# И всё пошло прахом

Глава 27. В беде

Август 2019

Тая

— Тая, скажи там, что мы закрываемся через пять минут! — кричит Роза из маленькой кухоньки.

— Хорошо.

Убираю со столов посуду, протираю их. Проходя мимо компании из трёх мужчин, с вымученной улыбкой сообщаю:

— Мы уже закрываемся.

Они недовольно фыркают.

Ну конечно, пиво не допито же ещё.

Один из компании грязно ругается матом, вторые его одёргивают.

Да плевать! Стараюсь абстрагироваться в такие моменты. Ретируюсь на кухню к Розе, мою грязную посуду.

В этой маленькой кафешке возле жд вокзала я и официантка, и посудомойка. Здесь лишь хот-доги и разные снеки. И платят ничтожно мало. Но я и этому рада. Потому что меня взяли без особых проблем. А живу я в хостеле через улицу.

У меня есть еда и кров — что ещё для жизни нужно?

Роза закрывает гриль, убирает оставшиеся продукты в холодильник. Она резковатая женщина, но, вроде бы, добрая. И не лезет мне под кожу. Вообще не допрашивает. Я сказала, что путешествую по побережью, ищу себя, и что у меня нет родных. Ей оказалось этого достаточно.

А вот о себе она болтает постоянно. О бывшем муже, о сыне-лодыре, о том, что ей приходится вести бизнес в одиночку.

Мы обе устаём. График работы — с девяти утра до одиннадцати вечера — убийственно выматывающий. Каждый вечер, когда возвращаюсь в хостел, и моя голова касается подушки, сразу вырубаюсь.

И это тоже хорошо. Некогда думать, вспоминать…

Одно огорчает — взяли меня временно. Скоро вернётся племянница Розы, и я, скорее всего, буду не нужна. А я бы осталась здесь ещё на недельку-другую…

— Всё, уходят, — сообщает Роза, выглянув в окошко кухни.

Иду убирать последний столик. От усталости мои ноги заплетаются, и кружится голова. Последние дни я чувствую какую-то непонятную слабость. Особенно сегодня.

Наверное, от переутомления. Кажется, это кафе посещает каждый пассажир из приходящих на станцию поездов. Здесь должны работать человек десять, а не только мы вдвоём.

Теряя координацию, опускаюсь на стул. Вроде бы на стул… Но промахиваюсь и плюхаюсь на пол. На теле выступает неприятная испарина. В горле встаёт горький ком. Подташнивает.

— Тая! Ты чего тут разлеглась?

Вижу обеспокоенное лицо Розы над собой. Оно расплывается перед глазами, потом снова образует целостную картинку. И вновь расплывается.

Я ударилась головой?

Роза тянет меня за руки, вынуждая встать. А лежать было легче, намного легче.

— Плохо… как-то, — выдыхаю я.

Посадив меня на стул, Роза вглядывается в моё лицо.

Может, что-то с хот-догом было не так? Я ела его пару часов назад. Правда, не доела даже, не захотелось. Да и привкус у него был странный, кисловатый.

Роза трогает мой лоб. Оттягивает веко вверх, внимательно всматриваясь в глаза. Потом прищуривается, и её губы сжимаются в тонкую линию.

— Чего ж не сказала-то? — качает головой. — Какой срок?

Что?

Нервно усмехаюсь.

О чём это она?

Боже… Да что она себе придумала?

Однако мозг сам по себе запускает мыслительный процесс, и в памяти всплывает лицо Рамиля. Слышу свой собственный голос из прошлого.

«У тебя есть презерватив?»

Лицо Рамиля нервно дёргается, а веки смыкаются.

«А он нам нужен?.. Я буду осторожен…»

Горький ком, стоящий в горле, устремляется вверх. Дёргаюсь прочь от Розы, и меня рвёт прямо на пол у её ног.

Боже…

Судорожно закрываю рот рукой.

Мамочки…

Этого не может быть! Ну нет же!.. Ну пожалуйста!

Господи! Да есть ты там или нет?!

Подняв лицо вверх, смотрю на потолок ничего не видящим взглядом.

Роза тяжело вздыхает.

— Отец-то кто? — тихо спрашивает она.

— Никто.

— Женатый, что ли?

Горько усмехаюсь.

— Пока нет. Но скоро будет, да.

— Бедная девочка… — гладит по моей макушке Роза.

И вот этот утешающий жест срывает мои внутренние тормоза и открывает все шлюзы. Я начинаю отчаянно рыдать.

Моя душа тоже рыдает и обливается кровью.

Беда. Со мной случилась настоящая беда. И это не смерть матери, не долгие годы рабства в шоу Булата. Нет. Сейчас. Я в беде сейчас!

И никто мне не поможет.

— Иди-ка домой, Тая. Тебе надо отдохнуть, — спроваживает меня Роза.

Потому что она тоже помочь мне не может.

Когда рыдания стихают, встаю и иду за шваброй. Женщина меня останавливает.

— Иди. Я сама.

Забираю свой рюкзак из подсобки. Роза ловит меня за руку уже на выходе. Всовывает деньги в руку. Купюра большая. Кажется, она избавляется таким образом от меня. Зачем ей проблемная работница?

— Рожать будешь? — спрашивает Роза.

Вяло пожимаю плечами.

— Иди к отцу ребёнка. Пусть участвует. Слышишь меня? — грозно повышает голос. — А то взяли моду! Сделал дело — и гуляй, что ли? Он причастен к этому, слышишь? Иди к нему!

Киваю.

Говорить просто не могу. Язык словно онемел.

Роза отпускает меня, и я наконец-то выхожу на свежий воздух. Лёгкий ветерок высушивает моё лицо от слёз. Головокружение немного отпускает.

В голове появляется утешающая мысль: «Скорее всего, это просто отравление».

Да… Да!

Бог со мной так не поступит. Не после того, как забрал у меня маму.

Сажусь на скамейку. Морщусь от громкого звука поезда, проносящегося мимо. Голова теперь не кружится, но болит.

«Это от голода», — вновь уговариваю себя.

Стянув с плеч рюкзак, достаю из кармашка календарик. Его я купила, чтобы отмечать дни пребывания здесь.

Зачёркиваю сегодняшний день и считаю все крестики. Их двенадцать. Рамиль давно уехал.

Пытаюсь вспомнить, когда были месячные…

А они были вообще до нашей встречи!

Поднимаюсь, шагаю в круглосуточную аптеку. Хватит мучиться от неизвестности. Пора точно узнать, в беде я или нет.