# И всё пошло прахом

Глава 29. Сделка

Тая

Я иду по собственному посёлку, чувствуя себя как разыскиваемый ФСБ преступник. Воровато оглядываюсь, шарахаюсь от назойливых взглядов прохожих и страшусь узнать в этих бесконечных лицах кого-то знакомого.

Не хотела сюда возвращаться, но обстоятельства оказались выше желаний.

Опустившись на лавочку, не решаюсь поднять глаза на парадный вход отеля. Снова беру телефон и перечитываю переписку с Анюткой.

Она призналась мне, что видела Рамиля вчера и говорила с ним. И несколько дней назад тоже. Он никуда не уехал и ищет меня.

Поэтому я здесь. Поддалась на гневные призывы Розы и не смогла справиться с собственной слабостью.

Одна я просто не вывезу это всё.

Открываю ВК. Убираю Рамиля из чёрного списка. Пальцы подрагивают, пока набираю текст сообщения.

Стираю, так и не дописав.

Начинаю печатать заново.

Боже… Мне плохо!

Сжимаю в кулак пальцы, отдёрнув их от экрана.

Как сказать? Просто вывалить на него это всё? Или при личной встрече?

Я хочу и не хочу его видеть.

Да, я беременна нашим ребёнком, но это не отменяет того факта, что у него есть невеста.

Меня снова тошнит. И больше всего от себя самой.

Проглотив едкую горечь, вновь тычу по экрану.

«Рамиль, нам надо поговорить. Это очень срочно».

Долго пялюсь на текст, потом жму на «отправить». Рамиль тут же появляется в сети, и сообщение становится прочитанным. И почти сразу от него приходит ответ.

«Говори».

Это короткое слово бьёт по моим нервам, по лицу, по груди.

Говори…

Это слово пронизано холодом.

Начинаю злиться.

Яростно строчу:

«Выйди из отеля и поговорим!»

Рамиль: Говори.

Да Господи!

Вскакиваю с лавочки, собираясь уйти. Но тут же сажусь на место. Нервно дёргаю ногой, грызу ногти. Дурацкая привычка, с которой я справилась лет пять назад.

Берусь за телефон.

Я: Хорошо. Я скажу. Я сделала тест на беременность. Трижды. Они все положительные. Решила, что ты должен это знать.

Сообщение прочитано, но Рамиль молчит. Долго, костедробильно.

Я уже хочу написать ему, что зря приехала. Что зря с ним списалась. И вообще, пусть катится к своей невесте!.. Но тут внизу экрана появляется неожиданное уведомление.

«Отправка сообщений ограничена».

Что?

Рамиль отправил меня в ЧС? Исключил меня? Стёр? После того, что я ему сообщила?

Боже…

Нет уж, чёрт возьми! Пусть скажет мне в лицо, что обо мне думает!

Вскочив с лавочки, уверенно шагаю ко входу в отель. Мою решимость подпитывает ярость. Если бы не она, я бы уже просто рыдала на чёртовой лавочке.

Не хочу и не могу больше рыдать!

Обхожу стоящее у входа такси, поднимаюсь по ступенькам… и резко торможу, попав под прицел знакомых глаз. Ирина Альбертовна собственной персоной... Она выплывает из отеля и удивлённо таращится на меня, нервно потирая шею.

— Тая?.. Господи, как хорошо, что я тебя встретила!

Подходит ко мне и сжимает моё плечо. Как-то даже по-матерински.

— С тобой всё хорошо? Ты не заболела? — заглядывает мне в глаза.

Да, сейчас я очень плохо выгляжу. Это очевидно. Наверняка зелёного цвета. И не ела ничего сегодня. Просто не смогла себя заставить.

Почувствовав её ласковые руки и увидев тёплый взгляд, я невольно всхлипываю. Мои губы начинают дрожать.

— Тебя кто-то обидел?

Качаю головой.

— Просто… Я пришла сказать… Я пришла...

Давлюсь слезами, пытаясь не разрыдаться. Но не выдерживаю и, закрыв лицо ладонями, вою:

— Беременная я!.. Рамилю хотела сказать...

— Господи Боже!

Женщина отдёргивает от меня руки, словно я прокажённая. Тепло в её глазах сменяется сначала непониманием, потом шоком и, в конце концов — осуждением.

— Поехали со мной, — тянет меня к такси.

— Куда? — вяло сопротивляюсь, растратив всю ярость не пойми куда.

Теперь я чувствую только апатию и отголоски бессмысленной истерики.

— Я помогу тебе. Поехали, Тая.

Помогает мне забраться в салон, сама садится рядом. Говорит водителю:

— Отвезите нас в какое-нибудь нотариальное агентство.

Хлопая глазами, смотрю на мать Рамиля. Что задумала эта женщина?

Машина трогается, и она берёт меня за руку. Гладит мою кисть.

— Я не стану давить на тебя с выбором, — тихо говорит она. — Ты вправе родить этого ребёнка. Или не рожать. Но к Рамилю больше не приходи. У тебя будут средства, я помогу. Но сына моего втягивать не нужно. Он молод, глуп, импульсивен. Сегодня влюблён в тебя, завтра — в кого-то ещё. Да и ты жизнь свою испортишь, связавшись с человеком, который ещё не вырос, не стал мужчиной, способным содержать кого-то, кроме себя. У тебя же есть родные, Тая. Ты же не одна, верно?

Слабо киваю. Хотя, по сути, у меня нет никого. Но ей я этого не скажу.

Несмотря на всю нелепость ситуации, мне хочется рассмеяться в голос.

Вот это я попала! Фартовая девочка, ничего не скажешь!

До нотариального агентства мы доезжаем за пару минут. И я словно со стороны наблюдаю за разворачивающимся абсурдом.

В кабинете нотариуса составляется официальный документ, в котором я отказываюсь признавать отцом своего ребёнка Валиева Рамиля Наилевича. В котором заявляю, что не имею никаких претензий к его семье. И что никогда больше не появлюсь в их жизни.

За отступные я тоже расписываюсь. Хотя ничего не получала.

Да плевать… Мне противно в собственном теле и хочется скорее уйти отсюда.

Однако Ирина Альбертовна не отпускает, и после нотариуса мы идём с ней в банк.

Странная апатия не даёт мне сбежать от этой женщины. Ну или гнилой азарт посмотреть, что же будет дальше. В каком ещё дерьме меня вываляют.

Мать Рамиля что-то пишет на бумаге, пока работник банка готовит для неё наличку.

— Здесь мой телефон, — говорит она, отдавая мне листок. — Если денег будет недостаточно, позвони. Но будь благоразумна, Тая. Подумай тысячу раз, что делать дальше. Посоветуйся с семьёй. Этих денег хватит либо на приличную клинику и хороший отпуск на Кубе, либо на целый год достойной жизни. Поверь мне, Рамиль не смог бы сделать для тебя больше. У него просто нет таких возможностей. И его отец, конечно, не помог бы вам.

То есть… Она считает, что поступает гуманно, откупаясь от меня и своего внука таким образом?

Что ж…

В кассе получаем деньги. Я не знаю, сколько здесь, но, судя по всему, много. Мать Рамиля запихивает их в мой рюкзак. Выходим из банка, и она вновь берёт меня за руку.

— Если у тебя есть карточка, то лучше положи их на счёт. Большую сумму носить в рюкзаке не стоит.

— Я разберусь, — отвечаю, поморщившись.

Боже, да отпустите вы меня уже!

— Через четыре часа наш самолёт, Тая.

Растягиваю на губах нелепую картонную улыбку.

— Удачного полёта. Спасибо за деньги.

Теперь морщится она. Надеюсь, ей так же мерзко, как и мне.

— Что ж… ладно.

Отпускает мою руку и уходит, не прощаясь.

Подхожу к урне, выкидываю листок с её телефоном. Я бы и деньги тоже выкинула, вот только они мне очень нужны теперь.

И я ненавижу себя за эту меркантильность.

И за свою ущербность.

И за эту сделку, на которую согласилась.