Измена. Его вторая семья (СИ)

21

Замираю, мечтая оказаться подальше отсюда.

Чем дальше, тем лучше. Кажется, они меня учуют… а учуяв, затащат в ту грязь, в которой копошатся сами, и я уже никогда от нее не отмоюсь.

— Поиграйте на заднем дворе, котята, — слышится голос свекра.

Он пытается звучать мягко, но я слышу напряженные нотки. Видимо, настолько его выбил из колеи ответ сына.

Выходит, Валентин Андреевич хотел всех контролировать, держать в ежовых рукавицах и командовать, как кукловод.

Но Нат сделал по-своему.... Договорился с матерью. И та, как владелица, продала ему контрольный пакет акций.

Свекор остался с носом.

Даже улыбаюсь невольно, представляя, что он сейчас чувствует. И что он теперь может сделать? Чем пригрозить?

Неужели Галина Ефремовна подозревала, что муж неверен?

Дети с воплями уносятся на задний двор.

Снова знакомо скрипит плетеный диванчик, но никто не торопится нарушать молчание.

Валентин явно переваривает услышанное, Игнат злится… даже отсюда я чувствую исходящие от него волны негатива.

Хочется подняться и выглянуть из окна, да, боюсь, заметят.

Мне интересно увидеть, как смотрит муж сейчас на Вику. Всё тем же взглядом, что смотрел тогда в парке аттракционов?

Я помнила его мягкую улыбку, обращенную на эту обладательницу фейковых ресниц и чересчур надутых губ. Будто он ее на самом деле любит.

Но тогда это не сходится со словами свекра и мужа.

Я уже не понимаю, где здесь ложь, а где правда. Кажется, что врут все, просто кто-то больше, а кто-то меньше.

Мне нужно уходить отсюда… Обнимаю себя руками, зябко ежась, хотя в прихожей тепло.

Мне просто не по себе от отвратительной ситуации, в которой я оказалась.

В душе свербит странное чувство.

Неужели свекор прав? Все это время я была избалованной женой, сидящей на шее у состоятельного мужа. Жила, в ус не дула, ни о чем не переживала.

А он лишь оберегал меня от проблем и зарабатывал на мою безбедную жизнь.

И я в таком освещении, выходит, еще и виновата тем, что не поняла мужа, не простила?

И на самом деле я просто неблагодарная тварь? Ведь на это Нат недавно намекал?

— Ну что, дорогуша, — вздыхает наконец Валентин, — ты готова расстаться с детишками?

Та фыркает негромко.

— Давно, — отвечает лениво, растягивая слова, — о сумме мы с Натом договорились.

— Ну и прекрасно, — отзывается свекор, — и насчет молчания тоже, полагаю?

— Разумеется…

Я поморщилась от тоненького девичьего голоска, который давила из себя Виктория. Со мной она общалась совсем иным тоном. Этих звенящих заискивающих ноток там не было и в помине.

Только что-то она лукавит, причем нагло.

Если Игнат обещал ей заплатить за детей, чтобы та отказалась от родительских прав, то какого черта она приходила ко мне?

Зачем требовала бросить мужа?

Видимо, у нее на Игната далеко идущие амбициозные планы. А он не так уж и равнодушен, как хочет казаться.

Иначе не позволил бы этой женщине так себя вести.

Я просто чего-то не знаю. Разумеется. И никто не собирается меня посвящать. Зачем?

Я играю свою роль в чужой партии. Роль удобной безмозглой жены, которая и слова не может сказать против.

Жениться на Вике Игнат не хочет. И правда, зачем ему эта потасканная женщина в роли жены? А вот проводить с ней не обязывающий ни к чему досуг… Ведь он так и не рассказал мне, чем занимался неделями рядом с ней.

Именно потому и молчал, а не потому, что я могла рассказать обо всем свекрови.

Галина Ефремовна может хамоватая и беспардонная, но не дура. Не сомневаюсь, она подозревает, чьи это дети.

Потому и хочет сплавить их с глаз долой.

Вполне возможно, Вика шантажирует и ее. Или у свекрови проснулось женское чутье.

Вряд ли любовница свекра такая уж прекрасная актриса, чтобы не выдать себя ничем.

Слишком тонкий лед…

Тяжело дышу, кусая губы. От волнения спина становится липкой, а колени слегка подрагивают.

Жаль, я не моя сестра, и у меня нет столько смелости. Ну, или бесстрашия.

Чтобы предъявить всей собравшейся компании их грехи.

Да только смысл? Разве упрекнешь змею в том, что она кусается?

Ведь на то она и змея, это ее натура.

Медленно поднимаюсь на ноги. Нужно уходить, пока они меня не заметили.

С улицы несется недобрый голос мужа.

Кажется, он что-то выговаривает Вике, а та оправдывается тоненьким детским голоском. Фальшивым, как и вся она насквозь.

Но я уже не слышу, о чем речь. Кровь шумит в ушах, я слишком переволновалась. Уже тысячу раз пожалела, что сюда приехала.

Надо было остаться у Вали, или поехать в общежитие.

Приехав сюда, я ничего не добилась.

Только узнала очередные грязные подробности, которые знать не стремилась.

Здесь должен быть выход на задний двор… но ведь там дети? Черт. Я в ловушке.

Судорожно дыша, в панике оглядываюсь. Отсюда никуда не деться. И если кто-то вдруг захочет войти… к примеру те же дети забегут на кухню, чтобы выпить стакан воды.

С заднего двора как раз слышатся приближающиеся шаги. Так и есть, дети!

Торопливо поднимаюсь по лестнице наверх.

Иду по коридору второго этажа, в панике соображая, где можно скрыться на время. Пока гости не отправятся восвояси.

Толкаю первую попавшуюся дверь и вижу спальню.

Мне не повезло.

Комната не пустует. В кресле рядом с кроватью сидит Галина Ефремовна.

Склонив голову, она прячет лицо в ладони, и ее плечи содрогаются от рыданий.

Доносятся сдавленные всхлипывания и горестный вой.

Замираю на месте, а через мгновенье свекровь поднимает на меня заплаканные глаза.

— Ты?? Ты что тут забыла?