История королевы эльфов

Омак Авады.

Небольшое предисловие. Данный омак был написан Авадой и до этого лежал в комментах к главе "Подземный морской вояж агента королевы эльфов". По просьбе одного читателя, решил выложить его в виде отдельной главы-омака.

Важно! Не канон, просто классный омак с Гансом из Незваного Авады.

Морграф - город большой, даже огромный, временами в нем заблудиться умудряются даже местные жители, пусть и преимущественно по пьяни. Что уж говорить о жителях не местных, впервые город посетивших и, до этого дня, практически не покидавших родное имение? А уж если прибыть в Жемчужину Приморья пришлось вообще в одиночку, без слуг, помощников и отцовской охраны, вот тогда уже есть повод и растеряться, и испугаться, и даже, быть может, заплакать. В конце концов, в одиночку не просто опасно, но и банально страшно, пусть даже ведет тебя трижды великая и пять раз благая цель.

Люнна де Бланже де Трормль, дочка весьма старого и почитаемого, пусть и не слишком богатого или влиятельного, провинциального дома, была всеобъемлюще уверена в том, что ее цель прибытия в город инкогнито и без сопровождения именно благая и, быть может, даже великая. Как минимум, не маленькая - не каждый день у тебя пропадает бесследно любимый брат, предварительно как раз в Морграф и отправившийся по семейным делам.

Братец ее был, формально, не братом, а бастардом семейным, но бастардом признанным отцом и, что немаловажно, едва ли не единственным близким лично ей человеком, в отличие от братьев родных. Мать умерла, мачеха не очень-то падчерицу любит, отец вечно в делах и в своих владениях появляется хорошо если раз в месяц, оба старших брата тоже не дома, а она всегда оставалась вместе с единственным дорогим ей существом, не считая ручной совушки. Когда он, отправившийся заверять и перепроверять несколько семейных торговых договоров (на земле де Трормль прорастал превосходный виноград и лучшая в графстве вишня!), не вернулся и не написал ни строчки, семья немного побеспокоилась, написала пару писем тем самым партнерам (судя по ответам, брат ее составил все договоры и отбыл домой, но до дома не дошел) и успокоилась. Признанный он там или нет, но бастард же, а договоры были успешно перезаключены без финансовых потерь.

Впрочем, последняя мысль Люнне в голову не пришла, так что она искренне считала, будто семья сделала все возможное, но не преуспела. Точно так же она не слишком задумывалась над тем, что комнатный цветок вроде нее едва ли сумела бы незаметно для всех подготовится к побегу из дому ради спасения брата. И о том, что мачеха с немалой радостью дождется, пока падчерица сама себя погубит, чтобы потом честно и не таясь сказать, будто она ничего не знала. Для этого дела даже можно пожертвовать взятыми Люнной деньгами (три десятка золотых новой чеканки – для их дома не гроши, разумеется, но далеко не страшная потеря).

В общем, выросшая на рыцарских романах, сказаньях про подвиги ратные и любовных историях Люнна пошла спасать, хотя едва ли могла бы спасти хотя бы себя.

***

В таверне было шумно, немного тускловато, неприятно пахло и еще тут хватало мутных и опасных личностей, поскольку район был пусть не злачным, но и не безопасным. Типичный средний город, короче, на самой границе с трущобами Монграфа, но еще не в них. Место, куда юной и симпатичной столь трогательной и невинной красотой девушке категорически не рекомендуется ходить, особенно одной, особенно с деньгами. Вошедшую тут же просканировали, будто магическим стеклышком, десятками жадных и внимательных взглядов, но она этого словно не заметила. Люнна направилась в самый дальний угол, где сидела одинокая мужская фигура, задумчиво разглядывающая кружку с элем.

Нет, Люнна не знала того мужчины, но в прочитанных ею романах и прочих приключенческих историях именно в таких местах всегда сидят таинственные личности, у которых великие герои могут за звонкую монету узнать, где им искать тайный ход в логово злобного колдуна, что похитил невесту героя. Что тут еще сказать? Некоторым людям социальная дизадаптация может стоить жизни, а многим из этих некоторых и стоит.

- Шо надо? - Без малейшего почтения к титулу, сейчас не видному, ведь Люнна без герба на одежде, или женскому полу спрашивает ее мужчина, отрываясь от созерцания своей кружки с таким видом, будто его отвлекли от лицезрения величайших таинств вселенной.

Про себя девушка, отлично вышколенная учеными мужами, отметила странный выговор грубияна, будто он совсем недавно выучил срединный, а раньше говорил на ином языке. Северянин? Но ведь не похож – типичный житель Морграфа с виду. Среднего роста, с когда-то русыми, а ныне поседевшими волосами и коротко остриженной бородой, но сам еще крепкий, взгляд внимательный, на лице хватает шрамов и весь его вид так и говорит "таинственный незнакомец из книг", ну, или, типичный наемник, если переводить на нормальное восприятие.

- Найти человека. - Без экивоков начинает Люнна, стараясь действовать прямо как в книгах, чтобы уверенно и бескомпромиссно. - Плачу двадцать золотых монет.

На этих словах она сразу же выложила на стол глухо звякнувших тяжелый кошель, демонстрируя платежеспособность. По-хорошему, вот на этом месте вся история должна была прозаично закончится, но, как говорится, дуракам и блаженным везет, а уж если и то, и другое сразу, то прямо бери и прячься. Вместо того, чтобы завести девицу в ближайший проулок и прирезать, а то и продать кому-то, мужик только устало вздохнул, что-то экспрессивно высказал на незнакомом Люнне (а ведь она четыре языка знала и еще на двух спокойно читать могла!) наречии, а потом одним движением сцапал кошель и, переведя на нее усталый, словно у тридцать лет ждущего пенсии счетовода, взгляд и сказал:

- Кого ищем-то?

- Моего безвестно пропавшего брата. - Тут же раскрыла карты Люнна, у которой в голове ничего вообще не щелкнуло, ведь все прошло прямо как в ее книжках или рассказах, а значит, волноваться вообще не о чем, так и должно быть.

Последовал "короткий", всего на полтора часа, пересказ ее грустной истории, большую часть какого заняло описание того, какой ее брат хороший, добрый и милый, как ей без него плохо и какая она героическая молодец, что решила его спасти. В этот момент, даже самые криминальные элементы, которые тоже прекрасно эту историю слышали, испытали искренние сочувствия к отцу сей девицы. Ну а еще жадность, потому что столько золота и мимо их карманов. Вот только даже группа из пяти вооруженных до зубов мордоворотов нападать не стала, и не потому, что стражи, иногда сюда все же захаживающей, боялась. Просто у вот того хмыря, к какому девица пошла и подсела, уже сложилась некая репутация.

- Понял, хватит ля-ля, а то я так усну. - Перебил возвышенную речь нанятый ею таинственный человек, чем, правда, из образа в ее голове так и не выпал. - Где искать примерно знаешь? У меня времени неделька, потом канал обратно схлопнет и меня вытолкнет назад, шо пробку вина игристого из бутылки, если ее потрясти.

- Конечно знаю! - Даже возмутилась девица. - В бесстыдных домах!

Мужчина внимательно посмотрел на свой эль, даже чуть его отодвинул, а только потом осторожно поинтересовался:

- А почему там?

- Ну... - Люнна от необходимости объяснять очевидную логику даже немного растерялась и на мужчину, пусть и таинственного, который таких элементарно-книжных вещей не знает, немного обиделась. - Они ведь девиц к разврату принуждают против их воли и воспитания, а значит - злодеи. Кто еще, кроме злодеев моего дражайшего брата мог бы похитить?

О вероятности того, что брата не похищали, а прирезали, нанимательница, похоже, ни на миг не задумывалась. Пожав плечами, мужик только выхлестал всю кружку одним махом и поднялся из-за стола.

- Конкретно в какой веселый дом идти знаешь? - С тенью надежды спрашивает наемник.

- Ну, вы только не подумайте, я не сама знала, это мой старший из братьев рассказывал, ну, то есть, ему рассказывали... - На благовоспитанную Люнну напал редкий приступ смущения и косноязычия. - Есть в этом городе постыдный дом, его еще Розой называют, но я верю, что это просто случайность, что старший из братьев моих он нем узнал от нехорошей компании, что пачкала его благочестие своим дурным влиянием...

- Ну, в Розу, значит в Розу, хоть не придется искать нужный бордель по всему городу...

- Подождите. - В голову Люнны пришло ужасающее откровение, свалилось на нее кошмарное осознание. - Их здесь что, больше одного!!?

Внимательно провожающие покидающую трактир парочку люди разом испытали то, что в другом мире и под другими небесами назвали бы приступом испанского стыда, а также легкое сочувствие к наемнику. Очень легкое, все же полный кошель монет за пару часов возни с девчонкой, пока она не надоест и не отведешь ее к людоловам или просто кинешь.

Примерно двадцать минут спустя

- Подождите же, таинственный незнакомец. - Люнна остановила своего подручного уже возле самого входа в постыдный дом. - Я ведь даже не узнала вашего имени. То есть, в книгах имен таких, как вы и не узнают, но мне ведь должно будет представить вас брату моему, и я бы, конечно, могла бы назвать вас просто девичьим спасителем...

В этот миг мрачно и решительно следующая впереди нее фигура, словно ледоколом раздвигающая толпу, несмотря на не самую большую массу тела, споткнулась и почти упала, прежде чем развернуться и ошарашено посмотреть прямо на нее. Не иначе, его до глубины души тронуло такое отношение от нее, аристократки, которая столь благосклонно вела себя с пусть и таинственным, пусть помогающим ей, но простолюдином. Поскольку они стояли уже у самого входа в постыдный дом под именем Розы, чем оскверняет он саму суть столь прекрасного цветка, то ее слова услышали и охраняющие это скорбное место бесчестные вышибалы. Все трое аж закашлялись и захрипели, тоже от осознания ее благородной благодарности и собственной никчемной низменности.

- Ганс, называй меня, всего ради, Гансом. - Кое-как выкашляв слова, не иначе горло свернуло судорогой от слез благодарности, сказал ей ее спутник.

- Ханс? - Люнна прокатила слоги имени ее и ее брата спасителя на языке. - Какое необычное имя, непохожее на таковые на территории графства

- Да не Ханс, а Ганс!

- Я и говорю – Ханс.

- А-а-а-а-а-а! - Видимо, ожидание момента, когда он сможет все же спасти ее брата и помочь деве в беде, оказалось слишком тяжелым и нервы его не выдержали, что свидетельствует о тщательно скрываемом, но очень благородном для простолюдина сердце. - Я вам дам ржать.

И с этими словами, не доставая даже клинков из ножен, ее спутник ударил одного из охранников мерзкого места ногой в грудь, выбивая дверь его телом.

короткий и насыщенный бой спустя

Владелица постыдного дома выглядела совершенно не похожей на злодейку, несмотря на то, что злодеяния ее была страшны и бесстыдны. У нее даже были чуть заостренные уши, явное свидетельство капли вечномолодой крови в жилах! Какая несправедливость, что такая красота досталось столь порочной деве!

- Кхак ты от них уклонился-то? - Анриэта, уже почти состоявшаяся теневая хозяйка всея Морграфа даже испугаться забыла, пытаясь понять, как именно этот чертов головорез сумел шагнуть сквозь два десятка одновременно выпущенных из специальной ловушки зачарованных гномьих болтов, не получив ни царапины, да и потом, она была уверена, что удар боевым огненным жезлом летел ему точно в лицо, а все равно промахнулся.

- Ой, та какая разница. - Отмахнулся он, не убирая засапожного ножа от ее горла, причем ее же ножа, который она так и не успела вытащить. - Шо мы спросить-то хотели? А, точно! Вон, у девицы блаженной блательник пропал и, шоб мы вогруг-около не ходили, она говорит, что за этим делом ты стояла. Так шо двай по-быстрому решим вопрос без крови.

спустя полчаса очень неловких объяснений

- То есть ты просто наугад сказала, шоб мы шли сюда, потому что в борделях обязательно бандиты? - Судя по выражению лица головореза, который только что отпинал, снова не доставая оружия, пришедшие ей на помощь два десятка личных бойцов подкрепления, причем быстрее, чем сама Хозяйка, успела попробовать сбежать, он сейчас очень хотел взять в руки не оружие, а розги.

А сама криминальная владычица, уже не в силах сдерживать истерику, принялась заливисто хохотать, сквозь хохот пытаясь объяснить этой конченной, что в таком большом городе, каким есть славный Морграф, имеются многие десятки криминальных направлений и некоторые из них даже ей (тут она, пожалуй, непозволительно прямо намекнула на свой статус в оном криминале, но за счет истерики эту промашку можно простить) неподвластны.

Тех же людоловов, скажем, держит Хромой Бажжа, пусть и отстегивает ей долю, но сквозь зубы и, за счет связей с торговцами из Островов или Халифата, имеющий все возможности платить минимум, потому что воевать с ним покуда рано. И вообще, если у вас пропал бесследно человек, то вам к нему, он куда больше будет знать, а под ней - бордели, контрабанда, игровые дома, мошенники, даже заказные убийства и элитные кражи из защищенных домов, а не какие-то там удары по голове в подворотнях. И она точно уверена, что никого попадающего под описание добросердечной и благочестивой Люнны в лапы ее людей не попадало.

О том, что этот брат вполне посещал Розу, но исключительно в добровольно-радостном порядке, она постаралась сказать как можно витиеватее, потому что Люнна была явно неадекватна, еще прикажет головорезу прибить ее за такие новости. Тот ее похоже слушается и Ночной Хозяйке смертельно интересно сколько она умудрилась ему заплатить, за такие риски и неустойки? Для того, кто взял штурмом ее кабинет, да так быстро, что она убежать через один из тайных ходов не успела, даже тысячи золотых кругляшей будет мало. Для того, кто сделал это в одиночку, пройдя сквозь всех ее людей и при этом никого не порешив... тут денег будет мало. Даже среди ее покровителей она была уверена, таких мастеров по пальцам руки вороватого портового грузчика пересчитать.

С торговцами винными виноградами и элитной вишней Анриэта была заочно знакома, тем более что сама вином из их винограда иногда закупалась. Не так чтобы оно было отличным, но хорошее в своем ценовом сегменте. И прекрасно понимала, что на найм такого чудовища не хватило бы не то что семейного бюджета де Бланже, но и оного бюджета, умноженного на десять. Один! В лоб! Насквозь пройдя всю оборону и выйдя к ее кабинету быстрее, чем кватеронка попыталась сбежать через тайный ход! И. Без. Трупов. Такой уровень на ее памяти демонстрировало только очень ограниченное число элитных бойцов ее покровителей, но таковых не нанять за деньги, какими бы большими они ни были. У мелкой, наивной, раздражающей своим распроклятым благочестием дряни просто не могло быть ничего, чем можно купить такого специалиста.

Непонятно.

Нелогично.

И оттого пугает куда больше, чем начни ей угрожать, требовать, договариваться или торговаться - тогда Анриэта знала бы что делать, как реагировать. А теперь к ней, как к злой и нехорошей злодейке, что живет бесчестным трудом и сводит в порок благочестивых дев, пришли и спрашивают за жизнь какого-то совершенно постороннего ей человека, в судьбе которого она не играла никакой роли.

Только затихшая истерика и хохот снова поднялись с новой силой и не смолкли, покуда не закончилось дыхание в легких.

спустя еще полчаса разъяснений криминальной обстановки Морграфа для самых маленьких

- Знач, гришь, шо людоловами этот твой Бажжа заправляет, так? - Раздражала ночную хозяйку не явно намеренная деревенская речь, а тот факт, что она не могла узнать акцент, выговор, какой скрывался за словами вторженца.

- Да, именно он. - Про себя Анриэта проговорила молитву за упокой старого хромоножки, даром что сама его видеть желала в гробу.

- Слыш, я, мож, не самый умный, но тут и мне ясно, шо ты счас его об меня прибить хош. - Как будто она была такой дурой, чтобы в это "не самый умный" поверить хоть на секунду. - Тут доплатить нужно.

От этих слов у Анриэты упал камень с сердца и убрался метафорический клинок от горла. Да, верные помощницы (взаправду верные, а не как обычно бывает) пригнали ко входу в ее кабинет вообще все клинки и, похоже, еще парочку наемных отрядов, но все равно было в голове женщины четкое понимание, что ее это спасти не успеет, случись бой. А теперь, раз дело пошло к торгу и требованиям, то все нормально, она выпутается. А после покровители, верность которым она, пожалуй, сохранит, несмотря на все посулы, помогут сосчитаться с теми, кто прислал сюда это чудище.

- Так какая мне разница, если вы его все равно убьете? - Не то чтобы она не была готова отдать почти все, что только потребуют, но просто согласиться было бы не только позорно, но еще и непрофессионально.

- Так я ж могу не убивать, ток побить чутка, прям как тут, а на усе вопросы грить, шо это ты меня туда направила. - Тут же донеслась в ответ совсем не та фразу, какую ожидала Анриэта.

Вместо классического "ты не в том положении, чтобы торговаться", он просто... на секунду у Анриэты потемнело в глазах от прильнувшей к голове крови, когда она принялась просчитывать ситуацию. Бажжа работает в основном на островитян, а еще немного на солнцепоклонников, но держат его за яйца господа плетей из Сахиб-Нере. Они же обеспечивают его авторитет и поддержку на случай, если им попробуют перекрыть поток рабов из прибережья. При этом у него хватает и связей, и собственных людей, иначе бы не удержался он в ночной жизни Морграфа. Морграфа, а не Халифата, прямой протекторат которого над частью ночной жизни не терпел бы никто, ни сами ночные, ни Герцог.

Эльфийская техника ускоренного анализа будет стоить ей пары недель головной боли и, как минимум, двух суток валяния пластом в кровати, но сейчас она поняла.

Анализ.

Осознание.

Точка отсчета.

И от ее репутации, как Ночной Герцогини, не остается и следа – все будут считать ее просто отработанным материалом или чьей-то сброшенной пешкой. Слишком многие видели, как этот монстр ворвался к ней, слишком многие знают, что они долго говорили, но слишком мало кто понимает, насколько бесполезен был этот треп ни о чем.

Утерянное время.

Утерянное доверие.

Даже покровительствующий ей Сумрак просто не посчитает нужным прикрыть отработанный материал, от которого нет пользы. Эльфам она будет не нужна в том виде, какой получится.

Придется, выходит, соглашаться на почти все, чтобы этот выродок Бажжу зарезал. Тогда ситуация будет подана совсем по-другому, она сможет отыграть свою роль и не потерять авторитет – пришел, спросил, получил ответ, добрался до того, с кого хотел спрашивать. Тогда она, Анриэта, станет просто жертвой обстоятельств, сумевшей, как и должно Ночной Герцогине, найти виновника и указать на цель тому, кто по него пришел, избежав лишних трупов и финансовых потерь для всего ночного мира Монграфа.

У Бажжи точно есть враги.

Да что там!

Этот выползший из бездонных глубин ублюдок именно за ним и пришел! Осознание свалилось на голову пудовой наковальней и кузнечим молотом, едва не выбросив из медитации. Пришел не к ней, но для того, чтобы оттолкнуться от их встречи и подать ситуацию так, как нужно ему. Еще и эту блаженную притащил зачем-то, поиздеваться решил.

Что потребует?

Что отвечать?

Как действовать?

- Думаю, сумма в десять полновесных золотых монет новой чеканки будет достойной платой. - Важно произносит блаженная. - Пусть это золото и порчено непристалым леди трудом, но ваши деяния должны быть оплачены достойным образом.

- Ясно. - Кивнул, словно так и нужно, монстр в обличии седоватого мужика с деревенским выговором. - Знач десять золотых. Найдется?

Что?

Нет, не так.

ЧТООООООО???

Они взяли деньги, - она прямо из кошеля на поясе отсчитала, такие суммы у нее уже давно с собой носятся на мелкие с ее точки зрения расходы, - после чего просто ушли. Просто ушли, вежливо кивнув потеющим от страха наемникам, отправившись, очевидно, к хромоножке. Примерно спустя три часа прибежали первые посыльные с докладами о том, что в логове Бажжа в живых не осталось никого, кроме рабов и случайной прислуги и это несмотря на то, что предупредить главу людоловов точно успели и он согнал к себе вообще всех доступных головорезов.

Дальше шли другие новости, короткий доклад от слухачей, что собрали всю имеющуюся информацию о две недели потихоньку пьющем в кабаке мутном наемнике (попытавшиеся его прощупать на тему недобровольных взносов на боевое братство коллеги не досчитались зубов и на том прощупывать перестали), прежде чем к нему пришла блаженная де Бланже и наняла его за два десятка золотых монет.

Услышав цену найма, а также осознав, что он действительно не взял с нее ничего, кроме десяти монет, выполнив одно из ее давних желаний и таки умертвив халифатского урода... Анриэта матом послала вообще всех, достала из тайника бутыль крепленой гномьей водки и следующие три дня не просыхала – даже ее закаленная неправедными трудами, играми плащей и кинжалов, а также тяжкой агентурной работой психика подошла опасно близко к пределу и едва его не перешагнула. Пришлось спасаться проверенным методом.

немногим ранее, в постоялом доме Монета и Хлыст, оперативной базе Хромого Бажжа

- Сплавил е-его в Са-са-сахиб-Нер-ре, мамой клянусь, он живым был, когда его отправляли! Смазливый, сложенный тонко, здоровье хорошее - таких в евнухи загребают, а не убивают, точно в-вам говорю. - Пылающая взглядом праведным девица лишь кивнула ее спутнику, а Бажжа, предчувствую новую порцию боли и скорую смерть завизжал, как на допросе в юности не визжал. - Да я же не знал, отцом заклинаю, да знал бы я, кто он я бы никогда, низачто, нинада, у меня связи есть, должники, усе атдам, дважды атдам, я жи назвал вам имена пирикупаф нинада, клянусь, за меня будут мстииииииихрапкхккхххххпл...

позже, рядом с гильдией картографов Морграфа

- Нам надо карту мира и карту Халифата. - С этими словами на стол распорядителя, дающего доступ к святая святых и не за даром, упал увесистый кошель с ранее принадлежащим одному невезучему бандиту золотом, прямо с его же пояса срезанный. - Лучшую и быстро.

Стоящая рядом с устало и раздраженно кривящимся мужиком явно благородная, но из не слишком знатных, дама лишь разрешающее кивнула.

- Вам копию снять? Или...

- Или-или, мне ток посмотреть.

Оказавшись в уютном кабинете, где на столе лежала карта мира, более подробная карта Халифата, а также прилегающих к нему территорий (все они были сделаны достаточно качественно, чтобы потратиться на магическую защитную пропитку), странная пара надолго не задержалась. Мужчина подтянул к себе карты, несколько десятков минут изучал их очень внимательным взглядом, а после сказав какую-то странную фразу на неизвестном Люнне наречии [Вандирский Загиб, первые тринадцать оборотов, всеобщ.Алур.] схватил поставленную для очень дорогих клиентов бутыль неплохого вина и выпил ее одним залпом.

- Полетели.

И, схватив пискнувшую девушку за плечо, словно смазался, слился, стал тонким и коротким, не поменяв ни длины, ни положения в пространстве, чтобы секундой спустя будто бы провалиться внутрь нарисованной умелым мастером карты, став одной из точек на ней, а, когда прошла еще секунда, они снова стали двумя людьми (или, как минимум, гуманоидными разумными). Только появились они оба, и мужчина, устало вытерший пот со лба и едва удерживающая в себе скромный завтрак девица, уже посреди трущоб славного и великого града Сахиб-Нере.

- Мне словно вставили в желудок рыболовный крючок и подсекли, протащив на удилище сквозь толщу земную и водную. - Кое-как придя в себя, пожаловалась своему наемнику Люнна, а после еще и добавила. - Теперь мне очень жаль несчастную рыбу, если она чувствует себя похожим образом перед смертью.

В голове книжной девочки по-прежнему ничего не щелкнуло, ведь все происходящее с ней очень даже вписывалось в каноны книжных рассказов, а значит, являлось нормой. Теорию пространственной магии и проблематику использования экзотических способов точной и направленной парной телепортации на сверхдальние дистанции она все равно не изучала. А рыбок ей и вправду стало очень жалко... если бы эта рыба, особенно красная, правильно приготовленная со специями и с овощным гарниром (лакомство, какое она пробовала лишь дважды в жизни) еще ни была такой вкусной!

- Рыбки, [непереводимый оборот всеобщ.Алур.]! - Мужчина аж встряхнул головой от дурости ситуации. - Пшли к этому, как его, перекупу. Спрашивать будем, шо он помнит и кого кому сторговал.

На тот факт, что обычного человека после такого переноса, какой он провел хоть и правильно, но не идеально, должно было не тошнить, а корежить, он думать не хотел. Место, каким они оба добирались к этой трущобной помойке, было очень неприятным даже после всего пережитого, после того, как он раз за разом брал новые ступеньки и отметки своего мастерства. И тот факт, что девица, какую он пусть и держал, но которая не могла не пропустить частичку их пути через себя, сейчас печется о судьбах подсекаемых рыболовом рыб, вызывал то, что один его знакомый назвал бы когнитивным диссонансом.

спустя примерно полтора часа и четыре группы бандитов, попытавшихся пощипать двух попавших в трущобы чужеземцев, но в результате выступивших невольными советчиками правильного направления

- Хеф... Хефур... Хефур-Шан... еще раз говорю, точно ему продал, живым и целым, даже не били, только пару раз... пару раз отходили дубинками в тряпье замотанными... клянусь всем, что есть, мне сказали, что он просто мелкий дворянчик из Морграфа, он сам так говорил, его досматривал маг, клянусь я не знакххххххмлл

- Сколько же вокруг порока и зла. - Сокрушенно, будто впервые узнав истину, произносит Люнна, пока ее спутник вытирает то ли короткий меч, то ли длинный кинжал из странного, похожего на кость материала, от крови. - И мой брат в этой обители оказался. Бедный братец мой. Надеюсь, изуверы эти над ним не надругаются всяческими постыдными способами.

От выпученного взгляда наемника, точно не ожидавшей таких неожиданных предположений и необходимых для их выдвижения познаний от крайне скромной (или выдающей себя за таковую) девы, Люнна немного смутилась, покраснела щечками и поспешно принялась оправдываться.

- Нет, не подумайте, я ничего такого, просто случайно прочла одну книгу, пару страниц не более, а там такие гравюры и описания, и мужчины мужчин, и женщины мужчин, и, какой стыд, женщины женщин, таким, знаете, порочным приспособлением, им и мужчин тоже можно...

- Хватит. - Что-то в голосе вздрогнувшего и сплюнувшего в сторону мужчины было такое, что Люнна поняла, мол, действительно хватит.

Того факта, что от выпущенной в слова части силы, к какой мог обратиться ее спутник даже закаленного в боях ветерана, видевшего, казалось, все под этим небом, могло наградить никогда не проходящими кошмарами до конца его жизни, лишь немного вздрогнувшая Люнна не знала, а ее нанятый боец предпочел не заметить.

спустя еще два часа, три группы мутных бандитов, два патруля стражи и всю систему охраны и самих охранников дома почтенного Хефур-Шана

- За-за-за ним? - Несмотря на ситуацию, в какой хотелось позорно обмочиться, что Хефур, к своем стыду и сделал в какой-то момент, именно сейчас страх бесследно ушел, сменившись шоком и истерическим весельем. - Не за моих ушастых сучек, не мстить за Куордемарскую старшую жрицу, не за дочь матриарха Шад'Сиир, а за него? Вы пришли за ним? Но его же проверили, это же просто обычный мальчишка, только смазливый и грамоте обуч... ай! Ай, не надо, я понял, все скажу!

Шок и веселье прошли, хоть до конца и не исчезли, а вот почти первобытный ужас остался. Ужас не от того, что оказался в ситуации, когда за твою работу приставили кинжал к шее - такое с добрым мастером и правоверным торговцем немножко экзотическим товаром, каким был Хефур, уже бывало. Не дают спокойно и честно работать, вечно с какими-то вопросами мести, чести или, что совсем кошмар, попытками переделить рынок лезут, а ему потом искать кому и как лезущих продать подороже.

Испугала не ситуация, но то, как она случилась, как вот этот демонами всеми отлюбленный и проклятый глубинными порождениями некто в одиночку вырезал всю его охрану, включая ближних к нему элитных боевых наложниц, часть из которых еще его дед собирал и обучал! Он видел, как странным образом обходили мерзавца удары и зачарованные дальше некуда стрелы, как бьющая в упор магия, какой хватило бы для запекания полного десятка гномьей элитной стражи прямо в их зачарованных доспехах, просто не задела это чудовище.

Ценнейший артефакт, одноразовая побрякушка, доставшаяся еще его отцу и способная ударить так, что даже стену дворца Светлейшего проплавит насквозь и даже следующие пару стен за первой! Там весь коридор сожгло вместе с трупами убитой охраны, еще сражающимися их остатками и последней парой эльфийских полукровок из его Сахи-Танан! Там некуда было уклониться, нельзя было от такого защититься, но ни на выродке, ни на стоящей за его спиной дурной девке не было ни царапины, ни ожога, даже сажи и той не имелось.

Вот в тот миг, когда Хефур осознал это, сопоставил с имеющимися данными и полученным магическим образованием, ему стало действительно страшно, очень, очень, очень страшно. Стоит ли говорить, что комплект лучших защитных амулетов, какие можно купить за золото и оказываемые им услуги, не задержали явно зачарованные на уровне иных легендарных орудий клинки вторженца и на миг.

Поэтому он говорил, плевал на клятвы и договоры, пусть их, вот чудо, почти не пришлось нарушать, рассказывал все, что знал и был готов рассказать еще больше. Он же разумный человек, а пришедший к нему в гости ужас тоже разумный, иначе такой силы бы не достиг, как бы он тупой Морграфской деревенщиной со странным выговором не притворялся. Ему есть что предложить, чем выкупить свою жизнь и как принести искренние извинения за чьи-то порушенные планы. Кем бы ни был тот мальчишка, сумевший искусно притвориться просто мальчишкой, несмотря на все возможные силами Хефура проверки перед продажей, но непоправимого не случилось пока и, если Хефура оставят в живых, он в песок разобьет свой лоб, но выкупит проданного юнца обратно, вернет этой страшной парочке и уже потом станет выкупать свою жизнь. Хитрить и обманывать он точно не будет, не после такой демонстрации, даже потом, пожалуй, не станет искать ответы на вопросы или узнавать личности обидчиков - побоится узнать, устрашиться найти.

Почтенный Хефур-Шан говорил и обещал все на свете, говорил как тот, кто может эти обещания выполнить, говорил чистую, как слеза праведника, правду. И потому прожил минут на пять дольше, прежде чем захрипел, пытаясь зажать перерезанное до самого позвоночника горло, выдавая неповторимый аромат запеченного до углей мяса, ведь костяное лезвие прижгло рану. Слишком наемнику надоело в прошлые разы оттираться от крови, так что столь важного и богатого ублюдка он зарезал не простой сталью, пусть и укрепленной тем, что называлось алхимической эссенциальной ковкой, но основным оружием ближнего боя.

Ну, или ему просто лень было менять оружие, раз уж это достал из ножен для прорыва сквозь всю охрану.

- Он, как бы, мог и не трындеть. - Наемник посчитал себя обязанным указать на эту деталь. - Авось да привел бы твоего братца еще к вечеру, шоб нам самим не искать.

- Нет и не может быть сделок между мной и подобной мразью. - Сказала, как отрезала, даже рукой взмахнула, едва не поскользнувшись на луже крови, при этом, казалось, вообще не переживая от количества пролитой красной жидкости вокруг. - Мирного решения не будет!

- Дворец тот здоровый, искать долго. - Ворчливо пожаловался наемник.

- А разве вы, Ханс, не можете, ну, применить свою таинственную чародейскую силу? - Искренне удивилась Люнна.

- Могу, но я там не был, слишком сложно, долго, тяжело, проще опять в лоб, честное слово. - Почти без просторечья высказался мужчина и тут же исправился. - И скок раз тебе повторить, шо я не Ханс, а, [гулящая самка собаки всеобщ.Алур], Ганс. Гааанс!

- Но ведь я именно так и сказала - Ханс. - Невинностью и удивлением в тоне Люнны можно спокойно отобедать, а искренность намазывать на хлеб, вместо масла. - Но можно ведь не атаковать подобно рыцарю, идущему в бой на дракона. Вернее, можно, но Светлейший Халиф ведь не дракон, там другая книга была, сейчас вспомню... Точно! Мы проникнем внутрь тайно, найдем того, кто знает, где мой брат, а потом спасем его! Истинно так!

Люнна свято верит в то, что быстро и звучно приложенная к челу ладонь - есть проявление готовности к действию. Ну, как у некоторых народов принято прикладывать ладонь к сердцу.

спустя три часа таинственно тайного прокрадывания в логово злодейского злодея и, по совместительству, светлейшего Халифа

Почтенный Вансир-Шан, искренне преданный своей стране Тайный Советник уже третьего Светлейшего, решил, что если выживет, именно этот вид пробуждения будет считать самым нелюбимым и неприятным за всю его долгую жизнь. Бывало, ему угрожали, бывало, приходилось пару месяцев провести в темнице, но еще никогда его не поднимали на ноги за ворот пижамного халата, чтобы прислонить спиной к стене и приставить к горлу зачарованное лезвие. Магических способностей у Вансира были крохи, но чувствительность к чарам он осознанно развивал годами, что позволяло заметить, скажем проклятое письмо или столь же проклятый подаренный перстень, еще до того, как их проклятость покажет проверка.

Так вот, чувствительность Вансира просто вопила о том, что даже царапина этим лезвием не оставит от него ничего, кроме пепла. Весьма, знаете, красноречивое заявление о серьезности намерений, причем безо всяких заявлений!

- Мы пришли с клинком, а не с дарами. – В ухо тут же донесся негромкий женский голос, почти шепот, причем говорила эта женщина, судя по тембру, совсем молодая дева, так, словно читала какую-то дамскую книгу из модной нынче писанины прибережников, потому что в реальной жизни так не говорят, не такими несуразными оборотами или словами. - Нам не нужны тайны, нам не нужно золото, нам нужно лишь вызволить из плена одно единственное имя.

Ну, да, как ни странно, он узнал почти прямую, лишь немного переделанную цитату из творчества Лютинда Сладкословного, очень популярного, к глубокому несчастью многих обладателей нормального литературного вкуса, писателя из Вольных Городов. Вансир цитату узнал, потому что одно время часть его агентуры пользовалась этой книгой для передачи шифрованных сообщений вместо ключа – вещь безвкусная, но популярная, упоминаемые в письмах сцены из нее не удивят того, кто эти письма обязательно перехватит и прочтет.

В иной ситуации он бы посчитал происходящее шуткой, дурной и столь же безвкусной, как и творчество Лютинда, но ситуация, в какой шутку шутили к смеху или попытке оскорбится не располагала, так что опытный волк тайной игры предполагал какую-то изощренную интригу, совмещенную с намеренно издевательской насмешкой. Кто же мог знать о тех операциях пятилетней давности, для которой именно "Сокрытого Рыцаря и Ждущую Леди" использовали в качестве шифровального ключа? Там ведь хватало тех вещей, за которые войну начинают и кровную месть продолжают потом долгие поколения.

- Назови мне имя, не стоит ждать и секунды, о Леди. - Отличная память на прочитанное позволила восстановить сцену в голове и выдать вопрос от которого аж уши привыкшего к нормальной изящной словесности Советника заболели и, казалось, еще немного и закровоточат, а язык усохнет.

Дыхание шепчущей ему на ухо девицы немного перехватило и это его успокоило – не удержала все же эмоции, дала проскользнуть в этом вздохе нотке радостного триумфа, значит не настолько уж неодолимы и непогрешимы те, кто смог влезть в его личные покои, не потревожив ни одного стража, амулета или сигнальной нити.

- Мы ищем Зитра... - Шепот отзвучал, появилась пауза, а Вансир этой паузой воспользовался и выругался, тоже шепотом, ибо жить хотел, но самыми черными ругательствами, какие только подсказала ему память.

- Повтори, я запишу. - Грубый и хриплый мужской бас со странным выговором едва не сбил с толку, но Вансир повторил. - Пасиб, мужик, прям от души.

От того, что его обозвали смердом, Вансир, привыкший и не такое слышать, даже не повел бровью – именно этого голос и добивался, именно на это такое нарочито простецкое поведение и рассчитано. Тайный Советник Светлейшего даже не попытался дернуться и подать сигнал, пока мужчина с кинжалом сместился в сторону и, похоже, действительно записал высказанное Вансиром. На идиотизм или непрофессионализм не похоже, а вот на изощренную игру на нервах очень даже, но он ей не поддастся, хотя очень хочется начать выдергивать себе волосы на голове и по одному, несмотря на то, что их уже давно нет.

- Пустынные демоны задери эту змею из той же пустыни вылезшую. - Выдержка все же дала трещину и в словах Вансира отчетливо мелькнула обреченность и невероятная усталость. -Как знал, что именно из-за этого у всех нас будут проблемы, но не мог и предположить насколько громадные. Имя, что вы ищите, расположено в личных покоях почтенной Ашуир-Вали, чтоб ее поминали все темные твари скопом за ее любовь к красивым игрушкам! Дом ее не трудно найти, думаю вы и сами то место знаете, благо мозаичные пустынные змеи на вратах только у одного имения в Знатном Квартале выложены, будь она проклята и вы вместе с ней.

Эльфийские эмиссары, вполне возможно, даже сами эльфы, просто намеренно замаскировавшиеся под людей, ведь лиц напавших он так и не видит, а голос легко имитировать. Эльфийские эмиссары пришедшие за своей вечной сестрой, имя которой удалось вытащить из памяти тех авантюристов, пусть Ашуир, дери ее шакалья стая, и старательно те воспоминания закрыла и спрятала. Эльфийские эмиссары, пришедшие прямо в его спальню, приставившие клинок к горлу и обратившиеся ему шифр-ключом к той самой операции четырнадцатилетней давности! Это уже не провал, не катастрофа и даже не кошмар - это %#@*}!

Клинок пропал, так и не нанеся удар, почему-то пощадив, а не убивая за все сделанное, за все не сделанное и за только уготованное. Упав на пол и перекатившись с резвостью, какую не ожидаешь увидеть от человека его сложения, Вансир окидывает абсолютно пустые, будто тут и не было никого, покои взглядом, включает осветительные амулеты и все тревожные сигналки скопом и даже сам кричит тревогу, успокоившись и окончательно поверив в то, что его оставили в живых только тогда, когда набежавшие стражи прикрыли его со всех сторон, а многочисленные проверки не показали яда в крови и проклятий в ауре.

Потом, когда все немного успокоилось, начали приходить доклады о том, что происходило в городе, пока он впервые за три дня позволил себе пятичасовой сон.

Волос на голове не было, выдергивать было нечего, и Вансир стал стучать лбом о стол.

спустя примерно час после тайного разговора на тайную тему с Тайным Советником, имение-дворец почтенной Ашуир-Вали

Магия не помогала, проклятия соскальзывали с него, словно вода с камня под жарким солнцем, не оставляя даже пятен, прямы чары промахивались даже там, где это было невозможно априори, стрелы и клинки уходили в пустоту, а вот удары единственного атаковавшего ее дом врага разили без промаха.

Он прошел сквозь внешний слой обороны, даже не отвлекаясь на прикрытие защищенной той же странной силой спутницу, будто горячий нож сквозь размякший на солнце сыр. Лучшая охрана, несколько големов, выпущенные с поводов духи пали следом, клинки его разили без промаха, удары разрезали сталь и ранили нематериальных слуг. Тех из них, которые при встрече с этим не разорвали, наплевав на все повреждения, боль и откат в силах, контрактные связи и сбежали подальше. Скорее, остались только те, кто разорвать их не смог. И глядя на чрезвычайно тонкого и длинного, короткого и всеохватывающего, будто бы вычерченного из картографических линий на холсте реальности вторженца старая и могучая ведьма Пустынного Ковена искренне этих духов понимала, как и их предательство - не защищай она свой дом, своих внуков и правнуков, имей возможность так же отступить, сбежала бы без раздумий.

Проклятья не помогли, удары прямой магии летели куда угодно, но не в цель, клинки белоглазых разили только воздух. Тварь, мерзость неописуемая, пробивала одну защитную линию за другой, рвалась к покоям, пробивала себе путь по трупам и раненным. Ведьма дрогнула, дрожала раз за разом, но продолжала безнадежный, в общем-то, бой, сконцентрировав усилия на том, чтобы выбить вторую, не принимающую участий в бою фигурку. Быть может, она просто призвала это нечто, и если ее умертвить, то оно уйдет откуда пришло? Едва ли - во второй нет магии, никакой, ни единого амулета, а значит, она не может держать контракт - такой отток не скрыть за маскировкой под неодаренную, не в месте ее ведовской силы.

Ведьма отступала, едва не бежала спиной вперед, пуская перед собой последних защитников и потоки злого, смертоносного и оказавшегося бесполезным волшебства, давая единственный реальный шанс своей любимой внучке.

Шанс на удар.

И Ашуир ударила.

Мощнейшее ментальное воздействие, не канал, не сцепка, не проникновение, а буквально слияние разумов, доступное только искуснейшим из менталистов, буквально удавливающее разум чужой в оковах разума собственного. Вполне достаточно, чтобы найти брешь даже в столь монолитной защите, какой обладал вторженец. Достаточно, чтобы пройти сквозь нее. Достаточно, чтобы понять - вся защита, даже если она и была, в тот миг отключенной и деактивированной пребывала, в тот миг никакой защиты и не было, лишь ее собственный разум, отказывающийся видеть очевидное, спасая и себя и оного разума обладательницу.

Спасая от зрелища тысяч и тысяч нитей, что пронзили сущное насквозь, нитей, коих было больше, чем листьев лесу и капель в океане. Не давая узреть, как все эти нити, живые и неживые, никогда не жившие и не существовавшие, нити наших шагов, путей, решений, троп по которым мы идем к одному итогу, двигаются и сплетаются по воле того существа, что пляшет между ними, между ними всеми!

Ашуир была мастером разума, одним из лучших в мире и только потому не умерла, не отдала увиденному чужими глазами образу свою жизнь, волшебство, душу свое все в тот же миг, сумев оборвать контакт и выжечь из памяти увиденное, закричать от ужаса и боли, упасть на землю и, вырывая ухоженные ногти, приняться царапать мраморный пол.

Сопротивление было сломлено.

- Чего вы желаете? - В словах ведьмы не было ни силы, ни даже попытки сохранить гордость, слишком уж подавляющим было превосходство лишь немного устало выдохнувшего мужчины, чьи пронизанные искаженными нитями чужих путей черты постепенно приходили в норму. - Все отдам, только оставьте жить мой род.

- Мы пришли забрать Зитра. - Ответила ни разу за все время не ударившая и вообще ничего не делавшая девица, выглядящая немного не от мира сего.

Могучая и древняя ведьма, чей гнев был страшен, как страшна бывает сама пустыня, повернула взгляд на понемногу приходящую в себя и все слышащую Ашуир, отчего та, несмотря на усталость, боль, еще не затихшие отзвуки того, к чему она неосмотрительно коснулась через разум пришедшего за ней существа, совершенно четко осознала - будут пороть, будут больно и долго пороть, несмотря на все заслуги, возраст, статус, репутацию и все остальное.

И никаких ей больше вечномолодых игрушек для любимого сына.

- Й-й-а-я-я от-т-тд-дам в-вам З-зитру, с-сейчас ж-же.

Ведьма даже не скрывает облегчения, понимая, что смерть, нет, нечто худшее чем просто гибель обошла и ее, и весь ее род. Выяснять, что было бы, если бы у них не оказалось того, за чем пришла эта пара, у нее не было никакого желания, как пропало желания оставаться в Сахиб-Нере. Нет, пора домой, в пустыню, в царство и власть Ковена, и никуда оттуда лет десять не вылезать. И внучку с правнуком тоже забрать, пусть жизни научатся, любители экзотики, стеши песок их кожу, цветки хищные на могиле предков!

спустя десять минут очень напряженного ожидания

- Да-а-а-а, плен меняет людей. - Восхищенно и даже с некой совершенно непонятной ни Ашуир, ни ее бабушке, опаской высказался притворяющийся человеком демон, дух или вовсе аватара какого-то бога. - А ведь раньше он был мужиком, причем человеком.

Прежде чем ведьма и менталистка, как и выжившие защитники дома успели охренеть, взорвалась эмоциями Люнна:

- Это не Зитр, не мой брат, а какая-то несчастная эльфийская рабыня! - Неясно чего было в ее словах больше, обиды или злости, но вот мрачнеющее лицо ее спутника вызывало непроизвольное недержание и энурез у парочки из оставшихся стражников, а сама ведьма удержалась только потому, что желудок и мочевой пузырь и так пусты были.

- То есть, та лысая скотина нас [позорным образом обманула с сексуальным контекстом всеобщ.Алур.]? - Черты лица седого мужчины приобретали неестественную остроту и глубину, становились невозможно тонкими и страшными. – Я ж его [обеспечу участь хуже гибели за счет противоестественных сексуальных действий с телом, разумом, энергетикой и душой выско.эльфий.Алур]. Пошли к Халифу.

- А как же она. - Люнна указала пальцем на Зитраэль, которая выглядела до странности в себе, если учитывать то, что ментальной блокировки Ашуир с нее не снимала. - Это же дева в беде!

- Да хоть в биде! - В тон и не менее возмущенно ответил мужчина. - Мне и тебя одну прикрывать не просто.

- Но все эльфы слыли выдающимися воинами, лучниками и магами. - Люнна продолжала спор, казалось не замечая священного ужаса, с каким на нее, спорящую с этим глядели бабушка с внучкой. - Мы же можем собрать героическую команду!

- Да шо ты знаешь о героических командах?!! - Вот теперь в словах наемника было искреннее возмущение.

- Я об этом в книгах читала!

- А я в этом лично побывал!

- Книги не лгут!

- А я, шоль, лгу?

- Я этого не говорила! - И тут же, сбавив тон, приняв просительное выражение лица. - Ну пожалуйста?

- Твою ж мать... - Устало выдыхает мужчина, обращаясь уже к эльфийке. - Ты, это, устроить объемный взрыв, шоб город сровнять за счет превращенных в взрывчатку листьев смош?

- Н-нет. - Кто именно выдал это растерянное и потупившееся блеяние, было не ясно, но Шепот, если бы ей попробовали сказать, что это была она, воткнет сказавшему акупунктурную иголку в ухо.

- Зарезать легендарную тварь кинжалом? - С разочарованием и робкой тенью надежды продолжил опрос ее то ли спаситель, то ли нет.

- Нет. - С легкой степенью обреченности ответила Шепот устами Зитраэль.

- Я, [поминание падшей женщины легчайшего поведения всеобщ.Алур], даже не знаю... короля там устранить-зарезать?

- Герцогов несколько раз приходилось... - Сама не зная почему, не иначе наложенные на Зитраэль ментальные искажения роль сыграли, ответила чистую правду Шепот.

- Эх, не те нынче пошли эльфийские ликвидаторы! - В словах мужчины промелькнула искренняя ностальгия.

- Она же не ликвидатор, а магичка. - Ашуир, на которую начало накатывать осознание того, что она могла нечто важное пропустить не только с учетом недавнего штурма, но и в оценке явно как-то сбросившей путы на разуме эльфики и степени ее опасности, тоже не удержала слова на языке. - Стражница, а не Тень!

- Ахахахахахаха! – Заржал, иначе не скажешь, Ханс и уже спокойно добавил. – Не. Ладно, идешь с нами, вытащу по старой памяти, шоб мне потом не жужжали на уши. А шо, чем я хуже? Только у меня без зеркала!

С этими словами пара, ставшая тройкой, покинула не очень гостеприимный дом под вздохи непередаваемого облегчения выживших его обитателей.

спустя очень пафосный, страшный, невероятно наглый штурм дворца Светлейшего Халифа в лоб, через центральные врата и до тронного зала, из которого, странным образом, так и не удалось убежать

- Шафшан. - Голос Светлейшего Халифа позорным образом дрожит, но ему плевать, ему очень и очень страшно, до той степени, что не сиди он на троне, активная защита которого лопнула мыльным пузырем еще пару минут назад, он бы на ногах не устоял. - Во дворце есть этот Зитр?

- Д-да, Светлейший. - Старший целитель, отвечающий, в том числе, за здоровье не только Светлейшего, но и его гарема, а также за проверку новых его обитателей, включая и евнухов, которых евнухами делают под его надзором. - Купили на прошлой неделе, его как раз сейчас должны были кастриииииииииии...

Под очень внимательным взглядом сразу покрытого с ног до головы пылью и кровью нечеловека, который только что на их глазах вырезал львиную долю гвардии, получив лишь несколько мелких царапин, а также одной из его спутниц, Шафшан-Шан, могучий маг и один из лучших целителей мира, даже если считать эльфов, едва не хлопнулся в обморок, а следом за ним и Халиф, которому пообещали сделать евнуха уже из него. В условиях только что пережитого побоища, эта угроза выглядела настолько реальной, что ее можно было пощупать руками, отчего Халиф Младший и его верные Бубенцы сжались и едва ли не втянулись в тело.

- Но операция должна была пройти сегодня, а с самого утра у нас в Сахиб-Нере... ну, вы. - Сверкающий шикарным и никакими средствами не сводимым (просто он об этом еще не знает) бланшем под глазом Вансир, успевает спасти ситуацию от катастрофы, Светлейшего от кастрации, а его гарем от грусти. - Я уже распорядился привести.

спустя пять очень напряженных минут, в ходе которых странный наемник с труднопроизносимым именем натачивал отнятый у целителя лекарский нож для тонких ампутаций

- Люнна, сестра моя! - Радостно восклицает зашуганный и спешно одетый в одежду поприличнее и доставленный под очи правителя и тех, кто правителя запугал.

- Зитр, мой брат! - Обнимает его Люнна.

- Люнна, сестра, я так скучал!

- Зитр, брат, я так ждала!

- Люнна, моя сестрица, я уже и не надеялся!

- Зитр, братец мой, я до последнего верила!

- Люнна, как же я рад!

- Зитр, я так рада!

- Люнна, счастье и солнце мое!

- Зитр, лучик и ручей мой!

- Люнна!

- Зитр!

спустя еще пять минут

- Люнна!

- Зитр!

- Люнна!

- Зитр!

- Осел! - Резко заорал наемник и взмахнул рукой, отчего в тронном зале дворца появился, собственно, осел, причем вместе с одетым в рубище хозяином осла, который тут же потерял сознания от лицезрения окружающей обстановки, отчего весь цвет Сахиб-Нере, вплоть до Светлейшего лично по-черному оному владельцу скотины позавидовал. - А теперь собрались и пошли. Тебя куда подбросить, бестолочь с ушами?

- В столицу моего народа, я полагаю, просить бессмысленно? - Шепот уже даже не боялась и не охреневала, просто плыла по течению и приходила к мысли, что большее ее жизнь ничем не сможет удивить, вообще.

- А почему осел? - Интересы и мысли Люнны были более приземленными.

- А [мужской половой орган всеобщ.Алур.] его знает, мой друг всегда его поминал в похожих ситуациях. Сначала поминает, а потом сильно смеется, шо прямо чуть-чуть и лопнет. Как раз с тех пор, как наловчился осла настоящего призывать ржет шо твоя лошадь, правда, нихера не пояснил в чем прикол. Но ведь сработало же!

С этими словами он, под взглядами все присутствующих, подтащил парочку к большой такой карте, висящей на стене и вышитой прямо на тканевой основе, подошел к тому ее участку, где отмечена была столица Леса, а после шагнул в нее, вместе с обоими спутницами и был таков.

Первым, после немедленной мучительной казни того, кто купил нового евнуха в халифский гарем, приказом Светлейшего было убрать к демонам эту карту из его тронного зала.

некое время спустя, где-то в столице Леса, рядом с большой толпой очень напряженных эльфов, которые пытаются делать вид, что они ничуточку не напряжены

- Значит, гриш, тебя ушастики домой подбросят? - Уточняет "простой наемник", в ответ получая счастливый и запредельно довольный кивок от исполнившей мечту своего детства и юности Люнны, что таки попала на прием к эльфийской Королеве, прямо как героиня ее любимой книги. - Ну тогда бывай, мне ужо самому пора домой.

- Домой? - Стараясь не подавать виду и дрожи в голос, что даже со всем ее опытом сложно, уточняет Сивилла, к которой отнюдь не часто приходят такие гости, причем прямо в ее королевские покои, сквозь все защиты, барьеры и всегда бдительную охрану.

- Ага, домой. - Подтверждающе кивает притворяющееся человеским мужчиной нечто, начиная выцветать, будто становясь чуть прозрачным и, складывалось такое ощущение, словно его и вправду втягивало куда-то, будто воду в ванной, хотя волшебное зрение продолжало показывать примерно ничего. - Намучился я с этой подработкой, шо сил никаких нет, а там куча дел, мир, можно сказать, до основания разрушить...

- Ты хотел сказать спасти, друг мой Ханс? - Люнна, кажется, была единственной кто не воспринял слова своего спутника убийственно серьезно. – Спасти же?

- ... - Молчание бывает красноречивее иных слов, предложений, стен текста и пламенных речей с трибуны на шесть с половиной часов. - Бывайте [рукотворные люди-амфибии с приращенными хирургическим путем жабрами, имеющие фаллическую природу рус.матер.Земл.], кем бы эти [те же самые фаллической природы люди-амфибии рус.матер.Земл.] ни были, а я устал, я ухожуууууууууууу [неразборчиво]

Последний слог доносился будто бы из соседней комнаты и все удалялся и удалялся, пока не стал совершенно неслышным. Странное существо из непонятно откуда ушло обратно, оставив в этом мире лишь большой переполох, груду трупов не самых хороших разумных, еще большую груду вопросов у местных обитателей, неважно, причастных или нет, а также невероятно счастливую пару из воссоединившихся брата и не совсем нормальной сестры. Последние уж точно будут жить, как у самой Фортуны за пазухой, такие кадры эльфам проще оберегать и пристроить к делу, чем отпустить и случайно потерять возможность разузнать нечто еще - век людской короток, средств у Леса хватает даже без учета того, что Люнна де Бланже де Трормль так-то спасла вечную кровь из очень щекотливых обстоятельств (и тем самым лишила одного темного эльфа законно поиметь Королеву Сивиллу в крайне доминирующей позиции), не говоря уж о том, что по меркам аристократии леса обычная людская дворянка имела до смешного скромные запросы касаемо условий жизни.

- Он улетел. - Печально произносит Люнна, которая единственная из присутствующих слышала слова ушедшего своими путями Ханса несколько дольше, разобрав несколько больше. - Но обещал вернуться.

От второй части фразы передернуло и бросило в дрожь абсолютно всех присутствующих, кое-кто даже немного поседел, а еще кое-кто поседел бы даже не немного, если бы и так ни был седым аки лунь. Впрочем, после исчезновения самого нервирующего гостя из всей троицы, атмосфера разом разрядилась и стала заметно менее угнетающей, а Сивилла уже улыбалась Люнне, искренне собираясь ту отблагодарить от всей королевской щедрости. Цвет же эльфийского социума, как присутствующие здесь, на импровизированном собрании в королевской спальне, так и все остальные, были готовы девицу вовсе озолотить, лишь бы она больше не пыталась приключаться и находить себе для приключений таинственных спутников "чтобы прямо как в книгах".

Спустя два дня, когда шок прошел, завалы физические и информационные удалось разгрести, а убытки и прибытки были подсчитаны, в дворцах Леса и Халифата практически одновременно началось совещание. Королева Леса и Светлейших Халиф, секунда в секунду, пусть на разных языках, но с одинаковой расстановкой, интонацией и тоном произнесли одну и ту же фразу:

- Что это была за х@#*я?