Измена. Его вторая семья (СИ)

33

В телефоне давно короткие гудки, а я всё сижу, приложив его к уху.

Мне нужно приехать к ней?

Ну уж нет, я от прошлого раза толком не отошла. И снова заявиться в тот дом?

Нат возвращается через несколько минут. Не подходит. Смотрит испытующе, прислонившись к дверному косяку.

Ждет реакции на свои слова.

Но у меня в голове полный хаос. Я не знаю, как разгрести его всего за несколько минут.

Слишком долго это все копилось. Росло, как снежный ком.

Качаю головой, поднимаясь с дивана, и иду в спальню, чтобы переодеть запачканный свитер. Валя меня ждет.

Если останусь в этой квартире хоть ненадолго, то сойду с ума.

Нат никуда не ушел. Он все там же, смотрит на меня, когда выхожу из спальни, уже переодевшись.

Больше не дрожу. Приказала себе успокоиться, потому что сестре нужна моя поддержка. Не стоит, чтобы она видела меня такой.

— Ну и куда ты? — муж идет следом за мной в прихожую.

— К Вале, — обуваюсь неспешно, беру сумку.

— Что, нечего мне сказать?

Поднимаю взгляд на его спокойное лицо.

— Мне трудно, прости. Не могу.

Нат вздыхает и тоже обувается.

— Подвезу.

Я не возражаю. Пусть везет. Все-таки даже с ним мне сейчас будет куда спокойней, чем одной.

Молча спускаемся на лифте, выходим из подъезда и идем на парковку. Разумеется, здесь никого. От бугаев осталась только кровь на асфальте и неприятные воспоминания.

Видимо теперь, когда ни Нату, ни его семье не угрожает преступный синдикат, он сам может быть хозяином своей жизни.

Впервые за долгое время.

В ужасе осознаю, что его отец подставил не только себя. Сначала согласившись взять сомнительные деньги, а потом согласившись и на сомнительную сделку.

Обманывал всех, а с чем остался в итоге?

Каков результат? Счастлив ли он теперь, при всех своих деньгах?

Спрашивать, разумеется, не стану. Этот человек мне омерзителен.

Чужую душу не понять, но я бы на его месте лучше продала бизнес, чем согласилась на отвратительную авантюру.

Изменять собственной жене, чтобы оправдать свои мутные схемы. Заставлять сына играть любовь с чужой любовницей, изображать отца чужим детям, обманывать меня…

По телу бегут ледяные мурашки. На мужа не хочется даже смотреть.

Я гляжу в окно на асфальт, на равнодушные фонари и на прохожих.

У каждого в жизни своя беда, свои проблемы и заботы, как и у меня.

Кому-то не хватает денег, кому-то любви, кому-то тепла близких людей.

Мне не хватило доверия собственного мужа.

Он посчитал меня недостойной знать, не посвятил в семейную тайну.

Что ж, пусть так. Сейчас уже все равно, момент упущен, причем слишком давно.

Теперь уже ничего не изменишь. Время не обратить вспять.

— Маша, — голос мужа звучит привычно спокойно, почти равнодушно.

Видимо, за столько лет обмана поднаторел в актерских качествах.

Но я молчу. Мне не хочется с ним разговаривать, не хочется на него смотреть и говорить с ним.

Я бы и не поехала никуда в его компании, да спорить снова тоже не хотелось.

К тому же Вика так никуда и не делась. Пусть ее опасный отец сгинул, но у дочурки остались связи, поэтому я все еще не в безопасности.

А значит придется какое-то время провести в компании своего обманщика-мужа.

— Маша, — повторяет, — как долго планируешь молчать?

От его спокойного голоса мне не по себе. Хотя ему, возможно, это спокойствие дается не так легко.

Даже не хочется думать, через что ему пришлось пройти по воле отца. Его вынудили обманывать, поставили в такое положение, из которого не выпутаться — в любом случае окажешься в проигрыше.

И Нат это знал.

Откажись он от аферы с Викой, та наверняка нажаловалась бы папашке, что подопытная семейка отказалась ее развлекать. И тогда мафиози принял бы страшные меры.

А расскажи Нат мне всё с самого начала, я бы покрутила пальцем у виска и ушла в закат. Потому что это ненормально.

Тогда, пять лет назад, я любила его недостаточно, чтобы все это понять.

И я сейчас не до конца понимаю…

Но неужели за все эти годы он не нашел с Викой общего языка, не захотел стать ближе? Неужели она не пыталась его соблазнить?

Никогда не поверю.

Возможно, он даже соблазнился, не зря она с такой уверенностью разговаривала со мной тогда, пока Валя эту уверенность ей не убавила.

Авто тормозит у больницы. Тут же выбегаю наружу и тороплюсь на ресепшен. Меня записывают в журнал и приглашают в палату.

Нат за мной не идет. Остается ждать в холле, и я этому рада.

Хоть несколько минут не ощущать на себе его полный ожидания напряженный взгляд.

Потому что мне нечего ему сказать. Да, он рассказал истинные причины своего поступка.

Только это совершенно ничего не меняет.

Валя спит. Сажусь рядом с ней на кресло, смотрю в ее безмятежное лицо.

Счастливая… что-то подсказывает, что я больше никогда не засну таким безмятежным сном. Не в ближайшее время точно.

Выхожу из палаты, чтобы найти ее лечащего врача. Тот узнаёт меня издалека и подходит сам.

— Через пару дней Валентина может продолжить лечение дома, — сообщает, поздоровавшись, — анализы в норме, серьезных повреждений нет.

Я расслабленно выдыхаю. С души падает часть огромного груза. Хоть что-то идет так, как хочется, хоть в чем-то повезло.

Улыбаюсь и благодарю со слезами на глазах.

В последнее время я на себя не похожа из-за излишней эмоциональности. Глаза все время на мокром месте.

Вот и единственная за долгое время хорошая новость выбивает из колеи. Отхожу в сторону, чтобы вытереть слезы прежде, чем вернуться в палату к сестре.

Вижу Ната. Он все-таки поднялся на этаж. Зачем? Переживал, что сбегу от него через черный ход?

Мужчина выглядит странно. Идет, пошатываясь, походка деревянная, плечи непривычно напряжены.

Смотрю на него удивленно. Что не так?

Нат подходит ближе, сжимая в забинтованных ладонях телефон. Смотрит на меня сухими глазами и сообщает тем же до ужаса спокойным голосом:

— Мама умерла.