История королевы эльфов

Новая напарница агента королевы эльфов

Утренний колокол, возвестивший о начале нового рабочего дня, прозвучал больше часа назад. Уже успели проснуться первые из постояльцев, спустившихся в столовую на завтрак. А Найды и Даны по-прежнему не было видно. Недовольно поджав губы, протиравший влажной тряпкой и без того чистые столы Фьёльд бросил хмурый взгляд на потолок. Там, этажом выше, располагались гостевые комнаты, в одной из которых накануне и заночевала пара молодых служанок, в компании недавно прибывших авантюристов с югов. Засранки ленивые, чтоб их, работать пора давно! Наверняка ведь специально делают всё, чтобы подольше поваляться в тёплых кроватях! Судя по недовольным взглядам пары более возрастных служанок, они были с Фьёльдам вполне солидарны. Хотя ещё лет десять назад сами такими же были, и тоже не отказывались провести ночь-другую в компании чужеземцев, решивших переждать холодную зиму в вечно тёплом Ийастаре.

Желание последних Фьёльд лично прекрасно понимал и одобрял. Своё детство он провёл в укреплённом городище ещё дальше на севере, практически у самых Ледяных Берегов. И самым главным воспоминанием давно прошедшего детства был холод. Вечный, пронизывающий до костей ненавистный холод. Отступающий на время очень короткого лета, но обязательно возвращающийся, когда наступала очень долгая и холодная зима. Зачастую ещё и голодная, так как земля далёкого севера давала совсем скудный урожай, хоть целыми днями ты молись Дарующей Жизнь. Когда к стенам его родного городища прибыла миссия проповедников Солнцеликого, он был ещё совсем мальчишкой. Тощим, вечно голодным и от того злым. Как и большая часть остальных детей и их родителей, на далёком севере. На чужаков, пришедших нести проповеди своего бога, смотрели косо. Всё же, в родном городище Фьёльда большинство обитателей молилось другим богам. Но и ворота перед ними закрывать не стали. Приняли, как положено принимать гостей, и позволили произнести свои речи, послушать которых собралось чуть ли не две трети жителей городища. Причина такого гостеприимства, как потом оказалась, была более чем прозаична. Возможность избавиться от лишних и ненужных ртов. Но тогда Фьёльд этого не понимал.

Из проповедей немолодого жреца, облачённого в торжественные белые с золотом одежды, совсем ещё маленький Фьёльд понял мало что. Всё же речь жреца сильно отличалась от говора родного городища. Но главные слова он разобрал отлично. Вечное солнце и вечное лето. Без зимы. Без холода. Завершил свою проповедь жрец тем, что явил собравшимся чудо своего бога. По мановению его руки, над небольшой центральной площадью городища зажглось совсем маленькое, но всё же солнышко. Яркое и жаркое, от которого, прямо посреди зимы, стало теплее, чем в середине лета. Оно просияло ровно сутки, после чего погасло. Но даже если бы оно просияло бы всего один удар сердца, Фьёльду хватило бы и этого. Дома он сразу же заявил родителям, что решил уйти вместе с жрецами солнечного бога, туда, где всегда тепло.

Отец, любовью и заботой не отличавшийся никогда, был только рад – скатертью дорога, одним голодным и бесполезным ртом меньше. Матушка, рано постаревшая от тяжёлой северной жизни, всё же проявила чуть больше тепла и заботы к младшему из сыновей. Уговорила-таки отца собрать Фьёльду в дорогу котомку еды, хотят тот был против. Мол, раз мелкий теперь забота этих солнцелюбов, то пусть они его и кормят, если он им нужен. Но в конце концов сжалился и выделил немного еды. Хуже всех к решению Фьёльда отнёсся старик-дед. Он не стал ни ругаться, ни осыпать внука проклятиями, как иные обитатели городища осыпали своих родных, решивших уйти на юг. До самого ухода Фьёльда он не проронил ни слова. Лишь когда он покинул порог родного дома, злобно прошипел в бороду что-то про предавшего веру предков щенка и плюнул мальцу в след. После чего развернулся и ушёл. Тогда это Фьёльда очень задело. Сейчас – вспоминать смешно. О своём судьбоносном решении он не жалел ни секунды.

Когда его и остальных обитателей далёкого северного городища, решивших принять веру в Солнечного Бога, привезли в Ийастар, в этот великолепный город, он был поражён до глубины души. Город, где вечное лето и тепло. Где нет холода и зимы. В тот же день, Фьёльд твердо решил, что останется здесь жить навсегда. Правда, очень быстро выяснилось, что сделать это не так-то просто. Потому что Ийастар пусть и велик, но желающих жить в лучах его Малого Солнца, истинного чуда дарованного Солнцеликим своим последователем, куда больше. И право на постоянное проживание в этом городе ещё нужно заслужить. Фьёльд это не испугало, он твёрдо решил, будет жить здесь, а значит это право он заслужит чего бы это ему не стоило. О чём со всей детской серьёзностью заявил немолодому жрецу-настоятелю, которому Фьёльда и остальных детей поручили. И спросил, что для этого нужно. Ответ жреца-настоятеля оказался предельно прост – усердно учиться, а после трудиться на благо Солнцеликого.

Фьёльд кивнул, и с воистину фанатичной решимостью принялся за учёбу. Жизнь в приюте при одном из столичных монастырей, под надзором жрецов-настоятелей была в разы лучше, чем в родном городище. Здесь у него была своя собственная, пусть и небольшая кровать, трижды в день его кормили простой, но горячей и сытной едой. А главное, здесь всегда было тепло! Всегда! Это ли не счастье?! За одно это он готов был каждый день возносить хвалу Солнцеликому. Что, собственно, и делал. А заодно старательно постигал грамоту, счёт, богословие и всё прочее, чему его и остальных детей обучали жрецы-настоятели. Не сказать, что эти мудрёные науки давались ему легко, но он был упорен. Столь же прилежно Фьёльд выполнял все работы и поручения по хозяйству, убирая монастырские стойла, работая в саду и огородах. Другие мальчишки-сверстники тогда ещё над ним посмеивались. Дразнили, мол хочет быть у почтенного Харрита любимчиком. И предпочитали при первой же возможности увильнуть от обязанностей. Было бы лукавством заявить, что это его никак не задевало в то время. Но он всё вытерпел. И терпение его, помноженное на упорство, окупилось с лихвой! Остальных раздолбаев, что не утруждали себя учёбой, или утруждали себя не слишком, когда им исполнялось шестнадцать лет, раскидывали по всем Светлым Землям. Кого на поля, кого в мастерские, кого в боевые братья записали. И всё по приграничным регионам. Лишь парочку самых толковых, как и Фьёльда, оценив их усердие и успехи в учёбе, оставили в Ийастаре. Его, после совершеннолетия, назначили сначала просто помощником-послушником одного из жрецов, отвечавших за доставку и распределение еды в храмовые столовые одного из секторов города. Затем, через несколько лет, видя усердие и рвение, повысили до первого помощника. А потом доверили управление этим постоялым двором, чему он был безмерно рад.

Работы у него, конечно, хватало, как и хлопот. Нужно за всем и за всеми следить. Чтобы вовремя еды и дров завезли, помои вывезли, бельё грязное отстирали, чистое постелили, полы и столы помыли. А ещё, о чём большинство его работников не знало, о гостях всё что нужно и куда нужно доложить. Но его это совершенно не беспокоило. Ведь главное, самое главное, это то, что проклятый холод навсегда остался в прошлом, в далёком детстве, в вечно стылом доме, наполовину утопленном в землю. От одного воспоминания о об этом по спине бежит холодок и губы сами собой шепчут молитву Солнцеликому. Нет уж, спасибо! Лучше, чем здесь, нигде быть не может. Все эти далёкие земли и приключения, которыми порой грезит молодёжь – полная чушь и глупость. Усмехнувшись своим мыслям, Фьёльд бросил взгляд на один из немногих занятых столов. Там завтракала парочка авантюристов из того отряда, что остановился у него пару дней назад. Один постарше, с уже тронутыми сединой волосами, явно не раз сломанным в драке носом и покрытыми шрамами лицом и руками. Второй был помоложе, с ещё пока что относительно симпатичным и целым лицом. Прямо-таки живое воплощение романтизированного образа солдата удачи и искателя приключений, на который так падки молодые и глупые девки. Впрочем, не только молодые. Вместе с ними за столом сидело несколько работников Фьёльда, ожидающих прибытия телег с дровами и продуктами, и одна служанка, из тех, что постарше и покрупнее, но ещё вполне себе миловидная. Особенно если тебе нравятся женщины побольше. Её, обняв левой рукой за широкую талию, крепко прижимал к себе тот из авантюристов, что был постарше и красотой лица не отличался. И все сидевшие за столом, особенно молодые парнишки-чернорабочие, слушали одну из тех его баек, которых у любого хоть сколько-то опытного авантюриста наберётся целый воз.

- … и вот он попёр на меня! Здоровущий! Башки на три выше меня! Зелёный весь, пасть огроменная, клыки с палец, ручищи с бревно, с когтями куда там медвежьим и аж до колен длинною! А вонял так, что думал умру от одного лишь смрада, едва не выблевал весь обед, вместе с кишками. А у меня одно только копьё в руках, за спиной овраг крутой, а по бокам бурелом. Ну думаю, всё, хана, отбегался! Шкура у этих тварей такая, что её хрен пробьёшь без колдовства мощного. Только если в пасть засадить, да как в неё попадёшь-то, он же на месте не стоит, зараза такая?!

- И как же вы выкрутились?!

Самый младший из работников, что слушал авантюриста натурально открыв рот, аж весь поддался вперёд. Про себя, Фьёльд невольно усмехнулся. Эх, молодёжь, хочется ему подвигов и приключений, не понимает счастья своего, мирной жизни в вечном тепле. Хотя, надо признать, что рассказывал байку авантюрист неплохо, управляющий постоялым двором сам даже заслушался.

- Смекалка и удача, малой! Она меня выручила. Думаю, помирать, так красиво! Ну и я отбросил копьё в сторону, выхватил нож и как заору на него: ну, иди сюда, тварь зеленомордая, ушатаю тебя одним ножом! А огры даром что тупые, капец какие, но ругань-то понимают! И как он заревёт, да броситься на меня со всех ног. Решил, что раз копьё выкинул, то всё, хана, что ему ножик какой сделать может, с его-то шкурой и живучестью. И вот он несётся на меня, ревёт, клыки скалит, лапищи свои тянет, а я стою на месте, тоже ору, нож из руки в руку кидаю и… Как брошусь ему в ноги, в самый последний миг! Чудом увернулся от его лапищ! А он надо мной пролетел, и прямо в овраг ухнулся! А он крутой был и глубокий, да ещё весь в скалах и булыжниках!

Слушатели хором выдохнули, раздались восхищённые охи-вздохи. Авантюрист с довольной рожей сделал несколько глотков из кружки с квасом, утёр губы рукавом и продолжил:

- И вот я лежу на земле, не живой ни мёртвый, сердце колотится, что бешенное, и сам своей удаче не верю. Но хорошо, что не стал разлёживаться, а решил посмотреть, на эту тварюгу. Думал если не плюнуть, так поссать на него с обрыва. Встал, отряхнулся, подошёл к краю оврага, смотрю вниз, а там капец! Глубина была ого-го, стены все скалистые, камней полно, а он мало того, что живой, гад, так ещё наверх ползёт! Морда в кровищи, клыки обломал, одна лапища висит плетью, зато второй за землю и камни цепляется и лезет вверх! Меня как увидел, так заревел и попёр ещё быстрее. Я так перепугался, что бросился прочь со всех ног. Даже копьё забыл подобрать! Потом командир мне за него как следует всыпал…

Слушатели разразились очередными восхищёнными вздохами-охами. Даже Фьёльд невольно улыбнулся. Хорошая байка. Разумеется, он в неё не верил ни на грош. За годы работы управляющим этого постоялого двора Фьёльд успел насмотреться и наслушаться всякого. И теперь точно знал, что все рассказы авантюристов надо делить самое меньшее, на двое. А лучше сразу на десять. Потому как приврать и прихвастнуть они любят ещё больше, чем моряки. Раз говорит, что был один и против матёрого огра, значит их было как минимум четверо, и скорее всего огр был молодой и совсем, ха-ха, зелёный. Но баял он здорово, это не отнять… О, явились, засранки, не запылились!

С лестницы ведущей наверх, к гостевым комнатам, спустились Найда с Даной. Обе симпатичные и ладные служанки сонно зевали, были явно не выспавшимися, с кое-как повязанными платками и в изрядно помятых платьях. Вороты у которых толком не зашнуровали, негодницы, специально демонстрируя всем то, чем природа их не обделила. Под строгим взглядом Фьёльда, тихо перешёптывавшиеся девчонки немного стушевались и поспешили на кухню, где их уже заждались. Взгляды старших товарок-служанок они демонстративно не замечали. Но когда они проходили мимо стола, за которым сидели гости, младший из авантюристов, о чём-то перешепнувшись с работниками, неожиданно окликнул девчонок:

- Эй, красавица!

Разумеется, на такое обращение обернулись и замерли обе, с интересом глядя на молодого парнишку. Тот же, достав из поясного кармана полновесный серебряный орен, положил его на сгиб указательного пальца и щелчком большого отправил его в полёт. Монетка, кувыркаясь в воздухе, приземлилась точно в ворот платья Найды, заставив ту подпрыгнуть и взвизгнуть от холода металла. Стол вновь разразился дружным хохотом и очередной порцией восхищённо-изумлённых вздохов. Дана, же, надув прелестные губки и уперев руки в боки, демонстративно выпятила грудь и недовольным голоском спросила:

- А мне?!

Весело усмехнувшись, парнишка-авантюрист достал ещё один орен и щелчком большого пальца отправил его в полёт. Угодил он, как и его предшественник, точно в расшнурованный ворот платья служанки, вызвав очередной взрыв одобрительного хохота. Довольные девчонки, под завистливыми взглядами товарок умчались на кухню. При этом не забывая покачивать бёдрами. Проводив их взглядом, Фьёльд не смог удержать улыбки. Вот же везёт негодницам! Два полновесных орена серебром на ровном месте, просто за милые мордашки и ладные фигурки. Паренёк, видать, совсем ещё молодой, матёрые авантюристы так деньгами не сорят, даже когда им улыбнётся удача. По крайней мере, не смеха одного лишь ради, а ради чего-то ещё более весомого. Словно в подтверждение его мыслей, старший из авантюристов, что сидел в обнимку с пухленькой Гретой, переместил левую руку с её талии вверх и уронил в вырез платья такой же полновесный орен. При этом по пути он как бы невзначай огладил то, что в этом вырезе с трудом скрывалось. Надувшаяся было при виде везучих товарок служанка весело пискнула, и была ещё теснее прижата к старшему из авантюристов. При этом его ладонь весьма по-хозяйски оглаживала её упитанный бочок. И то, что находилось пониже спины.

Понятно. Не сложно догадаться куда уведут Грету после завтрака. Ладно, не беда, рабочих рук хватает. Тем более, что всё равно прибыток будет. Часть денежек, что девчонки-служанки зарабатывали, оказывая «приятные услуги», шла постоялому двору, или, если быть точнее, в храмовую казну, так как все подобные заведения в Ийастаре находились в ведении Первохрама. Потому, на подобные подработки смотрели сквозь пальцы. Правда, ровно до тех пор, пока всё оставалось в рамках приличий. Откровенного разврата Солнцеликий не одобрял. Даже Дарующая Жизнь, что бы про неё и её жриц не говорили (шёпотом и с оглядкой), прямо-таки блуд не поощряла. Если, конечно, все те байки про тёмных эльфов действительно байки. Хотя, эти авантюристы выглядели вполне прилично, и пока что вели себя также. Служанок на людях совсем уж откровенно не лапали, ограничиваясь шлепками и щипками пониже спины, за которые девкам тут же перепадала монетка-другая. Да и к себе в комнаты «переночевать» совсем уж рьяно или грубо не зазывали. Последнее, правда, было скорее заслугой пары их отрядных волчиц, которые хоть и не рычали в открытую на своих товарищей, когда те засматривались на служанок, но смотрели очень недобро. При том что одна из них сама бросала заинтересованные взгляды на одного из парнишек-работников. Даром что рожа у неё была такая, что иные орчанки симпатичнее будут. Ладно, пока они проблем не создают, пусть развлекаются как хотят. Закончив вытирать столы, Фьёльд направился на кухню, проверить как там идут дела.

***

Откинувшись на спинку стула Дарендиль забарабанил пальцами по небольшому столу, разглядывая аккуратно разложенные перед собой листы бумаги и свитки, исписанные разными почерками. В качестве рабочего места, он выделил себе угол в комнате, отведённой под оперативную работу. Что поделать, помещений не хватало, потому всем приходилось тесниться. Работать в «Порочной Розе» под прикрытием внучки (к слову, надо проверить, как она там) было на порядок проще и комфортнее. Здесь же, в самом сердце земель солнцепоклонников, приходилось действовать на порядок осторожнее и в куда более стеснённых условиях. Разумеется, это не проблема для опытной команды агентов Тайной Стражи. Доводилось им работать и в куда худших условиях. Но всё же, к хорошему быстро привыкаешь, а в Морграфе они работали с известной долей комфорта. Утешало то, что с каждым днём становилось немного проще.

За прошедшие несколько дней, четыре комнаты, которые они заняли, изрядно преобразились. Сеть плетения маскирующих и защитных чар стала на порядок гуще и плотнее, а количество поддерживающих её амулетов и артефактов удвоилось, чтобы гарантировать бесперебойную работу. Защита стала не абсолютной, но весьма надёжной, позволявшей действовать с чуть большей свободой, не опасаясь засветить применение магии даже среднего уровня. Изрядно изменилась и обстановка во всех четырёх снятых помещениях. Вся мебель была аккуратно перемещена в ту комнату, что отвели под склад. В отведённом под оперативную работу помещении место кроватей заняли несколько столов. На одном была разложена зачарованная карта города, способная становиться объёмной. Слишком подробная карта, если бы об этом спросили высших иерархов Солнцеликого. Вдобавок, она испещрена множеством различных пометок, большинство из которых также вызвали бы живейший интерес у служителей Инквизиториума. Важные места, вроде казарм Светозарных Паладинов, или пары тайных святилищ боевой направленности. Основные маршруты патрулей городской стражи, молебных шествий, пути отступления из разных частей города. А также тайники и закладки с расходниками, раскиданные по всем секторам. Подготовкой к закладке очередной партии которых как раз занималась пара агентов за вторым столом, тщательно упаковывая в специальные контейнеры различные амулеты, зелья и кристаллы-накопители.

На одной из стен, занимая большую часть её пространства, были закреплены изображения-портреты различных людей и нелюдей. Рядом с каждым из них было размещено также несколько листов, исписанных убористым почерком. От нескольких из них тянулись ниточки к остальным, образуя своеобразную паутину. В самом центре этой паутины находился портрет мужчины в солидном возрасте, с жёстким волевым лицом, полностью седыми волосами и бородой и пронзительными серыми глазами. Его преосвященство, Король-Жрец Арнуил Первый. И листов, исписанных убористым почерком, вокруг него было большего всего. Понятное дело, что написано там было в том числе и то, чего не посвятившим свою жизнь служению Солнцеликому целиком и полностью и добившимся на этом поприще изрядных высот, знать не полагалось от слова совсем. Содержимое листов вокруг остальных портретов было сходно по своей степени секретности, поэтому вся бумага была пропитана специальной алхимией и зачарована так, чтобы в случае тревоги сгореть без следа за считанные секунды.

Вдоль другой стены разместили стойки с оружием и боевыми жезлами, полностью заряженными и готовыми к применению. На всякий случай. Если бы управляющий постоялым двором хумас-северянин заглянул бы сюда, он бы очень удивился подобным переменам в вверенном ему постоялом дворе. И чтобы у него не было поводов для подобного удивления, которое стало бы для него последним, агенты Тайной Стражи позаботились о том, чтобы взять под контроль сначала весь этаж, а потом и всё здание. Параллельно велась плотная работа со всеми работниками постоялого двора. Началась она, само собой, с наиболее лёгких и удобных целей, отлучка которых на время обработки не вызвала бы ни у кого подозрений. А именно, с наиболее красивых и молодых здешних служанок. К слову о них. Отложив доклады и выводы аналитиков, Сумрак мысленным усилием, при помощи диадемы, вызвал Заката, отвечавшего в отряде за ментальную обработку целевых объектов. Агент находился сейчас в соседней комнате, и как раз должен был закончить обработку. Ответ поступил практически сразу:

«Внимаю»

«Что с хуманшами-служанками?»

«Почти готовы, ещё полчаса работы, для гарантии. Затем приведём их в надлежащий вид и можем отпускать»

«Хорошо. Как закончите с ними, сразу сообщите, и вам приведут следующую»

«Принял»

Оборвав связь, сидевший на удобном стуле Закат позволил себе едва слышимый грустный вздох. Три столетия прилежной учёбы и практики под руководством одного из признанных мастеров Магии Разума. Прохождение аттестации, занявшее ещё десятилетие. Долгожданное признание и получение почётного звания Мастера Магии, причём сразу в нескольких, пусть и смежных школах, связанных с Магией Разума. Затем непростой отбор в Тайную Стражу, за которым последовали полтора столетия специальной подготовки в закрытом училище оной стражи. И которое он закончил с отличием. Потом были полсотни лет стажировки, финальный экзамен, и, наконец, допуск к оперативной работе в поле. И всё ради чего? Ответом агенту Тайной Стражи были громкие вздохи и стоны. Рядом с ним, на кровати со смятыми и намокшими простынями, страстно целовались две обнажённые человеческие девушки. Одна была с короткими светло-медными волосами и россыпью веснушек на лице, вторая с длинными вьющимися каштановыми волосами. Стоя на коленях друг перед другом, они ласкали друг-дружку, не прерывая поцелуя. Рыжая была более активной, явно занимая доминирующую роль.

Правой рукой она крепко прижимала свою подружку за талию, ладонью с силой сжимая её за ягодицы. Левой же рукой она по-хозяйски сжимала и мяла её немаленькую грудь, при этом не прекращая исследовать своим языком рот подружки. Та мычала и стонала, ограничиваясь лишь тем, что скользила ладонями по мокрой от пота спине рыжей. Глаза обеих служанок были полузакрыты и мутными, словно они перебрали вина. На деле же это было следствие окутывающих их разум чар. Каждая из них была уверена, что прямо сейчас делит ложе с одним из авантюристов, с которым накануне поднялась наверх. Одновременно, под прикрытием страсти и наслаждения, в их сознании давали всходы небольшие, практически незаметные зёрнышки нужных внушений. Не замечать определённых странностей в поведении авантюристов, вернее считать их НОРМОЙ. Ничего подозрительного, на чём стоило бы заострять внимание. Обычные гости с юга, чуточку более щедрые, после закрытия хорошего контракта, желающие отдохнуть и провести зиму в тепле. И в приятной компании. Одним словом, ПОЛНОСТЬЮ НОРМАЛЬНЫЕ. Также в их головах создавался образ занятых авантюристами комнат, который должен был полностью заменить им реальный. Чтобы даже реши кто-нибудь просмотреть их память, то он увидел бы лишь помещения постоялого двора, где разместились гости с юга.

Работа всё же не самая простая, но для специалиста уровня Заката давно уже рутинная. И от того вызывающая тихую тоску. Будучи ещё наивным мальчишкой (по эльфийским меркам), он мечтал, как будет служить Лесу. Участвовать в смертельно опасных операциях без права на ошибку. Проникать в полный опасных ловушек и ложных воспоминаний разум врагов эльфийского королевства, добывая из него важнейшие секреты. Ловко преодолевать их защиту, вскрывая её барьер за барьером, вычислять ложные воспоминания в поисках истинных. Наивный был, молодой. На деле же служба в оперативном отряде Тайной Стражи по большей части состояла именно из рутины. Скучной, совсем не захватывающей рутины. Уничтожить очередную ватагу разбойников, мешающих торговле с союзниками леса. Стравить два крупных племени орков, не дав им окрепнуть и перерасти в мощный племенной союз, что может стать новой Великой Ордой. Доставить в недружественные земли груз расходников для резидентов и внедрённой агентуры. Никакой воспетой поэтами и писателями романтики рыцарей плаща и кинжала.

Нет, были задания, которые действительно были похоже на то, как он в своё время представлял себе службу в Тайной Стражи. Таких, где ему доводилось работать с действительно опасными врагами, как оставаясь в тени, так и в открытую, с беспомощными пленниками. Но такие задания были редкими исключениями из общего правила, лишь подтверждающими его. Потому что, как ему хорошо объяснили в училище Тайной Стражи, в идеале проблемы для Леса нужно устранять до того, как придётся проводить сложнейшие и опаснейшие операции. Например, как сейчас. Проще и правильнее устранить амбициозного главаря небольшой ватаги налётчиков зеленокожих, чем дотянуться до горла Великого Хана, ведущего бесчисленную орду в поход. Взять под опеку и контроль талантливого одарённого ученика до того, как он, наперекор всему миру, достигнет огромного могущества и гордыне своей бросит вызов самим небожителям. Азы азов, которые, увы не всегда удаётся соблюсти. Прямо как сейчас. Когда в опасности оказался, без преувеличения, весь Лес.

И даже в таких обстоятельствах он вынужден заниматься обработкой вот таких вот случайных свидетелей из числа слуг, работников или жильцов занятого отрядом постоялого двора. Их разум был для него подобен листу бумаги, поверх которого можно было писать всё что угодно. Никакого вызова, никакого испытания для его талантов. Нет, он ни в коем случае не относился к своей работе небрежно, тщательно скрывая следы посеянных в сознании хуманш семян своих внушений. Но видит Владыка Лесов, как же это скучно! Ну, по крайней мере эти две хуманши вполне себе… приемлемы. Нет, скорее, терпимы. Созерцание их обнажённых тел не вызывает отвращения. Чего не скажешь об остальных работницах и работниках этого постоялого двора.

Взгляд зелёных глаза Заката вновь скользнул по страстно целующимся человеческим девушкам, задержавшись на упругих ягодицах пассивной обладательницы каштановых волос, что была ближайшей к нему. Её рыжая подружка как раз стиснула их обеими руками и начала с силой сжимать. Одновременно она крепко обхватила губами сосок подружки и присосалась к нему. Та, издавая тихие стоны, одной рукой зарылась в её взмокшие и спутавшиеся рыжие волосы, а ладонью второй активно натирала себя между ног. Не дворцовые служанки, и уж конечно не лучшие из работниц того борделя в Морграфе, но всё же… Всё же. «Сиськи неплохие», как сказал Первый, проникнувший в город сегодня ночью (насколько это слово вообще применимо к Ийастару), и бесцеремонно облапавший обеих служанок, которых только завели для обработки. Вернее, как он с усмешкой пояснил свои действия агентам Тайной Стражи, провёл личный тактильный досмотр. Тем самым избавив коллег от этой пренеприятной обязанности, да-да. Закат был готов поспорить, что остальных служанок тёмный так «досматривать» не станет. При мысли о других обитательницах и работницах постоялого двора, с которыми ему, предстоит работать, Закат невольно дёрнул ушами. Необходимая рутина, чтоб её. Но что поделать, безопасность превыше всего, а значит надо обработать разум каждого из здешних работников. Ладно, пора заканчивать с этими двумя девчонками.

Усилие мысли, и обе хуманши замерли на месте, прекратив взаимные ласки и испытав мгновенный оргазм. Глаза их закатились, а языки вывались изо ртов в беззвучном стоне. Кажется, для подобного пост-оргазменного выражения лица был даже специальный научный термин… А не важно. Испытанное наслаждение одновременно погрузило их простые разумы в транс, открывая его для Заката. Ещё одна мысленная команда, и обе служанки уселись на край кровати, выпрямив спины, положив ладони на колени и замерев. Прямо-таки образцовые ученицы Академиума Нейрата. Если бы их глаза не смотрели в никуда прямо перед собой, а на лицах не читалось ни единой мысли. Поднявшись на ноги, эльф приблизился к ним и аккуратно коснулся кончиками указательных пальцев их лбов. Закрыв глаза, он принялся проверять заложенные в их головы директивы и установки не замечать ненужного. Порядок. Что с ложными воспоминаниями о прошедшей ночи? Порядок. Можно отпускать. Получив мысленную команду, обе служанки рухнули обратно на кровать спиной назад, пролежали так несколько секунд, после чего встрепенулись и открыли глаза. Зевнув, рыжая повернулась на бок, потянулась, а потом резко широко распахнула карие глаза:

- Ох, зараза! Найда, вставай, мы проспали! Вставай, Фьёльд нам задаст!

- Уххх. Что? Сколько сейчас… Ох ты ж!!!

Переполошившись, девушки вскочили с кровати и стали спешно одеваться, натягивая на себя платья и исподнее. При этом они весело обсуждали прошедшую ночь, комментировали своих партнёров в постели и спорили, чей был лучше. На находящихся в комнате эльфов, а также на расставленные в ней предметы для магического ремесла, ни одна из них никакого внимания не обращала. Ни на сидевшую в углу комнаты за отдельным столиком Шелест, перед которой стояла тройка артефактных зеркал. В одном из них отражался её доверенной связной из Тайной Стражи, находившейся в Королевском Дворце, и агентесса тихо переговаривалась с ним. Девушки стояли буквально в паре шагов от неё, но при этом не видели и не слышали, словно она для них вообще не существовала.

Также как и сидевшая в противоположном углу от Шелест прямо на полу ещё одна эльфийка в одной долгополой рубахе из грубого льна. Её окружал круг из небольших камней разной формы и цветов, на каждом из которых был высечен один единственный знак. В длинных тёмных волосах эльфийки было вплетено множество цветов и трав, а на груди висело несколько связок бус из различных камушков, в том числе и весьма невзрачных, речных жемчужин, звериных клыков и когтей. Скрестив босые ноги, она неотрывно смотрела фиалковыми глазами на растущий перед ней прямо из досок пола большой гриб с ярко-красной шляпкой. Чья невидимая глазам грибница уже проросла в доски пола, потолка и стен, постепенно укрывая занятые агентами Тайной Стражи комнаты ещё одним слоем защиты. В руках она держала небольшую деревянную чашу с длинным носиком, наполненную питательным алхимическим отваром. Отточенными движениями, друидка не слишком распространённого профиля по капле подкармливала своё творение. Помимо гриба, формирующего защитную грибницу, вдоль стены у окна стоял ещё десяток горшков, в которых она успела прорастить различные саженцы. На некоторых из них уже распустились крупные цветы. А на других успели отрасти длинные шипы, смазанные маслянистым ядом.

Спешно одевшись и кое-как приведя себя хоть в сколько-то потребный вид, служанки-хумасы поспешили покинуть комнату. Не переставая обсуждать прошедшую ночь, и при этом не наступив ни на одну из линий малого ритуального круга, начерченного на сросшихся в единую ровную поверхность досках пола. Когда дверь за ними закрылась, проводивший их взглядом Закат ещё едва слышно печально вздохнул и стал готовиться ко встречи следующей служанки. Чья упитанная фигура могла бы возбудить разве что какого-нибудь гнома, те известные любители женщин в теле… Внезапно, занятый подготовкой эльф замер на месте. Шелест и друидка тоже оторвались от своих занятий насторожившись. Несколько секунд, одарённые эльфы молчали, затем переглянулись. Только что среагировала одна из нитей сигнальной паутины, которыми они укрыли подходы к постоялому двору. Очень тонкой и практически незаметной. Причём среагировала одна конкретная нить, причём трижды, с очень короткими промежутками. Не нарушение, а вежливый стук в дверь. Закат мысленным усилием через свою диадему вызвал начальника:

«Сумрак»

«Внимаю?»

«У нас гостья»

«Отлично, мы её ждали. Встречаем»

Давным-давно, ещё во времена Первого, среди лучших из агентов Тайной Стражи считалось особым шиком, признаком мастерства, появиться среди менее опытных коллег совершенно внезапно. Миновать все ступени защиты, обойти все препоны, чтобы в подходящий момент эффектно явить себя, как ни в чём не бывало. Вершиной мастерства считалось ещё и суметь встроиться в идущий разговор так, словно ты тут был с самого начала и принимал участие в беседе. Во времена же Первого эту практику прекратили, после двух инцидентов, едва не кончившихся трагедией, и одного-таки кончившегося. Основатель и первый руководитель эльфийских спецслужб тогда устроил подчинённым знатную выволочку, что вошла в анналы и профильные учебники. С тех пор, от практики «внезапных» появлений агенты отказались. Практически отказались.

Прервав связь, Дарендиль коротко кивнул находившемся в одной комнате с собой подчинённым, а сам устроил поудобнее на своём месте. А этажом ниже, в здание постоялого двора, с бокового входа зашла пожилая женщина, одетая в простое закрытое платье из серой ткани. Абсолютно типичное для простых жительниц Теократии Солнцеликого. Заметно поношенное, но чистое и аккуратное. На голове у неё была широкополая шляпа из соломы, какие носили многие обитатели Светлых Земель, что жили вблизи столицы, где вечно сияло Малое Солнце. Она спасала лицо от излишнего света, а заодно скрывала его же от взглядов окружающих. На зашедшую гостью не обратил внимание никто из работников постоялого двора. Ни сам Фьёльд, ни служанки, не чернорабочие. Лишь пара авантюристов, заканчивавших завтракать, бросила в её сторону короткие взгляды и едва заметно кивнула ей. Гостья столь же незаметно кивнула им в ответ и неспеша поднялась на второй этаж, опираясь на узловатый посох морщинистыми руками. Остановившись у занятых авантюристами дверей, она аккуратно постучала его кончиком по двери. Вернее, отстучала замысловатый сигнал. Через несколько секунд, дверь без единого скрипа сама собой открылась, и пожилая женщина всё также неспеша зашла внутрь. Когда дверь закрылась у неё за спиной, сидевший за столом Сумрак вежливо кивнул гостье:

- Мелодия.

Пожилая женщина аккуратно сняла соломенную шляпу. Под ней оказалось изборождённое глубокими морщинами лицо, выцветшие серые глаза и пергаментная кожа. Сухие тонкие губы тронуло подобие улыбки и она кивнула в ответ:

- Сумрак.

Поприветствовав командира отряда, пожилая женщина дёрнула плечами и тряхнула редкими, короткими и полностью седыми волосами. Спустя миг, её внешность преобразилась. Сухая пергаментная кожа осыпалась с лица и рук невесомым прахом, забрав вместе с собой морщины. Под тонкими слоем алхимического грима обнаружилась безупречно гладкая и белая кожа. Следом за гримом она избавилась от искусно сделанного парика и специальной шапочки, призванной скрыть её настоящие волосы. Увидев которые большинство служанок постоялого двора точно удавились бы от зависти. Густые, светло-медового цвета, они были собраны вокруг головы при помощи специальных заколок. Преобразилась и одежда гостьи. Простое и явно не новое платье из серой ткани пришло в движение, ткань его, словно живая, менялась и текла. Прошло несколько секунд, и в комнате вместо пожилой человеческой женщины стояла стройная эльфийка, одетая в облегающий цельный костюм из тонкой серой ткани, идеально подчёркивающий соблазнительную и тренированную фигуру. Вынув из волос заколки, она откинула их за спину, обвела остальных присутствующих в комнате сородичей пронзительным взглядом ярко-синих глаз. Остановившись на тёмном эльфе, гостья вежливо кивнула и произнесла:

- Первый.

Сидевший на стуле в противоположном от Дарендиля углу Луаваль также вежливо кивнул в ответ:

- Мелодия.

Остальные агенты Тайной Стражи просто молча поклонились гостье, а та едва заметно кивнула им в ответ. Признак огромного уважение и признания превосходство много более опытной коллеги. Пробежавшись глазами по всем собравшимся ещё раз, Мелодия повернулась к Сумраку и коротко произнесла:

- Сначала Вы, Сумрак.

Командир отряда молча кивнул, аккуратно встал из-за стола, снял с себя пояс с кинжалами и боевыми жезлами и медленно подошёл к гостье. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Остановившись в двух шагах от неё, он аккуратно протянул ей руки, ладонями вверх. Миг, и одним неуловимым движением Мелодия оплела их тонкой шелковистой верёвкой, а в грудь Сумрака ткнула кончиком своего посоха. Дарендиль даже не дёрнулся, лишь едва слышно выдохнул, когда от него по всему телу прошла волна света. Несколько секунд они стояли неподвижно, и ничего не происходило. Затем гостья отпустила руки агента, и опутавшая их до самых локтей шелковистая верёвка сама собой расплелась. Убрав от груди Сумрака посох, она замерла, выжидательно глядя на него.

- Я попрошу вас повернуться и оголить затылок, насколько это возможно.

Шевельнув бровями, Мелодия секунду стояла неподвижно, затем очень медленно повернулась к нему спиной, левой рукой приподняв волосы на затылке. Правой она продолжала крепко сжимать свой посох. Сумрак же плавным и медленным движением коснулся основания её шеи коротким жезлом, и по телу Мелодии точно также прошла волна света, от макушки до пяток. И тоже ничего не произошло. В этот миг, все находившиеся в помещении разом выдохнули, а повисшее в воздухе напряжение заметно рассеялось. Повернувшись к Дарендилю, гостья спокойным и холодным голосом спросила:

- Всё действительно настолько плохо?

Тот в ответ с помрачневшим лицом коротко ответил:

- Более чем.

Коротко кивнув, прибывшая агентесса приказала:

- Докладывайте.

Командир отряда в ответ лишь молча протянул ей кристалл, с заключёнными в нём образами.

- Вся информация здесь. Категория важности – чёрная.

Не говоря ни слова, Мелодия взяла протянутый ей тускло светящийся кристалл. Она сжала его в руке и прикрыла глаза. Со стороны могло показаться, что Мелодия полностью погрузилась в себя, но Сумрак и Луаваль видели, что несмотря на расслабленную позу, опытная агентесса готова в любой момент сорваться с места, в случае угрозы. Так она простояла почти десять минут, после чего сжала кристалл чуть посильнее, и тот осыпался сгорающим прямо в воздухе прахом. Открыв пронзительные синие глаза, она лаконично произнесла:

- Действительно, всё очень плохо.

Повернувшись к доске с портретами, Мелодия остановила свой взгляд на центральном, где был изображен Король-Жрец Арнуил. Несколько секунд она разглядывала его, затем с ноткой тоски и грусти проговорила:

- Я полагала, что Лес всё же решился оборвать его жизнь.

На лице не сводившего с прибывшей агентессы внимательных глаз Луаваля появилась кривая усмешка:

- Если бы. Это было бы немногим проще, но хотя бы было понятно, как и что делать.

Повернувшись к тёмному эльфу, Мелодия несколько секунд внимательно смотрела на него, потом что-то для себя решила и повернулась к Сумраку:

- Есть идеи, чего они хотят?

Встав рядом с агентессой, Сумрак указал на портрет Арнуила:

- Поскольку мы не знаем их целей, то можем только предполагать. Наиболее вероятная, по оценкам наших аналитиков, тайный захват власти, путём постепенного «структурирования» ключевых руководителей Теократии. В таком случае, Солнечное Величество самая очевидная цель. Но также наши аналитики считают, что возможность его «структурирования» близка к нулю, учитывая его практически прямую связь с Солнцеликим и личную мощь. Не говоря уже про свиту и охрану. Если учесть, что они использовали нашу заготовленную для Тиантрель легенду, куда вероятнее, что их возможной целью является Преподобная Мать.

Переведя взгляд на соседний с Королём-Жрецом портрет, Мелодия несколько мгновений разглядывала изображённую на нём женщину, с таким же пронзительным взглядом, как и у агентессы Тайной Стражи. Несколько секунд она пристально смотрела на неё, потом едва заметно покачала головой:

- Сомневаюсь, что у них есть шанс до неё добраться. Убить – да. Но провернуть «структурирование» - нет. Даже войдя в число её доверенных и любимых Детей, шанс провести подобную операцию крайне призрачен. Связь Преподобной Матери с Солнцеликим немногим уступает связи оного с Арнуилом. И она уже давно не покидает Ийастара. Будь она на полвека моложе, когда ещё занималась лично оперативной работой, тогда да, подловить её в поле, во время задания… Шансы были бы. Но сейчас…

Помолчав, Мелодия перевела взгляд на другой портрет, к которому от Преподобной Матери тянулась тонкая верёвочка.

- Она может быть промежуточной целью, при этом вообще не являясь целью для «структурирования». А вот их ненаглядная святая дева…

- Всё это гадание на птичьих потрохах, - прервал обсуждение агентов Тайной Стражи Луаваль.

Встав на ноги, тёмный эльф присоединился к ним у доски и продолжил:

- У нас слишком мало информации, из-за этого мы строим предположения, которые ни на что не опираются. Для начала, нам надо узнать побольше о той, кто выдаёт себя за нашу легенду Таирель.

Повернувшись к тёмному эльфу, Мелодия кивнула:

- Согласна. Как скоро наши хвостатые помощники соберут нужную информацию?

- Щефф обещал сделать всё возможное, но прокопать норку к обители Преподобной Матери очень непросто. Хотя, кое-что он мне сообщил уже.

- И что же?

- То, что наша одна из новых любимиц Преподобной Матушки покинула Ийастар примерно месяц назад. Но буквально накануне она вернулась в город.

- Ясно…

Задумавшись на минуту, Мелодия произнесла:

- Я предлагаю, пока мы ждём новости от хвостов, прогуляться до женской обители Первохрама. Проведём разведку, посмотрим, что к чему, послушаем. Очень аккуратно, не высовываясь. Нам нельзя вспугнуть нашу цель.

Луаваль одобрительно кивнул, позволив себе хищную улыбку:

- Поддерживаю. Возьмём только побольше расходников. В этом городе маскирующие амулеты разряжаются слишком быстро.

- Никто не мешает тебе пользоваться другими методами маскировки, Первый.

- Кроме моей внешности. Меня, знаешь ли, Мелодия, на порядок сложнее загримировать под местного жителя, чем тебя. Даже с помощью магической алхимии.

В ответ агентесса лишь пожала плечами и начала готовиться к выходу. Достав из откуда-то небольшую и плоскую баночку с кремом, она начала наносить грим заново. Луаваль же принялся подготавливать наборы различных амулетов. Помимо маскировочных, там были и те, что применялись для наблюдения и подслушивания. Сумрак же взял со своего стола небольшую карту, на которой был изображён центральный сектор Ийастара, и протянул её тёмному эльфу:

- Постарайтесь разместить следящие амулеты здесь и здесь. Если сможете, то ещё и здесь. Но только если будете уверены, что их не обнаружат. Нам нельзя тревожить солнцепоклонников. И поищите место, где можно было бы свить гнездо для наблюдений.

- Хорошо, попробуем.

Через час, постоялый двор покинула пожилая женщина в ношеном сером платье. По-прежнему никем из его работников и постояльцев не замеченная. Одновременно с ней через крышу его покинула смутная и почти неразличимая тень. Словно марево над землёй в жаркий день. Вместе, но разными путями, они двинулись в сторону сердца Ийастара.