# И всё пошло прахом

Глава 31. И всё пошло прахом… Или?..

Декабрь 2019

Тая

— Прости, Тай, я сделал всё, что мог.

Именно с этих слов начался ещё один ужасный день в моей жизни.

Держа телефон у уха, натянуто произношу:

— Значит, меня всё-таки уволили?

— Да, — выдыхает Костик.

Костя — один из наших, тоже выходец с юга. Организация «И всё пошло прахом» помогла ему слезть с иглы два года назад.

Я вышла на Костика случайно, и он стал моим другом здесь, в Москве. Помог устроиться на работу в престижный ресторан. А теперь меня уволили. Потому что начальник заметил живот. Видите ли, все официантки в его ресторане должны быть стройными и уж точно не беременными.

Несправедливо, чёрт возьми!

Костя пытался замолвить за меня словечко, но, видимо, ничего хорошего из этого не получилось.

Но от живота уже не избавиться. Ребенок в нём растёт и уже в апреле появится на свет.

На узи мне сказали, что, скорее всего, будет девочка.

— Тая, не переживай раньше времени, — тараторит парень. — Я помогать тебе буду, слышишь? Прорвёмся как-нибудь.

— Угу, — понуро киваю я, выбираясь из кровати. Тру затёкшую шею. — Ладно, Кость, всё нормально. Посмотрю сегодня вакансии, не переживай за меня.

Ну кому он собрался помогать, а? У него самого жена и маленький сын на иждивении.

— Созвонимся, Тай.

— Да, пока.

Положив телефон на тумбочку, иду на кухню, шаркая ногами. Ставлю чайник, готовлю себе завтрак — овсяную кашу. День за днём заставляю себя правильно питаться. Из-за маленькой жизни, зреющей внутри меня.

Кажется, мне уже не восемнадцать давно, а все тридцать. Я устала… Так устала, что хочется просто лечь и отключиться до самых родов.

Но и после них будущее — полнейшая неизвестность. Как я буду работать? На что мы будем жить?

Пересчитываю свои скудные средства. От четырёхсот тысяч, доставшихся мне от Валиевой, ничего уже не осталось. Часть я потратила на воссоединение Ани с бабушкой. Обошлась без Антона и его связей. Оказалось, что нанять частного сыщика дешевле и быстрее.

После того, как Аня уехала с бабулей, я покинула побережье.

Булат мне иногда звонит, предлагает вернуться. Наверняка только из-за отсутствия артистов в его труппе. Но я больше не хочу быть цирковой собачкой, поэтому и не возвращаюсь.

Хотя с ребёнком он, наверное, меня бы принял. Опеку бы, наверное, над ним оформил, чтобы денежки получать.

Пересчитав купюры, прячу их в тайник между матрасом и изголовьем кровати. У меня накопилось пятьдесят тысяч с зарплаты в ресторане. Скромная квартира, в которой живу, проплачена до января. А потом что?..

Мне сегодня, выходит, никуда не надо... Но я всё равно одеваюсь и выпихиваю себя на улицу. А там декабрьский дубак, к которому я никак не могу привыкнуть после сочинского климата.

Кутаясь в пуховик и пряча лицо в широкий тёплый шарф, бреду по тротуару. Нужно бы купить себе варежки, но денег на это жалко. Натягиваю пониже рукава и засовываю руки в карманы.

Я скучаю по морю. По солнышку. По синему-синему небу. По горам. Вечерами плачу, вспоминая наши потрясающие пейзажи. И уговариваю себя, что только в этом причина моих слёз.

Чувствую, как нос мой уже щиплет от мороза, и заруливаю в ближайшую кофейню. Занимаю столик в углу, разматываю шарф, снимаю куртку. Ох, как здесь тепло и хорошо...

В кофейне достаточно многолюдно. Здесь перекусывают сотрудники ближайшего банка. Иногда я тут бываю, когда мне надоедает каша на завтрак или куриная лапша на обед.

Заказываю себе сладкий чай и рогалик с клубничным джемом. Приветливая официантка приносит всё достаточно быстро. Я сразу расплачиваюсь.

Пью маленькими глоточками чай и изучаю вакансии на бирже труда. Наверное, я могу устроиться в любой ресторан быстрого питания, вот только ноги последнее время стали уставать. Мой врач в женской консультации вообще не рекомендует мне стоячую работу.

А что тогда?

Есть вакансия продавцом в табачный магазин. Но там принимают с двадцати одного года. А мне восемнадцать. И все предложения о работе для моего возраста попадают под категорию «для молодёжи». И чаще всего они связаны с затратой огромного количества сил и энергии. Курьеры, официанты, горничные…

А мой живот тяжелеет с каждым днём. Его уже не спрятать под одеждой и никак не проигнорировать.

Я жду ребёнка! Это видно всем!

И сейчас тоже. Люди косятся на меня, потому что я выгляжу как подросток, залетевший сразу же, как только у него начался пубертатный период.

Я бледная, костлявая, неухоженная, поникшая… Окружающие чаще всего смотрят на меня с неприкрытой жалостью.

Я пала очень низко.

Всё пошло прахом!

ВСЁ ПОШЛО ПРАХОМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

В порыве отчаяния закрываю вкладку с работой и захожу в ВК. И, не давая себе передумать, открываю страничку фангруппы ФКИГ. Листаю ленту вниз, до сентября. Именно тогда я заходила сюда последний раз.

С жадностью просматриваю новые фотографии.

Команда на сборах, команда в баре с фанатками, Рамиль с друзьями…

Сердце моё щемит от невыносимой боли. Живот наливается свинцом, и я обхватываю его ладонями.

Рамиль в окружении девиц. И у него такое счастливое лицо... Боже…

А как же жена твоя будущая? Или до свадьбы всё можно?

Последняя новость в группе с какого-то матча. На фотографии — игрок с пятым номером с перемотанной головой. Читаю сообщения в посте.

«Ужасающая драка случилась между капитанами Золотых и Фениксов. Причина драки неизвестна. Оба серьёзно пострадали».

В комментариях девицы наперебой жалеют Дениса Гольдмана и обливают грязью Тимофея Золотарёва.

Рамиль в этом побоище не пострадал.

Закрываю ВК. Глажу живот, пытаясь успокоиться. Плакать прилюдно — такое себе.

Он там живёт полной жизнью, а я здесь одинокая, беременная, брошенная...

Как выжить в этом мире, не понимаю.

Без аппетита доедаю рогалик. Собираюсь уже встать из-за стола, как ко мне вдруг подсаживается девушка.

— Привет, — мило улыбается она.

— Привет, — заторможенно моргаю. — Мы знакомы?

— Нет. Пока нет, — смущённо прикусывает губу. — Я сейчас скажу нечто странное.

Ого!..

Да москвичи вообще странные, чего уж там.

— Насколько странное? — прищуриваюсь я.

— По десятибалльной школе на девятку.

Ого ещё раз.

— Я просто мимо шла, — смущённо начинает она. — Увидела тебя, и мне показалось… Ну не знаю... Что подойти к тебе должна. У тебя всё нормально?

Тяжело сглатываю.

— Бывало и лучше, — выдавливаю после длинной паузы. И внезапно обрушиваю на незнакомку всё, что у меня на душе: — Я беременна. Я одна, и я потеряла сегодня работу. Съёмная квартира оплачена лишь до января. И я не знаю, как жить дальше.

Зажмуриваюсь, пытаясь остановить слёзы.

Не плакать…. Не плакать при людях.

— Откуда ты приехала? — спрашивает девушка, и я распахиваю глаза.

— Это так очевидно? — горестно усмехаюсь.

— Да, — кивает она с улыбкой. — Так откуда?

— Сочи.

— Воронеж, — говорит она, протягивая мне руку.

Пожимаю.

— Ну что, Сочи, будем считать, что сам Господь подтолкнул меня к тебе.

— Ты религиозна?

— Да. Я верю во всевышнего, — поднимает взгляд к потолку и тут же опускает вновь на меня. — Я работаю в школьной столовой в буфете. Недавно в нашей школе появилась вакансия гардеробщицы. Там очередь на это место из своих да наших, но у меня есть родственные связи с директором школы. Я могу замолвить за тебя словечко.

— Правда? — шокированно выдыхаю я.

— Да. Легко. Можешь рассчитывать на официальное оформление и полный соцпакет. И выплаты, когда родишь, опять же получишь.

Так бывает вообще?

Надеваю куртку, наматываю шарф, и мы выходим на улицу.

— Далеко школа?

— На Рябинина, — указывает направление девушка.

— А я на Ленина снимаю, — киваю в противоположную сторону.

Но эти улицы довольно близко друг от друга. И без общественного транспорта можно добраться.

— А я рядом со школой снимаю, — говорит она.

— А как же родственные связи?

— Да, поймала меня, — хмыкает девушка. — Директор — мой отец. Но у него давно другая семья. Да и не хочу я с ним жить, не маленькая уже. Вот приехала, навестила папу — и осталась здесь. Поступила в вуз. Подрабатываю в столовке пока, чтобы сводить концы с концами. Платят у нас, кстати, хорошо. Коммерческая школа, не государственная. Ну и отец мне тоже помогает.

— И когда ты сможешь спросить про меня? И… — опускаю взгляд на свой живот. — Это не помешает?

Она берёт меня под ручку, и мы медленно шагаем в сторону улицы Ленина.

— Узнаю всё сегодня. И думаю, отец мне не откажет. Не переживай, Сочи, прорвёмся!

Расплываюсь в улыбке.

— Меня Тая зовут.

— Женя.

И мы снова пожимаем друг другу руки.