой, которой обычно говорят без слов, что всё в порядке и не о чем переживать. Но переживать есть о чём! Ему больно, я это чувствую, а в следующий миг… Хаган попросту падает.

— Нет! Нет! Не-е-ет! — прорезает мой крик звенящую тишину.

Подхватываю Хагана, но не могу удержать. Он тяжелый, будто каменная глыба, поэтому и падаю с ним на мраморный пол, усыпанный штукатуркой, щепками мебели и каменной крошкой. Боли не чувствую, лишь страх, который обезумевшей птицей бьётся в груди, точно в клетке.

— Ты не можешь пострадать! Не можешь! Ты генерал Смерть, чёрт возьми! — ругаюсь я, оглядывая Хагана, а его глаза закрыты, на побледневшем лице застыла безмятежная улыбка, а по подбородку стекает кровь.

Мои руки тоже в крови, в горячей крови того, кто принял удар за меня.

Что ты наделал, чёрт подери!

— Сюда! СЮДА! КТО-НИБУДЬ! СЮДА! — ору, как не в себе, пытаюсь сделать хоть что-то, но оказываюсь столь бесполезной, что тошно.

Не в него должна была угодить вспышка. А если и в него, то он не должен был отдавать мне камзол! Зачем! Какого чёрта, Хаган?! Не смей умирать! Живи!

Прикладываю руки к его груди, транслирую всю магию, что теплится в теле. Я не целитель, знаю, что ничего не смогу, но не в силах даже не попытаться.

ЖИВИ!

Боль оглушает резко, будто кто-то дал сковородой по голове. Звон в ушах и темнота.

Глухая темнота… Где-то вдали доносятся голоса, я пытаюсь противостоять, выплыть из черноты, позвать… Но меня уносит холодными волнами все дальше и дальше. Укрывает этим холодом с головой, а после… покой и тишина. Не чувствую ничего, кроме боли сердца, рвущегося внутри, но проходит и она. Всё исчезает, мысли становятся вязкими. Растворяются, покидают меня. А затем в глаза резко бьёт свет.

— Как вы меня напугали! — раздаётся над головой, и этот голос болезненным эхом звенит в ушах.

Морщусь от оглушающего звука. Голова гудит, но я заставляю себя открыть глаза, я должна узнать, что с Хаганом. Где он?

— Госпожа Шэр, — снова это голос.

Знакомый, но принадлежит он не Хагану. Зрение всё ещё мутное, но я уже могу разобрать очертания. Высокие стены, стрельчатые окна с бордовыми плотными стенами, кровать с балдахином. Постель пахнет хвоей, по запаху которой я успела соскучиться. Драконий пик, стало быть?

Смаргиваю, надеясь, что видеть нанчу чётче, а мне в лицо заглядывает старичок седыми, почти белыми волосами, стянутыми в тугой хвост. Он выглядит взволнованным, и то же время светло-серые, почти выцветшие с годами глаза смотрят на меня сосредоточено.

Наставник с заставы? Диен?

Точно он, шрам на щеке сложно спутать, даже если черты лица ещё двоятся.

— Умеете же вы пугать, госпожа Шэр. У меня чуть сердце не разорвалось, — сетует он, но я не слушаю, вновь оглядываю комнату.

Точно, Драконий Пик. А раз мы здесь…

— Где Хаган? — скидываю с себя тёплое одеяло, вскакиваю с постели и тут же падаю. Ноги не держат как назло!

Благо наставник ловит за плечи и усаживает на кровать.

— Без резких движений, госпожа. Вы чудом выжили, ваше тело всё ещё слабое, но искра цела, — сообщает наставник вроде бы важную информацию, но…

— Как Хаган? Он здесь?! — Меня волнует только это.

— Вот же затараторила. Недаром говорят муж и жена одна сатана. Это безумец тоже чуть кони не двинул, такой оглушительный удар на себя принял, чтобы спасти вам жизнь, — болтает наставник, и я в другой раз я была бы вежливей, но сейчас…

— Вы скажете мне, чёрт возьми, где Хаган, и жив ли он?! — рычу на господина Диена так, что тот аж вздрагивает.

— Жив. Спит. Благо, ваша искра берёт начало от драконьей. Вы напитали его тело магией, и это помогло генералу продержаться до моего прихода, — похлопав серыми ресницами, сообщает ошалевший господин.

— Помогите мне встать.

— Если вы хотите к нему, то не спешите. Ему нужно восстановиться. А пока я скажу Жансу, чтобы принесла вам отвар.

— Она здесь? — охаю я. Я надеялась, что Мело увел её из Дома Лилий ещё до нападения. — Она цела?

— Разумеется, цела. Господин Мело о ней хорошо позаботился. Эти двое умеют слушать друг друга и действовать сообща, а не пытаются сначала прибить друг друга, а потом отдать свою жизнь, чтобы спасти другого, — ворчит на меня дедок, а потом сердито топает к двери.

— Не вставайте, пока не принесут отвар! — командует он, хлопнув дверью, а я понимаю, что при всем желании не смогу встать, потому что ноги ещё не слушаются. “Это же не навсегда?” — бьёт паникой в голове мысль, а память возвращается в ту самую реальность, где я была прикована к кровати в последние дни своей земной жизни.

Не-ет… я так больше не хочу! Не хочу! Лучше бы вспышка попала в меня! Зачем Хаган подставился?! Ещё за ту, что разорвала с ним все отношения. Но Диен сказал, что он жив. Точно ли? Не врёт ли?

— Госпожа, вам пока нельзя вставать, — появляется на пороге Жансу в тот самый момент, когда я пытаюсь хоть как-то заставить непослушные ноги подчиняться.

Хвала богам, она цела и здорова. Разве что вся бледная от волнений, зато наконец-то надела красивое платье, а не что-то серое и неприметное. Ей идет.

— Все девушки в порядке. Ранены трое воинов, их лечат на заставе, — сообщает она, пока я давлюсь горьким отваром, пахнущим анисом и чем-то ещё.

Вязкое пойло, но если оно поможет мне встать и дойти, я выпью ведро.

— К хозяину все равно пока что нельзя. Там работают восстанавливающие артефакты. Наставник даже Мело не пускает, — тихо шепчет Жансу, отведя взгляд в сторону.

Раз она так делает, значит, всё плохо. Но самое ужасное, что я и помочь ничем не могу. Даже прийти к нему не могу.

На глаза наворачиваются слезы. И сейчас натиск такой сильный, что сдержать его невозможно.

— Оставь меня, пожалуйста, — прошу Жансу, она не сразу понимает, зачем мне это нужно, я уже не в силах держать на лице маску сильной. — Мне нужно побыть одной.

— Хорошо, госпожа, — тут же кивает она, уходит, а я реву, как маленькая девочка, свернувшись калачиком.

Хочу, чтобы вся боль вышла. Мне нужно это освобождение, чтобы начать сначала. С чистого листа. Чтобы снова дышать. Но мой воздух… Он всё ещё без сознания.

За окном темнеет.

Лишь к этому часу эмоции утихают, я вспоминаю, что можно и нужно пить и есть, хоть чуточку, чтобы не умереть до того, как очнётся Хаган. Пытаюсь занять голову чем угодно, лишь бы не думать о том, что с Хаганом может что-то случиться. А как сказал Диен – может.

Эти мысли сводят с ума, и стоя под дверью комнаты Хагана, куда Диен до сих пор никого не пускает, становится лишь хуже.

— Почти уверен, что наёмников послала императрица, — слышу голос Мело, доносящийся из другой комнаты.

Тихо ступаю туда. Дверь открыта, но я не захожу. Смотрю на два силуэта, стоящих у окна. За окном темно и холодно, а в комнате потрескивает камин, и дрожащие огоньки свечей играют теплыми бликами на коричневом камзоле Мело и нежно-розовом платье Жансу.

— Почему именно она? Она поступала так и раньше? — спрашивает подруга.

— Раньше нет. Не посмела бы. У них был негласный договор с Хозяином. Точнее Его Высочество уговорил Крит. Наш покойный генерал и наставник Хозяина. Он тайно служил императрице, но узнав Его Высочество получше, встал на его сторону. Стал ему братом, другом и отцом. Он и помог устроить перемирие, хотя Хозяин жаждал оторвать императрице голову.

— За что? — пугается Жансу.

— Этого я не могу рассказать. Не моя тайна, — вынужден сообщить Мело, но рассказ продолжает. — Было условие, что пока в государстве все тихо и спокойно, а императрица не чинит неудобств, он не станет её трогать несмотря на свой гнев. Он не хотел проливать крови невинных из-за собственной мести. А она бы пролилась. Дворец – не то место, где можно убить хозяйку без боя.

— И что случилось потом? — дрожит голос Жансу.

— Сначала скончался Крит. Он закрыл собой генерала на поле боя. А спустя год умерла дочь Крита, Ари. И Его Высочество был уверен, что без императрицы здесь не обошлось.

Ари…

Только её убила Лира, а не императрица. Хотя, первая женщина империи тоже была бенефициаром от смерти Ари. Они все были в связке. Тошно.

— А куда делась главная служанка в Драконьем Пике? — задаёт свой следующий вопрос Жансу.

— Хозяин, как узнал о том, что у хозяйки не было магии в то время, когда запечатали лёд, всё вверх дном перевернул. Нашёл артефакты и виновницу, которая работала на императрицу. Видят боги, он чудом её не убил, но наказал по закону, — вздыхает Мело. — Когда дело касается твоей госпожи, хозяин будто с ума сходит.

Слова Мело бьют под дых. Дышать становится трудно. А слезы, которые, как мне казалось, я выплакала, опять карабраютя к глазам.

— Но со служанкой моя вина. Я проглядел. Но хозяин меня не наказал.

— Ты ни в чём не виноват. Враг хитёр, а всего знать невозможно, — тут же вступается за него Жансу.

Они смотрят друг на друга, как нежно и нерешительно, что сердце вздрагивает. Их пальцы в полумраке спальни, и не смею тратить их драгоценное время на себя. Потому и ухожу тихо в свою пустую, холодную комнату, чтобы дождаться там новостей о Хагане.

— Госпожа, — окликает меня Диен, появившийся в дверях коридора. — Хотите увидеть генерала?

— Ещё спрашиваете? Конечно, хочу.

— Это прекрасно, но стоит ли ему вас видеть. В конце концов, вы стали первой и единственной слабостью того, у кого почти никогда не было слабостей с восьми лет, — говорит мне Диен, но я не понимаю или не хочу сейчас понимать его слова.

Он это видит, горько кивает и отворяет мне дверь в самую страшную комнату Драконьего Пика.

— Но сначала давайте поговорим серьёзно, госпожа Шэр. Или всё-таки Шиен?