Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 25. Мирос

Лера-Лира:

— Я не знаю, что именно вы сделали моему хозяину, но вам лучше исчезнуть, госпожа Шиен! — выдаёт мне Мело.

— Что? — охаю я, ибо ожидала чего угодно вплоть до того, что он отведёт меня в кандалах в какую-нибудь темницу, и там я буду ждать своей кары в лице Хагана.

— Хозяин не выходит на связь, я не знаю, когда он вернётся, но до этого момента вам лучше бежать и спрятаться так, чтобы он не смог вас найти! — сообщает Мело, а затем кидает тяжёлый взгляд в сторону Жансу.

Она, такая маленькая и худенькая с двумя чёрными косами, что часто можно спутать с хрупкой зашуганной девчушкой, сейчас выглядит пугающе решительной. Настоящей воительницей в простеньком тёмно-зеленом платье вместо доспехов, но с огненным сердцем.

Блондин видит это, ничего ей не говорит, но напряжение между этими двумя чувствуется точно так же остро, как и желание Мело уберечь эту девушку. Возможно, он вообще всё это делает ради нее. Потому что для Жансу долг в виде защиты хозяйки важнее собственной жизни. Она даже не думает это скрывать, хотя видно, что и Мело ей не безразличен.

— И ты дашь мне уйти? — спрашиваю блондина, и он тут же обращает всё своё внимание ко мне, а его взгляд становится холоднее.

В багровых красках заката, заглядывающего в окно, его светлые волосы выглядят красными, а тени под глазами кажутся ещё глубже.

— Дам, но сделаю это вовсе не для вас, а для хозяина. Я не хочу, чтобы он пачкал руки в вашей чёрной ядовитой крови, — со злостью выпаливает Мело.

В этом они с Жансу похожи. Каждый готов костьми лечь, чтобы спасти того, кто ему дорог. В данном случае, спасти Хагана от необходимости убивать предательницу и лгунью, которую он впустил в свое сердце.

— Собирайтесь, госпожа. Через полчаса вас здесь быть не должно, — шипит сквозь зубы Мело, а затем, бросив на Жансу последний взгляд, выходит, плотно закрыв за своей спиной высокую деревянную дверь.

Залитая закатным алым солнцем комната погружается в звенящую тишину, и лишь сейчас я понимаю, что все это время давила в себе нарастающее напряжение. Пальцы начинают трястись, но вместо того, чтобы поддаваться панике, я тут же ступаю в сторону ванной комнаты. Нужно умыться, нужно собрать всё, что мне может пригодиться в пути.

— Госпожа, я пока соберу еды и воды на двоих! — кидается к входной двери Жансу.

— Стой! — окликаю её. — Тебе не нужно идти со мной.

— Что? — охает Жансу с таким видом, будто я только что её бросила.

Боже, как же больно, когда все вокруг на тебя смотрят так, будто ты только и умеешь, что передавать и причинять боль.

— Я не знаю, куда я пойду и что меня ждёт. Возможно, за мной будет охота, или я просто нарвусь на каких-нибудь разбойников. Ты не должна пострадать, — подхожу к Жансу, беру её за руки, смотрю на её милое личико, залитое алым светом заката, и говорю то, что хозяева обычно не говорят рабыням.

— Я. ДАЮ. ТЕБЕ. ВОЛЬНУЮ.

Жансу застывает. Даже не моргает, глядя на меня.

Да, теперь в моей голове куча воспоминаний настоящий Лиры, и я лучше знаю, как устроен этот мир. Жансу не просто служанка, она была куплена, а значит – невольница. Но я только что вернула ей свободу.

А она будто бы не верит. Мне хочется думать, что слезы, заблестевшие в её безумно красивых серых, как штормовое небо глазах, от счастья. Но, оказывается, ошибаюсь.

— За что вы так со мной, госпожа? — злится она. — Чем я провинилась? Я была для вас плохой служанкой? Накажите, но не прогоняйте!

Теперь моя очередь быть в шоке.

— Я не прогоняю. Я даю тебе свободу. Теперь ты можешь решать, как жить дальше и что делать. Жить для само́й себя, а не для кого-то. Если тебе страшно, я попрошу Мело найти для тебя хорошую работу. Пусто он и злится на меня, но в этом точно не откажет.

— Не хочу я другую работу. Я с вами с детства. Да, вы бывали строги и злы, несправедливы, но я всегда знала, что в душе вы хорошая. Вы стали мне как сестра, госпожа! Вы даже за меня наказание хотели получить! Не гоните меня, — просит Жансу, слёзно глядя мне в глаза.

Мое сердце разрывается от её взгляда. Разумеется, я не хочу её гнать. Ближе неё у меня нет подруги, но….

— Со мной будет опасно.

— Пусть! — злится Жансу. — Вы дали мне только что вольную, сказали, что я могу решать сама. Я иду с вами!

Вот же храбрая девочка. Мне есть что ей сказать, но срок, обусловленный Мело, истекает. Нельзя тратить драгоценные минуты на споры, иначе мы обе можем умереть, так и не сбежав отсюда.

— Точно не пожалеешь?

— Точно! — жарко обещает она и даже бьет себя в грудь маленьким кулачком. — Никогда не пожалею!

***

— Никогда не говори никогда, — смотрю я на озябшую подругу, пытающуюся согреть свои тонкие покрасневшие пальцы.

Мы идем уже четыре часа. А в пути уже вторую неделю. Мело дал нам шкатулку с артефактами, чтобы нас не выследили, если Хаган решит пустить воинов последу. Нам пришлось использовать сразу три из них, чтобы запутать следы, и на этом наши сокровища закончились.

Денег у нас не так уж много, поэтому небольшие расстояния мы с Жансу преодолеваем пешком, но сегодня явно сглупили. Жаль, в этом мире нет прогноза погоды.

Когда мы вышли из старенькой избы, которую гостевым домом даже стыдно назвать, солнце светило ярко, небо было ясным, голубым. Снег лежал по полям пушистым ослепляющим ковром, но стоило покинуть ту деревню, как в середине пути началась вьюга, а после ударил мороз.

До нашей цели, если мы не заблудились, топать ещё где-то час. Сапоги уже давно промокли, а пальцы на ногах подгибаются от холода, но каждая из нас знает, что остановиться – значит умереть.

С таким девизом мы и живем последние две недели. Но в последние дни у нас хотя бы появилась цель. Сначала мы не знали, где прятаться, куда идти, но после… всё изменилось.

Если мои подсчеты верны, к тому месту, которое мне нужно, мы прибудем к началу марта. А там останется девятнадцать дней до того, как вновь появится богиня. Но перед этим я хочу позаботиться, чтобы у Жансу тоже началась новая жизнь. И всё это получится, если Хаган нас не найдет.

Стоит только вспомнить острые черты его лица, его взгляд, как сердце вздрагивает, скулит, веля мне вернуться. Но я напоминаю себе, что он видел то же, что видела я.

Он видел, что именно Лира Шиен стояла за гибелью Ари. Что она была готова соблазнить его, сделать из него послушного влюблённого песика, чтобы выжить.

Мне становится тошно от одной лишь мысли об этом. Я готова сама вырвать ей волосы за то, что она сделала. И у меня нет никакого оправдания таким её поступкам.

Да, Лира Шиен никому не была нужна с самого детства. Оказывается, её мать умерла, и отец женился на другой женщине, которая всю любовь отдавала родной дочери.

Отцу не было дела до того, что делает Лира. Всё, чего он хотел – это картинку благополучной семьи для общества. Сначала Лира старалась, потом устраивала забастовки, пытаясь добиться внимания, но пара случаев быстро научила её, что идти в лобовое столкновение с теми, кто сильнее – это проигрыш ещё до начала битвы.

Она стала расчётливее, хитрее. А еще… она забыла, что такое любовь. Или же просто перестала её искать. Она решила, что доберётся до самой вершины, станет императрицей. И готова была сделать для этого всё. Даже столкнуть сестрицу в холодное озеро, чтобы та заболела и не пошла на прием во дворец. Отравила слабительным другую претендентку на том балу, но добилась того, чего хотела – внимания кронпринца, а после стала близка ко всей императорской семье.

Я искренне негодую о той жестокости, с которой она расправлялась с врагами, но в то же время мне её жаль. Мне кажется, что все эти поступки, что выбранная ею цель – это лишь попытка показать миру, что она есть, что она живет. Попытка заменить любовь, которую она не нашла, почитанием.

И всё же, ни одна боль не оправдывает того, что делала Лира. И я не смогу оправдаться перед Хаганом, если он меня найдёт…

Нет… только не думать о нём. Не сейчас… Сейчас мне нужно идти, а мороз крепчает. Шаги даются всё труднее, щек и губ я почти не чувствую. Жансу задубела не меньше, но не отстаёт.

Мы шагам по высокому слою снега, высотой почти по колено. Морозный воздух, пропитанный запахом хвои из пролеска, что тянется вдоль дороги, обжигает ноздри до боли. В какой-то момент нам обеим просто хочется упасть и сдаться. Но впереди уже виднеется Мирос – небольшой городок, где мы планируем устроить привал.

Даже сюда доносится запах свежеиспечённого хлеба, напоминая, что в последний раз мы ели слишком давно. Желудок сжимается, и мы с Жансу на последних силах, покрепче сжав свои чёрные мешки, делаем последний рывок к Миросу.

Мы с Жансу входим в город, когда метель наконец-то начинает стихать. Я надеваю кольцо, а моя спутница активирует подвеску-артефакт, которую я для неё успела сделать ещё до печальных событий.

Магия окутывает нас, превращая в крупных мужчин в тёплых дорожных плащах. Притворяться представителями противоположного пола сложно, нужно контролировать жесты, позу, походку, выбирать манеру речи, но мы уже немного приноровились.

Быть девушками-путешественниками без охраны куда опаснее, чем притворяться мужчинами.

Пока идем по Миросу, я краем глаза разглядываю улочки, зажатые между приземистыми домами из серого камня. Снег припорошил покатые крыши, придавая городку почти игрушечный вид.

Торговые ряды на главной площади пустуют – в такую погоду мало кто рискнёт выставлять товар. Только пара лотков с горячей едой дымится под навесами, распространяя запахи жареного мяса и специй. Боги! Как же хочется есть!

Оглядываемся, чтобы поймать какого-нибудь прохожего, но замечаем патруль стражников, направляющийся прямо к нам. Жансу начинает нервничать, я тяну её к лавке с замками, забалтываю. И лишь, когда стражники проходят мимо, выдыхаю и чувствую, что ноги почти перестали держать из-за пережитого напряжения.

— Брать что будете, мужики? — гаркает на нас хозяин лавки, и я чудом подавляю в себе желание дрогнуть от его голоса. Я ведь… мужик.

— Кхм.. ты, брат, сначала скажи, где тут можно брюхо набить да поспать, — отвечаю ему, и если бы Жансу не было сейчас страшно, что нас раскусят, она бы засмеялась.

К счастью лавочник, не догадываясь о подвохе, посылает нас к "Сонному коту". Это таверна, на втором этаже которой есть недорогие комнаты. А экономия – это наше всё в нынешние времена.

"Сонный кот" оказывается приземистым зданием из потемневшего дерева, зажатым между двумя складами. Потрёпанная вывеска едва держится на ржавых цепях, зато внутри таверны тепло и людно.

Здесь пахнет элем, жареным мясом и дымом от очага. Посетители, в основном, торговцы и ремесленники. Они громко разговаривают, смеются, стучат кружками так, что вздохнуть хочется.

В первые разы мы с Жансу пугались таких мест, но сейчас спокойно пробираемся к дальнему столу в углу. Есть хочется так, что я и подраться могу за кусок хлеба.

— Кашу и хлеб, — хочется сказать разносчице, но вспомнив, что выгляжу я не хрупкой барышней, а мужиком, требую похлебку и хлеба.

Пышногрудая разносчица, многозначно подмигнув, уходит, а мы с Жансу наконец-то пытаемся отогреться. Кончики пальцев сводит такой болью, что мне кажется, что я даже ложку держать не смогу.

От боли отвлекают голоса новых посетителей. Сюда входят двое пожилых мужиков с седыми бородами, явно из местных торговцев, судя по добротной, но поношенной одежде. Третий – щуплый молодой парень с бегающими глазками и длинным носом.

Он то и дело суетливо оглядывается по сторонам, и из всех свободных столов, они выбирают тот, что ближе к нам. Делают заказ, а затем начинают горлопанить, как у себя дома, пока им не приносят мяса. И только после затыкаются.

— Слыхали, во дворце дела плохи. Варвар этот совсем с катушек слетел, — шепчет молодой, наклонившись над столом и нервно теребя край жилета.

Вздрагиваю, когда слышу это слово… Варвар.

Они это о Хагане?

С трудом удерживаюсь от желания повернуться и спросить, и просто слушаю. Но в ответ раздаётся пугающий хлопок. Видимо, кто-то из дедков стукнул кружкой по столу так, что эль выплеснулся.

— Сам ты варвар, сопля зелёная! Генерал сделал для империи больше, чем кто-либо из знати! — гаркает он, а следом раздаётся и третий голос.

— Это верно говоришь, Петро. У меня оба сына у него служили. Уважают так, что жизнь за него не задумываясь отдадут. Он и народ наш понимает, и жизни солдат равно своей ценит!

— Тогда чего ж жена от него сбежала? — стоит на своём молодой, а я в этот момент за сердце готова схватиться. — Он эту кралю по всей империи неделю как ищет.

Чего?! Не выдерживаю и чуть поворачиваю голову.

— Не слыхал я такого. А ты где вынюхал? — хмурится бородатый дедок, отодвигая от себя недопитую кружку.

— Так оно и не на слуху. Только инспекторы да стражники приказ получили. А там портрет. Кто-то её узнал, говорят, жена генералова. — молодой заговорщически подмигивает, явно гордится своей осведомлённостью.

— И чё бабам вечно в теплых избах не сидится? Бегай за ними по морозу. Дура та баба! И инспекторы дураки. Жена генералова чай не бедная, артефактом могла обзавестись, да внешность сменить. Лихо ли дело?

— Потому стражникам и велено сообщать обо всех новоприбывших, — важно добавляет щуплый, а я вздрагиваю, вспоминая патруль стражников, который мы видели на улице совсем недавно.

Жансу под столом крепко сжимает мою руку. Я собираюсь и киваю ей, чтобы не переживала. Сейчас не время паниковать, иначе сами себя сдадим.

Отправляю в рот последнюю ложку пересоленной похлебки, а кольцо на пальце начинает неприятно нагреваться. Магия истощается, нужно его подзарядить. Нужно скорее найти комнату.

К счастью, здесь оказывается много пустых, и я выбираю не ту, что красивая, а ту, оттуда в случае чего будет проще удирать. Из мебели тут только две узкие кровати, комод, маленькое окно с видом на заснеженную улицу и, самое, главное – козырёк крыши другого здания.

— Госпожа, примите горячую ванную, — спешит Жансу, как только мы снимаем свои артефакты.

— Сколько раз прошу, зови по имени, — обращаюсь к ней. — В ванную иди первой, ты вся задубела. А я пока подумаю кое о чём.

Жансу не спорит, убегает в смежную дверь, а я сажусь на одну из кроватей. Она уныло поскрипывает, а я так же уныло вздыхаю.

Значит, Хаган всё же пошел по моему следу… И даже мое прощальное письмо его не остановило? А может, Мело не передал его?

Не знаю. Мысли путаются, становятся вязкими. Сытый желудок и тепло работают хуже снотворного, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. И в этом во сне я опять вижу того, кого хочу изгнать из своих мыслей.

Хагана...

— Хозяйка… Лира! Госпожа! — слышу сквозь сон голос Жансу.

Не хочу просыпаться, но она продолжает меня дёргать за плечи, будто за нами погоня.

Чёрт!

Стоит только вспомнить, что так оно и есть, как я подскакиваю на месте.

— Что случилось?!

Ответить Жансу не успевает, мы обе отвлекаемся на грохот в коридоре.

— Всем постояльцам на выход! На личный досмотр! — басит голос… слишком знакомый голос.