Измена. Его вторая семья (СИ)

31

— Я не собираюсь выяснять с тобой отношения! — выдыхаю сквозь стиснутые зубы, — думай, как хочешь. Считай меня, кем хочешь, воля твоя. Меркантильная зажравшаяся замарашка. Именно так называла меня твоя мать в одну из недавних наших встреч. Думаю, теперь ты того же мнения. Ну что ж, мне все равно!

Поднимаюсь, иду с пакетом к двери, но Нат стоит там и не думая отступать в сторону.

— Что, все равно не хочешь, чтобы я уходила? — усмехаюсь, — парадоксально, Нат. Я же меркантильная замарашка, ну чего же ты? У тебя есть распрекрасная одноногая Виктория, которая за тебя любой глотку перегрызет. И готовый комплект детей, даже рожать не надо. Присмотрись, чем не вариант?

Он не оценивает моего сарказма. Смотрит холодными глазами. В них лед, а в моих — агония.

И у каждого своя правда. Только вот его правда никак не вписывается в мою.

Нат кривит губы, не отводя пугающего взгляда от моих губ.

— Ты тоже можешь говорить, что хочешь, делать, что хочешь. Ты все равно никуда не уйдешь, Машунь. Ты моя телом и душой. В тебе мой ребенок, а я… — он поднимает руку, чтоб положить ладонь мне на макушку, — вот здесь.

Стряхиваю её с себя, нервно шагая назад.

— Размечтался… ты так переживаешь по поводу Бориса, — огрызаюсь, — а не задумался, что это вполне может быть его ребенок, м-м?

По мужскому лицу пробегает тень. Всего на мгновенье, и мне тут же становится не по себе оттого, что я это сказала.

Но я ничего не могла с собой поделать. Я не настолько сильная, чтобы просто заставить себя захлопнуть рот и терпеливо слушать все, что он говорит.

Этот предатель.

Это он все испортил, он поломал! А пытается вывернуть так, будто здесь есть часть и моей вины!

Либо он совсем уже отчаялся, либо я не знаю, что… В его стальных глазах мелькает проблеск боли, и я кусаю губы. Ну уж нет! Я на это не поведусь.

— Отойди! — толкаю его в сторону и иду в прихожую.

Быстро обуваюсь.

Ребенок… это не ребенок для него, не маленькое драгоценное чудо, а средство для манипуляции мной.

Да что с ним не так??

Хотя, кажется, знаю. Наверное, в подобной семье нельзя было вырасти иным. Какой-то изъян рано или поздно пробился бы наружу.

Выхожу за дверь и торопливо шагаю к лифту. Тот далеко на верхних этажах, а мне хочется оказаться вне этого дома как можно быстрей. Поэтому спускаюсь по лестнице.

За спиной щелкает замок двери и раздаются шаги. Нат идет следом.

Ну зачем? Для чего? Хочет продолжить выяснения отношений уже при свидетелях?

Так интереснее, или что?

Поэтому я тороплюсь. Благо, самочувствие позволяет. Во мне плещется чистый адреналин.

В раннее субботнее утро на улице пусто… за исключением двух амбалов, шагнувших прямо ко мне, стоило показаться из подъезда.

Ахаю, отступая назад, и тут же упираюсь спиной в грудь мужа.

Тот ориентируется молниеносно, убирая меня к себе за спину.

Я узнаю этих мужчин. Это они… те самые, кто избили Валю! Страх заставляет сердце биться быстрей.

Крепче вцепляюсь в пакет, выставляя его перед собой, как щит.

Но муж куда надежнее, и он намерен меня защитить.

— Что забыли здесь, господа? — бросает им зловеще.

Они хмуро молчат, переводя взгляд с меня на него и обратно. Понимаю, что с двумя ему не справиться. Нужно что-то срочно предпринимать! Что??

Видимо, Викуся сильно обиделась на обещание сломать ей вторую ногу и сделала ход конем.

Какая предприимчивая девушка… просто гений-организатор преступной деятельности. Любого неугодного пустит в расход. Даже несговорчивого мужчину.

Я не успела испугаться.

Нат не стал ждать нападения, напал первым. Резким выпадом послал в нокаут первого и стремительно вмазал в висок второму. Бугаи разлетаются по сторонам.

На меня брызгает кровью. Кажется, она появилась из его разбитых костяшек…

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. В воздухе витает отвратительный запах ржавчины. Именно так пахнет свежая кровь. Солью, ржавчиной и болью.

На моем светлом свитере россыпь алых капель — как ягоды рябины на снегу.

Нат берет меня за руку. Заглядывает в глаза. Его зрачки расширены.

— Испугалась? Ну ничего, моя маленькая, все хорошо, идем домой, да?

Я не могу ему ничего ответить, все еще в ступоре. А бугаи между тем медленно поднимаются с асфальта. По крайней мере один точно зашевелился… Кажется, они во что бы то ни было хотят отработать свой гонорар.

Сколько, интересно, в их прайсе стоит ударить девушку?

Муж берет меня за руку и ведет в сторону лифта. Я не сопротивляюсь. Меня трясет от страха.

Хоть когда-нибудь у меня начнется спокойная жизнь? Когда-нибудь я перестану оглядываться, а идя по улице перестану бояться за свою жизнь и благополучие близких людей??

С этой Викой нужно что-то делать, причем срочно.

Пока поднимаемся обратно на лифте, Нат приобнимает меня за плечи, другой рукой что-то быстро набирая в телефоне. Костяшки на его пальцах разбиты. С них капает кровь, и у меня снова кружится голова.

Нет, это не жизнь, это какой-то криминальный триллер. За что мне это все? Для чего? Чтобы что?

Нат со вздохом прячет телефон в карман. Не сомневаюсь, вскоре этих мордоворотов уберут от двери.

— Почему ты позволяешь ей все это творить? — спрашиваю, заикаясь от волнения.

Губы дрожат. Но вопрос риторический. Ясно и так, с чего эта женщина так обнаглела. Потому что ей никто ничего и не запрещал. И даже не накажут. Так, пожурят любя.

— Ничего подобного она больше не вытворит, — обещает муж мрачно.

И я вижу по его глазам, по напряженной шее и сжатым губам — он сделает все, чтобы выполнить обещанное.