# И всё пошло прахом

Глава 8. Он уедет, а я останусь

Тая

Под коленом — неровный булыжник, он больно вдавился в мою кожу. А к пальцам на ногах время от времени подкатывают волны.

Они-то меня и разбудили. Но я пока не решаюсь открыть глаза.

Большей частью тела — щекой, грудью и животом — я лежу всё же на мешке. А сверху накрыта тёплым пледом. Не знаю, где взял его вчера Рамиль. Он просто пропал на пару минут, а потом вернулся с пледом.

Рамиль…

Моё дыхание учащается, становится неуютно в собственном теле. Неловко. Дурно. Тошно.

Тошно от самой себя.

Тяжело сглотнув, всё же открываю глаза, но не позволяю себе подняться или осмотреться. Всё, что я вижу сейчас — это берег, пустой пляж и часть набережной. По ощущениям — не больше пяти утра. Скоро здесь всё будет кишеть туристами. Чтобы убраться отсюда, у меня есть не больше пятнадцати минут.

Чувствую, как Рамиль, лежащий рядом, начинает шевелиться. Я его не вижу, потому что моя голова повёрнута в другую сторону.

Сонное прикосновение мягких губ к моему плечу. Горячая ладонь скользит по лопаткам, отодвигая в стороны волосы и смещая плед всё ниже и ниже. Рамиль нежно гладит мою спину и придвигается ближе. Бедром чувствую его крепкое тело.

Ладонь парня застывает на правой лопатке, потом скользит вверх к плечу и снова вниз.

— Тая… — раздаётся его хриплый ото сна голос. — У тебя тут…

Шрам. Я знаю. И не просто шрам, а уродский рубец после ожога диаметром сантиметров десять.

Моя мать сгорела в том пожаре, а я чудом выжила.

Почему я «Повелительница огня», как вы думаете? Потому что я повелеваю им, а не он мной. И я не боюсь. Огонь не прощает страхов.

— Что это такое? — голос Рамиля звенит от напряжения. — Что с тобой произошло?

И я снова такой уязвимой себя чувствую, словно мы вновь... делаем это... Словно я вновь сообщаю ему, что девственница, и у меня никого раньше не было.

Да и вообще… С наступлением рассвета, когда видно всё достаточно чётко, я уже не такая идеальная, как ночью.

Что это со мной? Плакать хочется…

Сглотнув ком в горле, поворачиваю голову и, наконец, встречаюсь взглядом с тёмными омутами Рамиля Валиева. Силясь выдавить улыбку, пожимаю плечами.

— Это просто шрам, нечего рассказывать. А нам надо уже бежать отсюда, чтобы туристов не шокировать.

Рамиль смотрит недоверчиво и продолжает гладить меня по спине. Вроде бы хочет что-то сказать, но словно не решается.

Тем временем становится всё светлее, солнце выходит из-за горизонта и согревает нас своими первыми лучами.

— Подашь мне одежду? — спрашиваю я.

— Да. Да, конечно.

Рамиль нехотя встаёт, напяливает шорты и собирает мои вещи. Я одеваюсь, спрятавшись под пледом. Едва справляюсь с хитрыми застёжками на боди. Наконец смахиваю с себя плед, складываю его в несколько раз и оставляю на кресле-мешке. Быстро обуваюсь.

Всё это время Рамиль просто стоит рядом, продолжая сохранять напряжённое молчание.

Между нами всё повернулось в какую-то неправильную сторону. Я — конченая идиотка, раз подписалась на такое...

Ненавижу Антона. А себя так просто презираю.

— Всё, я готова, — говорю бодро, посмотрев в тёмные глаза Рамиля.

Его подарок на запястье ощущается инородным. Под лучами солнца камушки на ключике переливаются, как настоящие бриллианты.

Это ведь не бриллианты?

Точно нет!

Оставив кресла на пляже, покидаем его. У меня с собой даже нет телефона, и Булат наверняка устроит мне взбучку.

Неспешно бредём по набережной. За руки не держимся. Рамиль время от времени притормаживает у очередного кафе или фудтрака, но они все пока закрыты.

Выходим к перекрёстку, здесь мы должны расстаться. Мой дом в левой части посёлка, а отель Рамиля — в правой. Намеренно останавливаюсь, чтобы не дать парню возможности вызваться провожать меня из вежливости. Вновь старательно натянув улыбку на лицо, поворачиваюсь к нему и даже по груди беззаботно его похлопываю.

— Ну что… Давай прощаться. Нескучная была ночка, — весело говорю я.

Кажется, меня сейчас стошнит от собственного голоса.

— Да уж… — растерянно проводит по волосам Рамиль. — Я тебя всё же провожу, Тая.

Умудряется поймать меня за руку и переводит через дорогу.

— А ты знаешь, где я живу?

— Знаю.

Вот это поворот!

Торопливо перебираю ногами, чтобы поспеть за широкими шагами Рамиля.

— Ты ведь на своём выступлении обзавелась тем ожогом, да?

Он почему-то злится. А ещё явно растерян.

— Это не имеет значения.

— Вроде бы да, — согласно кивает Рамиль. — Но меня это очень цепляет. Всё, что связано с тобой, меня цепляет.

Мои внутренности будто кипятком обваривает.

Что он пытается мне сказать? Что мы продолжим это всё?

Я и сейчас, после одной ночи, не знаю, что делать дальше, как справляться.

Я не мошенница, не соблазнительница, не куртизанка. И не воровка.

Я — просто Тая. Просто девушка, которая хочет сбежать из этой своей реальности. Не на одну ночь, не на десять дней, а навсегда.

Нет… Пусть лучше уйдёт прямо сейчас.

— Рамиль, перестань. Мы же никто друг другу, — бросаю беспечным тоном. Парень тормозит, а я продолжаю: — Ты уедешь скоро, а я так и буду выступать на радость зрителям. Ну обожглась и обожглась. Бывает.

И нет, я не стану рассказывать ему настоящую историю о появлении ожога. Подобные мрачные истории не для золотого мальчика-мажора. Его жизнь должна быть ему в кайф. Остальное — лишнее.

— Только что познакомились? То есть… теперь это так называется? — уязвлённым тоном произносит он, намекая на ночь, проведённую вместе.

И так обвинительно смотрит на меня, что становится совсем не по себе.

— Ну ладно... Не хочешь ты пускать меня в душу — пусть... Но хотя бы не веди себя так, словно ничего не было! — с пылом продолжает Рамиль. Склоняется к моему лицу, обхватывает его руками и шепчет напротив губ: — Я же у тебя первым был, Тая! Это же что-то значит, да?

Ох, не напоминай...

Немного поморщившись, отстраняюсь. На лице Рамиля — вновь замешательство.

— Слушай, мне правда пора… Извини… Может, увидимся… Как-нибудь, — лепечу я и пячусь от него.

Всё дальше и дальше. Дальше и дальше. Не в силах отвернуться и вырваться из омута его глаз.

Наконец резко разворачиваюсь и срываюсь с места.

Ничего не хочу вспоминать! Но воспоминания не спрашивают моего разрешения. И пока я мчусь к дому, они заполняют мою голову.

Всё было слишком хорошо. Слишком.

Так не бывает, блин! Должно ведь быть больно! Ну как минимум — неприятно.

Но все эти неприятные моменты если и были, то быстро закончились.

Рамиль был нежен. Невероятно трепетен со мной. Как герой любовного романа...

Идеальный парень. Ну просто сказка, чёрт возьми!

Мне больно, тошно, мерзко… Потому что он был лишь моим заданием. Всё не по-настоящему. Я переспала с ним, потому что Антон сказал мне, что я могу шантажировать Рамиля абортом.

Дура… Какая же я дура!

Перед глазами всё плывет, слёзы застилают глаза, льются по щекам. Добежав до нашего забора, смахиваю их и оборачиваюсь. Нет, Рамиль не последовал за мной.

С минуту просто стою на месте, впившись пальцами в решётку забора. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и просто успокоиться. А когда в конце концов тяну калитку на себя, мою руку неожиданно перехватывают, и я так и не попадаю во двор.

Шокированно отпрянув от Антона, смотрю затуманенным взглядом в его обеспокоенное лицо.

— Ты плачешь? Что произошло?

Вытирает слёзы с моих щёк, пытается приобнять.

— Ничего, — вновь отшатываюсь от парня. На секунду меня накрывает яростью, и я выплёвываю ему в лицо: — Это ты виноват! Ты понятия не имеешь, о чём меня просишь! И я не стану, слышишь? Не стану это всё продолжать! Я не хочу… Не хочу заниматься такими вещами! И…

— Так, всё! Тихо! — негромко рявкает Антон и встряхивает мои плечи. — Я тебе ничего такого не предлагал. Парень и так тратит на тебя бабки, почему бы не попросить ещё. Методы, которыми будешь пользоваться, чтобы вытрясти деньги, ты выбираешь сама.

Да… Да! И я выбрала неправильно.

Спрятав лицо в ладонях, тихо всхлипываю. Антон сжимает моё запястье.

— Это он, что ли, подарил?

Кажется, парень шокирован. А я безучастно смотрю на браслет и на пальцы Антона, торопливо изучающие подвеску в виде ключа.

— Где тут проба?.. Оо… Нихрена себе! Это же платина, Тай! И брюлики! Знаешь, сколько это стоит?

Нет, не знаю. Понятия не имею.

Резко выдернув руку, прячу за спину. В глазах Антона горит такой азарт... Это чертовски пугает.

— Давай сюда этот браслет. Отнесу спецам, узнаю, сколько за него дадут.

— Не отдам, — попятившись, натыкаюсь спиной на калитку.

— Да хорош, Тай. Нахера тебе эта безделушка? Может, за него дадут столько, что мы легко оплатим все нужные по Аньке услуги! И никого не придётся обрабатывать больше.

— Нет, браслет мой! — упрямо топаю ногой.

Не могу его отдать. Не могу…

Шмыгаю в калитку, точно зная, что Антон за мной не пойдёт. Булату на глаза он старается не попадаться. Прижавшись лбом к решётке, смотрю другу в глаза и обещаю:

— Я достану деньги. Как-то иначе достану.

— Дура! — фыркает Антон. — Задурил тебе мозги этот футболист, мм? Да хорош, Тая. Он свалит скоро и имени твоего не вспомнит. Зачем тебе его подарки?

— Это моё дело. Всё, пока.

Развернувшись, сбегаю в дом. Молюсь, чтобы отчим не проснулся от звука моих шагов и тихого хлопка входной двери. Когда наконец добираюсь до своей комнаты, не раздеваясь, падаю на кровать лицом в подушку.

Меня вновь накрывает воспоминаниями. Его красивое обнажённое тело в мягком свете луны... Его прекрасное лицо... Нежный и сосредоточенный взгляд... Его движения — толчки, рывки... Рваное дыхание — общее, на двоих... Его губы… То, как поцелуями выпивал он каждую мою эмоцию, каждый мой стон...

У меня немножечко болит внизу живота, и я позволяю себе выплакаться от души, списывая слёзы на эту боль.

Но на самом деле я плачу, потому что Антон прав. Рамиль уедет, а я останусь с огромной дырой в центре груди. Потому что умудрилась влюбиться в своё «задание».