Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 21. Убежище

— Цела? — спрашивает Хаган, отстраняясь от меня, однако продолжает придерживать за плечи, опасаясь, что я могу не устоять на ногах.

Как ни странно, моё состояние то улучшается, то ухудшается. Слабость накрывает волнами и тут же отступает. Зрение фокусируется, и я чётко вижу стены из сруба, деревянную мебель, частично покрытую простынями, и самого Хагана.

Выглядит он, на удивление, обеспокоенно.

— В порядке, — шепчу я, потому что в этот самый момент мне, действительно, лучше.

Да и о ком сейчас стоит беспокоиться, так это о Хагане.

— У тебя кровь! — выпаливаю я, глядя на рассечённую правую бровь генерала.

Как? Когда? Кьяр ведь не успел и пальцем его коснуться!

— Стражники дворца не такие простофили, как наследный принц. Пустяки... — отвечает Хаган, но обрывается на полуслове, когда я едва касаюсь его лба возле этой раны.

Осознав, что сейчас творю, сама застываю на месте.

Так, значит, физически это зелье меня отпускает, а вот мой мозг все равно какой-то заторможенный. На кой я потянулась к генералу? Совсем из ума выжила?

Тут же отдёргиваю руку, чувствуя, как к щекам предательски приливает кровь, а Хаган ещё и ловит меня за запястье, не позволяя мне спрятаться в свою воображаемую непробиваемую раковину.

— Я... я... — начинаю запинаться, как дура. В голове какая-то каша в самое неподходящее время.

— Это всё зелье, — хочу объяснить ему, и Хаган отлично меня слышит, но отвечать не спешит.

Он медленно смещает свой взгляд, которым только что пронзал меня до глубины души, на мои пальцы. Их кончики всё ещё красные от той пощечины, что я выписала Кьяру.

— Я знаю, что не должна была поднимать руку на кронпринца, но я... — сама не знаю отчего, начинаю мямлить, высвобождаю руку, прижимаю её к сердцу, будто это может меня защитить от странного состояния, но легче не становится.

Мысли путаются ещё хуже. Мне неудобно, неловко, неуютно. Я не знаю, куда себя деть. А “деть” жутко хочется.

— Это моя вина, Лира, и только моя. Я не должен был тебя туда вести и тем более оставлять одну, — выдаёт Хаган, и вот теперь я застываю до кончиков пальцев.

Казалось бы, самые банальные слова, но как же они цепляют сейчас каждую струну души. Интонация Хагана, его голос с хрипотцой, его взгляд, отражающий сожаление и злость. Злость не на меня, а на себя…

Он не шутит. И эти слова дались ему нелегко, кожей чувствую. И оттого мне сложнее поверить, что мужчина, который меня презирал и хотел наказать, только что почти что извинился.

— О тебе здесь позаботятся. Это мое тайное логово, о нём знает лишь Мело. Он приведёт Драконий Пик в повышенную боевую готовность и доставит сюда твою служанку, чтобы ты не переживала о ней, — выдает Хаган все более нетипичные для него вещи.

Точнее, нетипичные для нас.

Уверена, что если бы я попала не в тело бесчестной и подлой Лиры Шиен, то изначально бы никогда не встретилась с грубостью этого мужчины.

— Боевая готовность? — переспрашиваю я, ибо Хаган уже второй раз упоминает нечто подобное. — Это из-за того, что произошло? За нами придут? Арестуют? Казнят?

— Тебя никто не тронет. Будь здесь, а я должен вернуться во дворец и закончить начатое, — сообщает Хаган, и моё сердце, пропустив удар, падает в пятки.

— Нет! Стой! Ты же его не убьёшь?! — выпаливаю я с испуга, заметив, каким лютым гневом блеснули глаза Хагана, когда он сказал про дворец.

Генерал застывает, напрягается до кончиков пальцев, а его решимость, которая только что была написана на лице, сменяется непониманием и какими-то сомнениями.

— Что? — озноб пробирает от его взгляда, и я даже отступаю на полшага назад.

Хаган это замечает, и ему не нравится, хоть он и пытается скрыть сейчас от меня все свои эмоции.

— Иногда я тебя не понимаю, Лира, — говорит он спокойно, почти шёпотом, но по телу всё равно ползут мурашки — я чувствую, как Хагана распирает изнутри. — Может, объяснишь, почему ты сейчас защищаешь этого мерзавца?

— Что? — моя очередь ловить негодование.

— И тогда в покоях не дала мне его добить.

Боги, он в самом деле думает, что я защищала Кьяра?

— А пощёчину я, видимо, от скуки ему залепила? — в шоке могу выдавить из себя лишь это.

На секунду взгляд Хагана смягчается. Но лишь на секунду.

— Это было нечто неожиданное. Не знал, что ты настолько бесстрашная. И всё же оставь грязную работу мне. Не калечь свои руки, — выдаёт Хаган, а я ловлю ещё один ступор, потому что уже начинаю путаться.

То он будто бы заботится, то вновь отталкивает. Не понимаю! Может быть, если бы сейчас мой разум не туманило зелье, то я бы соображала получше. Но что есть, то есть.

— Лира Шиен, — Хаган делает шаг, сокращая между нами и без того маленькую дистанцию. — Я устал гадать, на чьей ты стороне. Не давай мне повод свихнуться.

Выдаёт он, склонившись надо мной, а я едва не пропускаю все мимо ушей, ибо его горячее дыхание, коснувшееся моих щёк и губ, провоцирует новый приток горячей крови к щекам. Отпускает меня, лишь когда Хаган вновь собирается уйти.

Да что же это за проклятие такое? Чёртово зелье!

— Стой! Не трогай кронпринца! — выпаливаю я, выбежав вперёд Хагана и раскинув руки так, будто собой защищать собралась.

Глаза Хагана вспыхивают вновь, и я заставляю себя немедленно говорить дальше:

— Тебе нельзя! Если ты ненароком его прибьёшь, то твоя душа провалится во тьму!

Хаган застывает. Кажется, он не этого от меня ждал. Но зато теперь хотя бы поймёт, кого я на самом деле хочу защитить!

— Что ты сейчас сказала?

— Ты ведь родился с драконьими глазами, верно? Убийство единокровного погубит твою душу! — тут же выдаю я.

— И вместе с ней мир? — добавляет Хаган, и в этот самый момент выражение его лица становится совершенно нечитаемым. — Так вот что за книги ты читала на заставе? Узнавала про палача всего мира? И ты веришь этой легенде?

— А стоит в это верить? — прерывисто спрашиваю я.

Напряжение нарастает, и Хаган это считывает.

— Боишься меня? — он задаёт свой следующий вопрос и будто даже уверен, что сейчас я выдам ему подтверждение то ли воплями, то ли проклятиями.

А были бы вилы – и ими размахивать бы принялась. Да, я бы так сделала. Прежняя я уж точно.

Но теперь всё иначе.

— Стоило бы, — отвечаю Хагану, беру свои эмоции под контроль и расправляю плечи, показывая, что он ошибся во мне. — Но я видела тебя в деле. На заставе. Твои подданные служат тебе вовсе не из чувства страха. Они уважают тебя. Они тебе преданы, они готовы биться насмерть, если ты им прикажешь, и будут считать честью пасть за тебя. А это о многом говорит. Бояться стоит тех, кто имеет власть, но не имеет сердца. У тебя есть то и то, Хаган Шэр, хоть ты и не желаешь этого показывать.

— Сердце, — выхватывает генерал лишь одно слово из моего монолога, отводит взгляд к окну, а затем вновь перемещает на меня. И будто в саму душу смотрит. — А что насчёт твоего сердца, Лира Шиен?

А вот моё сердце сейчас начинает бешено биться. Я отчего-то чувствую себя сейчас загнанным зайчонком, и умом понимаю что охотник, вроде, уже и не враг, но внутри столько противоречий, что заставляю себя сказать это:

— Не думаю, что стоит тратить время на обсуждение этого. Есть куда более важные темы, — говорю я, ибо мне ещё нужно рассказать Хагану кучу всего жизненно важного, а он тут про сердце.

— Например, Лира?

— Например, то, что ты хочешь больше всего.

— И что же это, по-твоему? — глаза Хагана темнеют, а у меня начинает зашкаливать пульс. — Мести? — решаю идти в лобовую атаку. Мне нужно рассказать ему про разговор с императрицей. А к нему лучше всего подвести именно так.

Вот только Хаган реагирует на мой ответ не так, как я предполагала. Он не спешит ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова, вместо этого смотрит на меня так, будто я должна была сказать что-то иное или сейчас должна понять его без слов.

Но что понять, когда в его взгляде столько всего, что кажется, я сейчас совсем перестану соображать. Боги, а глаза... Глаза Хагана вновь начинают наливаться золотом, зрачки пульсируют.

И теперь это не пугает так, как было в первый раз. Напротив, это завораживает.

— Оставайся тут до прихода Мело и пей больше воды, чтобы голова не болела после зелья, — вместо ответа Хаган даёт мне наставление и собирается уйти.

— Погоди! Я ещё не все сказала! — окликаю его, ведь он не должен уходить, пока я не поведаю ему про императрицу.

— Сейчас хватит, Лира. Пожалуйста! — отмахивается Хаган, не оборачиваясь.

— Хаган, стой! Императ... — не собираюсь его слушаться, но он исчезает прямо на глазах, будто растворяясь в воздухе.

Боги! Вот значит, как выглядит перемещение со стороны. Жуть! Но настоящая жуть, что я не успела предупредить его об опасности, исходящей от "мачехи". И что теперь делать? Чего ждать?

Вновь оглядываю помещение, в котором оказалась. Оно похоже на огромную избу из сруба. Здесь тихо, совсем не слышно людей, но есть звук, похожий на журчание большого потока воды.

Подхожу к окну и едва не роняю челюсть, обнаружив за окнами зелёный лес и настоящий водопад. Ни одного признака цивилизации.

Меня спасёт Мело, если с ним ничего не случится, но что может ждать Хагана во дворце – куда более опасный вопрос.

— Вижу, ты уже вжилась в роль, Лера, — раздаётся вдруг голос за спиной.

Погодите... Лера, не Лира?

Оборачиваюсь в ту же секунду и охаю. Чувствую, что у меня вот-вот глаза вылезут на лоб, а знакомая дама лишь улыбается.

— Удивлена? — спрашивает она, а у меня мозгов не хватает связать два слова в ответ.

Кого-кого, а её я точно тут не ждала.

— Алла Викторовна? — с трудом заставляю себя говорить, глядя на свою соседку по больничной палате в том мире.

— Прикипела я к этому имени, но лучше зови меня Алиа, — отвечает бабуля, хотя теперь её сложно так назвать.

Она будто помолодела вдвое и теперь ей не шестьдесят, а тридцать, хотя волосы все ещё пепельно-белые.

А ещё она будто светится изнутри. Может, дух?

— Что… что вы тут делаете? — охаю я, когда Алла Викторовна в этот самый момент делает два шага к столу, а подол её длинного белого платья подметает пол.

— Спасаю тебя. Но ты, как я вижу, меня вполуха слушала, — цокает языком соседка. — Ничего об этом мире не запомнила.

Она говорит, а мне кажется, что у меня сейчас челюсть звякнет об пол. Даже щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что это не бред и не сон после зелья.

— Зелье выветрилось. Неужели ты думаешь, что Хаган оставил бы тебя, если бы не знал, что зелье действует лишь десять минут, а после от него максимум, что останется, так это лёгкая головная боль, — сообщает Алла Викторовна, пока неспешно проходится по комнате, оглядывая мебель, застланную простынями.

— Погодите! Откуда вы всё это знаете? Кто вы вообще такая? — не выдерживаю я, подхожу к ней, а она исчезает в мгновение ока.

Что?!

— Лучше без резких движений, — раздается её голос за моей спиной, и я тут же оборачиваюсь.

— Вы хотите меня напугать или свести с ума? — искренне не понимаю я и оттого и злюсь. Кто вообще так поступает?!

— Ну что ты. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не смогла отдать тебя в лапы смерти, — выдает эта женщина, чем окончательно взрывает мой мозг.

— Вы? Меня? Смерти? — переспрашиваю, ибо уж точно не ей решать, кому и когда умирать, если только она не… богиня?

Застываю на месте, едва эта мысль молнией проходит по телу.

Алла Викторовна, или всё же теперь нужно звать её Алиа, мягко улыбается, будто прочитав мои мысли.

— Я всегда знала, что ты догадливая. Однако надеялась, что мы с тобой свидимся, когда все невзгоды останутся позади, но пришлось явиться раньше, — говорит она, поджав губы.

— Так это вы переместили меня в этот сериал? — кажется, я уже знаю ответ, но всё равно хочу услышать от неё.

— Какой же это сериал, Лера? Это мир. Такой же, как и твой. Я просто хотела подготовить тебя к его правилам. Не могла сказать открыто, ведь даже у богов есть правила, потому создала иллюзию. Надеялась, ты всё запомнишь…

Ага, под препаратами только и думаешь, что съел на завтрак герой какого-то фильма или что сказал проходной персонаж. Это шутка какая-то?

— Кажется, ты не рада моей помощи, — расстроенно добавляет Алиа. — Разве не ты молилась о втором шансе? О здоровье и счастливой жизни. Место подвернулось, и я дала его тебе.

Даже не знаю, что на это сказать. Да, я не умерла в своем мире, но здесь – каждый день борьба за выживание. Не знаешь, кто друг, а кто враг. И страшно… Постоянно страшно, потому что искра угасла, а день “Х” все ближе. Если я вообще до него доживу.

Какая-то безумная гонка, а не второй шанс.

— Хочешь вернуться в свой мир? — перебивает поток моих мыслей богиня.

— Разве это возможно? — Там я, скорее всего, уже умерла.

— Ты в коме. Но я могу тебя вернуть, а если выполнишь одно условие, то даже болезнь отступит от твоего тела.

— Правда? — внутри зарождается крохотное семя надежды.

— А ты действительно хочешь?

— Вернуться в понятный мне мир, где никто не хочет меня прибить и где я могу быть здоровой? Ещё как!

— И ни о чем не будешь жалеть?

Вопрос с подвохом.

Не буду лгать, несмотря на все испытания я привязалась к этому месту. Но если отмести чувства и посмотреть правде в глаза: тут я долго не протяну. Даже не так. Тут я вряд ли смогу жить спокойно и счастливо, будучи вечно втянутой в интриги и противостояние тех, с кем мне не совладать.

— Я бы с радостью переместила тебя в любое иное тело, но и у миров есть правила, которые даже богам нельзя нарушать. Тебе идеально подходило это тело, и ты заслуживала второй шанс, в отличие от прежней хозяйки. Более того, ты показалась мне той, кто может сделать этот мир лучше.

Хорошие слова, только я не то что мир, я даже свою жизнь улучшить пока не смогла.

— А тут ты ошибаешься. Ты до сих пор жива, более того, тебя защищает твой же враг. Хотя для этого и мне пришлось постараться, — как-то странно хихикает богиня.

— Что?

— Ты пока не понимаешь, но ты уже меняешь историю этого мира. Если бы Хаган убил Лиру, это очернило бы его душу и запустило бы необратимую цепочку событий. Ты ведь уже знаешь о легенде про рождённого с глазами дракона, — скорее не спрашивает, а заявляет она.

— Знаю. Согласно легенде это сильнейший из драконов. В отличие от своих сородичей, он способен не только менять форму, но и владеть магией. А ещё он может подчинить своей воле других драконов, если ступит на тёмный путь, — говорю я, надеясь ничего не упустить, и тут вспоминаю то, что должна была вспомнить ещё раньше.

— Императрица сказала, что у Хагана отняли ипостась!

— Это они так думают, — сообщает Алиа, — И наивно полагают, что обхитрили судьбу.

Вот значит, как? Поэтому никто ничего не предпринимает? Они уверены, что угроза миновала, а императрица нагло лгала мне, манипулировала!

— Зверя можно отнять у любого двуипостасного, кроме того, кто родился с глазами дракона. Он – иной. Но смертные этого не знают. Они думают, что Хаган выжил за счёт своей магии. Но на самом деле, эти дураки просто оглушили дракона на долгие годы. Они даже представления не имеют, что Хаган уже способен выполнить полоборота. Но полностью дракон отчнётся лишь тогда, когда его хозяин выберет путь.

По спине пробегают мурашки. Воздух в комнате будто холодеет. Даже изо рта выходит облачко пара.

— И чего вы хотите от меня? — сглатываю и смотрю на богиню.

Неспроста ведь она сейчас явилась и проводит ликбез.

— Грядет шторм, Лера. Большой шторм. Я не могу вмешиваться в материальный мир и играю лишь душами, оказавшимися на границе миров. Потому я очень надеюсь, что ты сможешь удержать Хагана от тьмы.

— Не думаю, что мне это по силам, — говорю искренне, однако, ловлю себя на том, что очень хочу, чтобы богиня сказала мне, что я ошиблась. Что на самом деле, я смогу… я что-то значу…

— Буря будет сильной, и даже я не вижу сейчас её исход. Но от себя могу подарить тебе это, — говорит богиня, раскрывая ладонь. Но она пуста. — Совет. Если откроешь свое сердце, то поймешь, почему я выбрала тебя. Вы с Хаганом похожи намного больше, чем тебе кажется. И какие бы тёмные времена тебя ни ждали, ты должна сделать как минимум одну вещь, если хочешь вернуться в свой мир. Доживи до девятнадцатого дня третьего месяца.

До девятнадцатого марта? Почти пятьдесят восемь дней. Почему именно такой срок?

— Что бы ни случилось, ты не должна пасть от руки Хагана, иначе то, что я хочу исправить, непременно случится. У меня один шанс. И я сделала ставку на тебя, Лера. Продержись до этого дня во что бы то ни стало, как ты делала это до сих пор, и тогда я дам тебе выбор. Захочешь вернуться в свой мир – будет сделано! Очнёшься в своём теле, и от него отступят болезни.

— Но вы сказали, что не вмешиваетесь… — ловлю несостыковку.

— Скоро в тебе проснется магия, ты сможешь унести её частицы в свой мир и это исцелит твоё тело. Главное, доживи до назначенной даты и запомни, наконец, главное правило.

Какое правило?

— Даже думать забудь о том, чтобы сказать хоть одной душе из этого мира, кто ты на самом деле такая.

— Что? — охаю я, ибо действительно думала об этом. — Почему?

— Пока твоя душа не коснулась грани миров, я не могла сказать открыто, но столько раз намекала тебе, что если в пчелиный улей закинуть муху, последствия будут ужасными.

— Я сейчас не совсем понимаю…

— Нельзя нарушать баланс. В этом мире есть Лира Шиен и только. Лера Амелина здесь никогда не рождалась, и её появление не должно оказать влияние на исход вплоть до ключевого дня, иначе баланс будет нарушен и случится большая беда.

— Что? — охаю я. — Разве о таком не говорят заранее? Я могла сотню раз проболтаться!

— Я говорила, иносказательно, много раз, — заверяет богиня.

Да уж. Сравнение с ульем очень доходчиво, не говоря обо всех её других метафорах в этом ключе, которые она бубнила, лежа на соседней койке. Я же её тогда почти не слушала, сознание было замутнено болью и лекарствами.

— Я неспроста тебя выбрала, Лера. Впредь будь очень осторожна, а мне пора уходить, — говорит богиня и исчезает в долю секунды.

— Стойте! — только и успеваю крикнуть в пустоту, ибо у меня осталась ещё куча вопросов.

Но богиня не возвращается, зато на полу я замечаю маленького паучка, который тут же убегает.

— Боги! — Подпрыгиваю от ужаса!

Ненавижу пауков… хотя.. это ведь не просто паук?

Это – богиня?!

— Госпожа, что случилось? — раздается голос за моей спиной, и принадлежит он, кажется, Мело.

Оборачиваюсь и убеждаюсь: на пороге комнаты стоит блондин в тёмно-сером камзоле, а рядом с ним и Жансу.

— Госпожа! — кидается ко мне брюнетка так, будто мы год не виделись.

Я тоже очень рада её видеть, но после разговора с Алией никак не могу прийти в себя.

Мело замечает мою бледность, хотя он и сам похож на белый лист. Уже не такой бравый защитник Хагана, который когда-то грозился прибить меня, если решу предать его господина.

— Госпожа, простите. Меня отвлекли на долю секунды, а потом связали. Я не должен был допустить того, чтобы вы оказались в опасности, — выдает он вполне искренне, однако все время умудряется поглядывать на Жансу, которая уже принялась осматривать новые владения и скидывать простыни с мебели.

— Жансу не в курсе о случившемся?

— Нет.

— Пусть так и остаётся, — решаю я, а затем добавляю. — Решишь её обмануть или воткнуть ей нож сердце, я воткну нож первая. В тебя.

Блондин сначала напрягается, не поняв шутку, а потом краснеет. Ага, его слова.

— Теперь мы все на одной стороне, Мело. Я не собираюсь никого из нас предавать, если ты все ещё сомневаешься, — заверяю я, а затем спрашиваю, — Есть вести от Его Высочества?

— Все ещё нет, — сообщает он грустно.

Плохо. А учитывая слова богине о готовящейся буре, вообще ужасно.

Нет, ну кто так делает?! Пришла, навела шуму, толком ничего не объяснила и исчезла. Ещё и правила добавила.

А ведь я, действительно, в последнее время думала о том, что расскажу, кто я такая, если дело станет совсем плохо. Выходит, нельзя. Мировой баланс… Что без его!

Но богиня сказала ещё кое-что интересное. Сказала, что во мне проснется магия. Значит ли это, что искра как-то вернётся и мне не придётся больше бояться того дня? Когда же это случится?

— Госпожа, вы меня совсем не слушаете? — дует губы Жансу, и мне приходится отвлечься от мыслей, и выслушать какой переполох случился на Драконьем Пике.

Туда, оказывается, даже несколько отрядов воинов с заставы прибыло. Вот о каком усилении говорил Хаган.

Не это ли тот самый шторм, в котором надо выжить? Ага, а я будто до этого всего тут просто в шахматы играла. Я как раз и выживала!

Но… если Алиа рискнула появиться и предупредить именно сейчас, значит, назревает что-то очень и очень плохое. Смотрю в окно, а за ним – темнота. Звёзды усыпали ночное небо, а Хагана все ещё нет.

С ним точно всё хорошо? Он ведь не натворил непоправимое?

Страх всё сильнее сжимает душу. Я боюсь за себя и за тех, к кому успела привязаться, а ещё страшно от мысли, что я ничего сейчас не контролирую. Кроме, пожалуй, одного.

— Вы отдыхайте, а я пойду спать, — говорю Жансу и Мело, которые то и дело напряжённо поглядывают друг на друга, толкаясь на кухне после позднего ужина.

Заодно и им не буду мешать. Путь хоть кто-то в этом мире построит своё счастье.

С такими мыслями и ухожу в дальнюю спальню. Вытаскиваю из волос ту самую шпильку, которую дала мне императрица и верчу в руках.

Не знаю, когда проснется моя магия, но пока её нет, надо запастись подручными артефактами. А значит, нужно перелить магию в кольцо.

Главное правильно произнести заклинание, которое я заучила, как молитву, и… бух!

Облако горячего воздуха бьёт мне прямо в лицо. Заколка чуточку темнеет, лишаясь первоначального блеска, а камень в кольце наоборот мерцает несколько секунд. Получилось? Да ещё и в груди странное теплое чувство плещется. Новое, непривычное. Что бы это значило?

В голову тут же бьёт вспышка. Одна, вторая, третья. Они мелькают так быстро, что в глазах начинает рябить, я сжимаю заколку и кольцо так сильно, что они впиваются в кожу. А затем всё резко стихает. В ушах звенит ещё несколько секунд, а затем становится тихо. Совсем тихо.

Мотаю головой, чтобы прийти в себя. Что это было? Виде́ния? Воспоминания? Мои или Лиры? Почему все смазанные? В глазах плывет, приходится моргнуть несколько раз, чтобы зрение начало фокусироваться.

Наконец-то, странные чувства отступают, я прихожу в себя, и в этот момент будто спиной ощущаю, что в комнате я уже не одна. И кажется, безмолвный гость стоит тут не одну минуту.

Тут же оборачиваюсь – на пороге, правда, кое-кто есть, и это не Жансу и не Мело.

Это Хаган!

“Живой!” — проносится радостная мысль в голове, но едва хочу кинуться к нему, как застываю… Ведь он очень-очень злой. А костяшки его пальцев – в крови.