Измена. Его вторая семья (СИ)

Эпилог

— Как она умудрилась сбежать? — ахаю удивленно, — ведь Вика не может даже ходить…

Муж пожимает плечами, доставая из духовки разогретый мясной пирог.

— Наверное, на костылях, — смеется, — только представь себе эту картину…

Но я не разделяю его веселья.

— Как, Нат? Кто ей помог?

Он смотрит на меня с улыбкой и принимается раскладывать еду по тарелкам.

— Кто-то помог. Какая разница?

Качаю головой. Какая поразительная беспечность…

— Ты забыл, кто она? Забыл о ее связях? — беспокойство нарастает.

Но Нат не выглядит обеспокоенным. Скорее наоборот. Он решает успокоить и меня:

— Такое не забудешь, Машунь. Поэтому теперь за ней всегда следят мои люди. А сбежала она потому, что ей предъявили обвинения в организации нападения, а также по еще нескольким очень неприятным статьям.

Удивленно разглядываю его лицо, позабыв про пирог.

А кто-то, я погляжу, времени зря не терял…

— То есть, — уточняю, — ты знаешь, где она?

Он непринужденно кивает, усаживается за стол и принимается за еду.

Остается только восхищаться.

— Она ничего тебе не сделает, родная, я же обещал. Ешь, тебе теперь нужно есть за двоих. А ты и за себя то забываешь.

Смотрю на этого мужчину, на его серо-зеленые глаза и залегшие под ними тени, на легкую щетину и чуть взлохмаченные волосы.

И он смотрит в ответ с таким выражением, что по спине ползут щекотные мурашки.

— Ты не представляешь, как я скучал по нам, родная… — шепчет вдруг хрипло, — прости меня за всё.

Киваю медленно, понимая, что давно простила. Да и не в чем было винить.

Любимым прощают всё, даже если они виноваты в гораздо большем, чем желание уберечь близких людей от лишних проблем.

— И ты, — выдыхаю, — прости меня тоже, Нат. За то, что не смогла понять тебя, не увидела тебя настоящего, не поверила. Мне действительно было проще развернуться и уйти, чем выслушать.

— Так я ничего тебе и не сказал, родная, — хмурится муж.

Его большая ладонь тянется через стол, чтобы накрыть мою.

— Я должна была понять… — настаиваю, — но не поняла.

— Ты не всевидящая, забудь. Мы это переживем, уже пережили. Теперь нужно думать о том, что впереди. Кто старое помянет...

Я понимаю, что он прав и разрешаю себе отпустить прошлое. С плеч словно падает тяжелый груз, и я наконец могу жить дальше.

Жить, улыбаться, быть счастливой. Потому что рядом он, мой любимый муж. Который никогда не предавал, был верен мне каждый день.

Мой драгоценный, моё всё.

Вика попыталась прорваться через границу, но ее задержали. Ко всем остальным обвинениям добавились и обвинения в провозе запрещенных веществ.

В общем, падать еще ниже этой женщине было просто некуда.

Через месяц она пошла по суд и получила сколько-то лет заключения и нехилый штраф.

Валентин Андреевич тоже сел за попытку отравления, и за другие грехи, которые Нат не желал мне раскрывать, уберегая от лишнего стресса.

И за это я была ему безумно благодарна. Слишком много переживаний на меня свалилось за последнее время. И больше не хотелось.

Я верила, что самое страшное мы в своей жизни пережили, а впереди только лучшее.

И жизнь подтверждала эту веру.

Нат купил Вале квартиру. Небольшую, но уютную. Разумеется, он не сказал, что она теперь её. Признался в декабре на ее день рождения. До этого момента Валя наивно думала, что живет в арендованной и, скрепя сердце, разрешала нам за нее «платить».

Но, когда узнала, что квартира оформлена на нее… Я навсегда запомнила это ошарашенное лицо.

А потом она заплакала и бросилась нас обнимать.

Никогда не видела сестру плачущей. Это был очень трогательный момент.

Почти такой же трогательный, как первая встреча Ната с его маленькой дочкой.

Анютка родилась на утро в его собственный день рождения.

Все время родов он провел со мной. Держал за руку, считал схватки, утешал, мял поясницу, когда просила.

А потом взял на руки наше крошечное чудо, невесомо поцеловал в ярко-розовую макушку, и я разглядела слезы в его красивых усталых глазах.

Наверное, это и было то самое счастье, ради которого мы держались друг за друга, как двое утопающих в бурном потоке чего-то страшного.

Но мы выплыли и вот теперь получали свою заслуженную награду.

Глядя, как муж баюкает в своих больших ладонях крошечную малышку, я окончательно поняла, что дверь в прошлое закрыта.

Оно нас больше не побеспокоит. Всё.

Мы больше не заговорим о том, что пережили. Пусть это останется там далеко. Кто старое помянет…

Жизнь наладилась и вошла в прежнюю колею. И теперь мой муж был только моим двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять в году.

А если и отлучался, то я всегда знала, где он и с кем.

Но, если случалось так, что не знала — даже не думала переживать. Потому что доверяла мужу, как себе.

Я занималась нашей малышкой. Она росла очень похожей на отца, только глаза у нее были мои. А еще через год у нас родился сын — копия Ната.

Валя дала мне прозвище — ксерокс. Я только посмеивалась. Это было не так уж далеко от правды.

Когда-то я потеряла двоих, и теперь снова их обрела.

Еще я думала, что потеряла мужа, но ошиблась.

Он никогда не был мне ближе, чем сейчас. Обнимая меня при каждой встрече, нянча наших детей.

Из Ната получился великолепный отец. И порою я задавалась вопросом — за что мне так с ним повезло? Заслуживаю ли я такого мужчину, как он, его любви?

А потом видела его глаза и понимала, что да. Как может быть иначе?

Ведь я тоже делаю его по-настоящему счастливым.