Измена. Его вторая семья (СИ)

10

Сердце ухает куда-то вниз и замирает, покрывшись изморосью страха.

В животе порхают бабочки, но радость омрачена тревогой.

Как же не вовремя…

Я уже и не думала, что мне вообще удастся. А значит, теперь нужно думать не только о себе. Снова.

Постараться изо всех сил сделать все от меня зависящее, чтобы этот малыш выжил. Хотя бы не нервничать.

Хотя сказать очень просто, сложнее сделать.

Кладу ладони на пока еще совершенно плоский живот. В душе разрастается робкое ощущение случившегося чуда.

Нет, этого малыша я ни за что не потеряю. Он дан мне на радость, ею и останется. Он будет только моим и ничьим больше.

У его отца уже есть семья, пусть к ним и возвращается. На двух стульях не усидеть, как ни старайся.

Трель дверного звонка заставляет вздрогнуть и опомниться. Подскакиваю с края ванны, выбрасываю тест в унитаз и поспешно смываю. Никто не должен знать… никто. Это только моя тайна.

Игнат не достоин ее знать, он не достоин этого ребенка.

Предатель. Я не позволю ему даже коснуться этого малыша, муж никогда его не увидит.

Да и мужем Игнат будет недолго. Разведусь при первой же возможности.

Новость заставляет взять себя в руки и начать соображать трезво. Мне нужно уходить, пока муж на работе.

Без него это будет сделать куда проще. Лишние нервы мне ни к чему.

У двери кто-то продолжает трезвонить. Кого там принесло? Я никого не жду…

И всё же иду в прихожую, вспомнив, что это может быть Валя. А она ненавидит долго торчать под дверью.

Поэтому забываю посмотреть в глазок. Зря.

Лучше бы я притворилась, что меня нет дома…

На пороге стоит свекровь — невысокая полная женщина под шестьдесят, с короткими рыжими волосами и колючими глазами.

С самого начала я окрестила ее коршуном из-за острого взгляда и крючковатого носа. Галина Ефремовна на всех смотрит свысока, несмотря даже на свой незначительный рост.

— И тебе здравствуй, милочка, — протягивает она неприязненным дребезжащим голосом, который всегда вызывает у меня мурашки.

Свекровь очень напоминает одну из моих самых нелюбимых учительниц, которая гнобила меня всю старшую школу. Уж не знаю, чем я той не угодила.

Вроде на сына ее не претендовала.

Судя по всему, свекровь невзлюбила меня именно по этой причине.

— Игнат на работе, — отвечаю на ее токсичное приветствие.

Лебезить перед этой женщиной я не намерена. Слишком хорошо знаю ее ко мне отношение, как и то, что Галина Ефремовна прекрасно осведомлена о грехах своего сына.

Знала и молчала… хотя по логике могла бы рассказать, если уж так хотела от меня избавиться.

Видимо, Игнат запретил.

Теперь то уж что разговаривать?

— Я знаю, что он на работе, — бросает незваная гостья.

Причина ее появления мне не ясна.

Она отодвигает меня с дороги и заходит в квартиру, как к себе домой. Беспардонно и по-хозяйски, как привыкла.

Идет на кухню, мимоходом окидывая пространство комнат цепким взглядом коршуна. Не сомневаюсь, разглядела каждую пылинку и соринку.

Но кухня — ее любимое. Помнится, по первости, когда я наивно верила, что смогу стать для нее любимой дочерью, то вовсю пыталась угодить. Намывала квартиру по три раза в неделю, готовила шикарные обеды, чтобы порадовать свекровь, позвав ее в гости.

Но вскоре поняла, что это бесполезно. Не в коня корм. Та не ценила моих усилий. Моей тщательной уборки она не замечала, демонстративно проводя пальцами по заведомо стерильным поверхностям. Мол, недостаточно чисто.

И стряпня моя ей не нравилась. Сразу же после еды женщина по пунктам высказывала, что с ней не так. То пироги не пропеклись, то суп пересолен, то студень слишком жидкий.

Ни слова похвалы я не услышала от нее за все эти годы.

— Поговорить с тобой хочу, — она усаживается на диван, закидывая ногу на ногу.

Мысленно закатываю глаза. Хочет она, королева… Мне что свекровь, что ее сын теперь до омерзения противны.

Но что делать, если когда-то я оказалась настолько наивной, что за внешним лоском не разглядела внутреннюю гниль этих людей?

Кто виноват?

Стою в дверях кухни, опершись плечом о косяк, смотрю на нее спокойным взглядом. Раньше я бы вся извелась от тревоги, чего этой женщине опять от меня нужно?

Но сейчас ее появление мне по боку. Моя тайна будто подарила мне некий внутренний стержень, который помогает держать спину ровно.

Я теперь не одна. Нас двое против всего мира. Я, и моя маленькая долгожданная радость.

— Ну говорите, — вздыхаю, глядя мимо нее в окно, за которым занимается сумрачное осеннее утро.

И не лень же ей было тащиться сюда в такую рань.

— А ты осмелела, — усмехается свекровь, окидывая меня взглядом, — раньше, помнится, на цыпочках вокруг меня носилась. А сейчас что?

— А сейчас поняла, что вы не стоите хорошего отношения.

— Ишь как ты заговорила… не после ли того, как про Вику узнала?

Сжимаю зубы, понимая, что мирной эта беседа не будет. Так пусть выкладывает, зачем пришла, и укатывается отсюда.

Мне еще вещи нужно успеть собрать, пока муж не вернулся.

— Зачем вы пришли, Галина Ефремовна? — спрашиваю максимально ровным тоном.

Не стану показывать ей лишних эмоций. Нервничать мне нельзя.

Она со вздохом откидывается на спинку кухонного диванчика.

— Предложить тебе хочу кое-что интересное, — отвечает, щурясь в сторону раковины, на краю которой красуется невымытая с вечера чашка.

— Что именно?

Женщина еще ничего толком не сказала, а я уже чертовски устала от ее присутствия.

— Детей, — усмехается та, — своих ты родить не смогла, так воспитаешь чужих. Выполнишь, так сказать, свой материнский долг. Ты же знаешь, про каких детей я говорю, верно?