# И всё пошло прахом

Глава 41. Восстать из пепла

Тая

Купаю и кормлю дочь. Хожу с ней по комнате, укачивая. Всё делаю как бездушный робот, мысленно зарывшись где-то глубоко в себе.

Спасибо Жене, она меня больше не трогает. И, кажется, на цыпочках весь день ходит, боясь окончательно меня сломать.

Но уже поздно бояться. Я сломана. Умерла и превратилась в прах.

Когда Вика засыпает, осторожно опускаю её в люльку. Берусь за телефон, открываю свои лекции.

Женя настояла на том, что я должна учиться, пока сижу в декрете. Месяц назад подсунула мне эти курсы воспитателей. Если сдам зачёт, получу какие-то документы гособразца, с которыми меня возьмут в детский садик хотя бы нянькой. Женя считает, что это прекрасно. Вика без проблем получит место в садике, если я буду в нём же работать.

И вот я уже месяц читаю присланные мне лекции. Там ересь несусветная. И сейчас я вообще ничего не понимаю. Информация просто не усваивается.

Ухожу на кухню, делаю себе чай. Помучившись немного с лекциями, откладываю телефон. Ложусь щекой на стол.

Сначала я написала Рамилю в ВК. Но его там не было со вчерашнего дня. Потом послала сообщение на его номер. Несколько сообщений. Даже свою геолокацию. И снова в ответ тишина.

У него там свадьба. Он наверняка отлично проводит время в компании молодой жены и гостей. А я тут. Точнее мой прах.

Наконец меня прорывает на долгожданную истерику. Весь день держалась, чтобы Вику не напугать. Но дочка, видимо, чувствовала мою боль и весь день капризничала. И очень рано захотела спать.

Лёжа щекой на столе, тихо вою, в надежде, что слёзы смоют мою боль.

— Тай, я больше не могу, — слышится голос Жени. — Скажи, что мне сделать? Как помочь?

Поднимаю голову, смотрю на подругу сквозь пелену слёз. Лицо всё мокрое, губы солёные.

— Ничего не надо больше делать, — шмыгнув носом, вытираю лицо рукавом домашней кофты. — Ничего уже больше не сделаешь, Жень. А я просто дура, раз целый год ждала его. Ждала какой-то весточки... какого-то знака, что у нас ещё что-то может получиться. Но ведь его отец ещё тогда сказал, что Рамиль женится на другой. А его мать чётко объяснила, что он ветреный парень. Сегодня я, а завтра кто-то другой.

— Тай, перестань. Может, он вообще твоих сообщений не получил, — пытается найти ему оправдание.

Они и правда остались непрочитанными. Потому что на собственной свадьбе есть занятия поинтереснее, чем переписка с бывшей.

Да я даже не его бывшая, чёрт возьми! Мы были вместе ничтожно маленький срок.

Вновь ложусь щекой на стол, закрываю глаза.

— Жень, я сейчас поплачу немного, и всё пройдёт. Не переживай за меня.

— Да как не переживать? — вспыхивает она. — Давай я ему позвоню, а? Или другу его. Надо же выяснить, какого чёрта Рамиль хотел от тебя той ночью. Не просто же так звонил.

— Да уже без разницы...

— Тай… Ну Таечка… Давай что-нибудь делать уже! Хочешь, напьёмся, а? У нас в холодильнике сливовая настойка есть. Сестра двоюродная прислала. Сама делала.

Ничего не хочу.

Мой телефон коротко вибрирует от сообщения. Смотрю на него, не отрывая щеки от стола. А Женя, подавшись через весь стол, заглядывает в экран.

— Господи… Это же от него!.. — шокированно шепчет она.

Я резко сажусь.

— От кого? — просаживается мой голос до какого-то писка.

— От Рамиля! Читай!

А я не могу даже телефон в руку взять. Страшно! И руки дрожат.

— Жень, прочитай, пожалуйста.

Она хватает телефон, впивается взглядом в экран. И сначала читает про себя. По выражению её лица вообще ничего невозможно понять.

— Что там, Жень?

— Он едет сюда.

— Что?

Поднимает на меня взгляд. Уголки её губ подрагивают в преддверии улыбки.

— Он к тебе едет, Тай. Он это написал, — всё же расплывается в победоносной улыбке и разворачивает экран к моему лицу.

«Тая, я иду к тебе».

— Почему идёт? — испуганно шепчу я.

— Ну идёт. Да какая разница! — вскакивает она на ноги. — Ты чего сидишь? Вставай и быстро в душ.

— Зачем? — закрываю лицо ладонями и смотрю на Женю сквозь растопыренные пальцы.

— Ты себя в зеркале видела? — хмурится она. — На голове чёрт-те что. Бледная, убитая. Нет уж. Рамиля надо встретить так, чтобы он голову от тебя нахрен потерял. Пусть потом полжизни раскаивается в содеянном.

— Он что, правда скоро будет здесь? — неверяще шепчу я.

Слёзы мои высохли, и я вроде бы даже ожила, но теперь меня колбасит от паники.

— Да, Тая! Получается, он не женился! Ну не от жены же он к тебе сбежал?! Всё, пошли в ванную.

Хватает меня за руку, тащит по коридору. В душе настраивает воду, не переставая командовать.

— Вот этот шампунь возьми, после него твои волосы как шёлк блестят.

Покорно раздеваюсь и забираюсь под воду. Скребу тело мочалкой, промываю волосы. Едва успеваю обмотаться полотенцем, как Женя уже тащит меня в свою комнату и усаживает на стул. На кровати разложены мои вещи.

— Выбирай из этого. Всё остальное — полный отстой.

— Я же не на свидание, Жень. Мне нужно рассказать Рамилю о дочери. А ещё мне надо её проверить, — пытаюсь встать.

Женя давит на мои плечи, усаживает обратно.

— Я только что у неё была. Вика спит как ангел. Телефон твой постоянно проверяю. Пока ты мылась, Рамиль тебе опять написал.

— Что написал?

— Спросил, ждёшь ли ты его? Я ответила «да». Он сообщил, что будет примерно через час. Ты же не злишься, что я ответила за тебя?

— Не злюсь.

— В общем, приступаем, — она деловито разминает пальцы.

— К чему?

— Спецкурс от меня. Делаем красоту за пятьдесят минут. Поехали.

И она хватается за пинцет и начинает выщипывать мои брови... Потом расчёсывает волосы, укладывает их феном, создавая воздушные локоны. Наносит лёгкий макияж на моё опухшее от слёз лицо. Немного тонального крема, румян и минимум туши для ресниц.

— Губы красим? — спрашивает Женя, сжимая в пальцах помаду.

— Давай.

Я всё больше и больше ощущаю себя живой. Словно восстаю из пепла.

Женя наносит на мои губы розоватую помаду. Цвет как натуральный, почти незаметный.

— Что ты выбрала? — спрашивает она, указывая на одежду.

Поднимаюсь со стула, разглядываю вещи.

— Да просто джинсы и футболку. Чего тут думать? — беру любимые голубые джинсы.

Но футболки тут нет. Есть две блузки, их я носила, когда работала. До тех пор, пока мой живот не вырос до такой степени, что я вообще ни во что уже не влезала. Тогда пришлось разориться на платье для беременных.

— А можно всё-таки футболку? — жалобно, по-щенячьи смотрю на подругу.

— Не можно. Вот эту блузку надень и заправь внутрь джинсов. Тебе так очень хорошо будет. И ещё…

Она идёт к своему шкафу и достаёт оттуда какую-то коробку.

— Я купила тебе подарок на Новый год.

— Но ведь только октябрь, Жень!

— А я всегда всё делаю заранее. И подарить хочу тоже заранее. Открой, — отдаёт мне коробку.

С волнением приподнимаю крышку и таращусь на белое кружево.

— Это же очень дорого!

— Не очень. Я брала с хорошей скидкой. Надень его, пожалуйста. Сегодня.

— Зачем? — ошарашенно качаю головой.

— Красивое нижнее бельё на женщине — это пятьдесят процентов успеха, Таечка, — говорит она нравоучительно. — В общем, не наденешь — обижусь, — отрезает категорично.

— Спасибо тебе большое, — бросаюсь к ней, обнимаю за шею.

— И тебе.

— А мне-то за что?

Мне кажется, я вообще ничего для неё не делаю.

— За дружбу. За Викулю. Она же моя крёстная дочка.

Сейчас я разревусь, и мой мейкап потечёт.

— У нас пять минут, Тай, — начинает суетиться подруга. — Одевайся, я пойду, Вику посмотрю.

Она уносится, а я достаю комплект белья из коробки. Фирма очень известная. И даже если по скидке брать, то всё равно очень дорого.

Эх, Женя... Как же мне возместить это всё?

Скинув полотенце, облачаюсь в новенький комплектик. Потом влетаю в любимые джинсы, надеваю белую шёлковую блузку. Кружевной лифчик просвечивает немного.

Смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы. Надо признать — выгляжу я на все сто.

Мой телефон вибрирует входящим сообщением.

Рамиль: Я на месте. Ты где?

Пишу в ответ: «Выхожу».

С Женей мы встречаемся в прихожей. Она как раз выходит из моей комнаты и плотно прикрывает дверь.

— Вика просыпалась, потеряла пустышку. Но сейчас уже уснула.

— Я боюсь, что она сегодня проснётся раньше времени. Рано же заснула.

— Ну вот папочка и покормит, — язвительно улыбается Женя. — Ты же его сюда позовёшь, да?

Сползаю спиной по стене, вновь чувствуя полный раздрай внутри.

— Может, я ему скажу о дочери, и он сразу сбежит, — безрадостно усмехаюсь.

Женя присаживается на корточки напротив меня.

— Ты думаешь, он такой? Трус? Ты в труса влюбилась, что ли?

Качаю головой.

— У нас было слишком мало времени…

— Всё, вставай, — перебивает меня и протягивает руки. — Как будет, так и будет. Если убежит, нам останется только порадоваться, что вы с ним тогда разбежались.

Хватаюсь за неё, и Женя помогает мне подняться. Надеваю куртку. Обуваюсь.

— Он не писал?

— Написал, что уже здесь.

Подруга распахивает дверь, подталкивает меня в спину.

— Всё, иди.

Порывисто обнимает меня и захлопывает дверь квартиры перед моим носом. Но тут же вновь её открывает, вручает ключи и снова закрывается.

Я пытаюсь дышать. Игнорируя лифт, иду по лестнице вниз.

Просто дышать, Тая. Давай. Вдох-выдох…

Выхожу из подъезда в полнейшую темноту. Фонарь опять не горит. Либо кто-то лампочку разбил, либо перегорела уже. Моргая, пытаюсь привыкнуть к темноте. После освещённого подъезда это сложно.

— Привет, — раздаётся за спиной голос.

Резко разворачиваюсь.

Передо мной стоит Рамиль. Классический костюм, рубашка… Высокий, статный, мужественный. И какой-то другой... В его глазах слишком много всего болючего.

Мне тоже становится больно. Но теперь за него.

— Привет, — выдыхаю в ответ вместе с остатками воздуха в лёгких.

Дышать я, кажется, всё-таки забыла, и от нехватки кислорода меня ведёт в сторону.

Но сильные руки не дают упасть.