Измена. Его вторая семья (СИ)

16

Взвизгиваю и кидаюсь на помощь, забыв про все на свете. И про беременность, и про то, что я слабая маленькая женщина против двух отморозков.

Они напали на девушку! Как твари, со спины, ударив в живот!

Задыхаюсь от возмущения и злости. Перед глазами встала алая пелена. А рядом, как назло, ни палки, ни камня…

Хочется порвать гадов ногтями на лоскуты, хотя где-то на дне сознания маячит мысль, что порвут скорее меня, и вскоре мы вместе с сестрой будем валяться на асфальте.

Позади вдруг раздается скрип тормозов и грубый окрик. Это Игнат.

Бугаи решают не продолжать, вдруг резко передумывая.

Согнувшись, Валя бледнеет, держась за живот и дыша через раз. Сумка летит на асфальт.

Держу сестру, не давая ей упасть. Уроды, напавшие на беззащитную девушку, срываются с места. Бегут к машине и запрыгивают в нее буквально на ходу.

Мельком вижу усмехающееся лицо Вики. Она выворачивает руль, и тонированное авто в секунды скрывается из виду.

Номер у него заклеен… И как я раньше не заметила?

Вот же гадина… отомстила.

Игнат оказывается рядом секунду спустя. Вскоре слышу его серьезный голос, диктующий адрес. Он вызывает скорую.

Я веду Валю в сторону ближайшей лавочки.

— Кто это был? — спрашивает муж требовательно, — Валя, кто? Ты их знаешь?

— Друзья твоей любовницы, — отвечаю нервно, усаживая сестру на твердую поверхность, — сама красотка постеснялась засветить личико. Машину видел?

Он поджимает губы. Похоже нет, я отвлекла на себя всё его внимание.

Что ж, может на камерах будет видно Вику… хотя, не зря она не высовывалась из машины. Наверное, знала расположение камер, чтобы не оказаться замеченной.

А смысл? Я же все равно расскажу.

Только что мы ей сделаем? Заявлению в полицию подадим? И что ей впаяют? Штраф в полторы тысячи за хулиганство?

Кого-то вообще привлекали за подобное, если у заявителя нет никаких связей в нужных ведомствах?

— Валя, ты как? — шепчу, гладя девушку по руке.

Та судорожно дышит, по бледным щекам текут слезы.

— Нормально, — хрипит, — просто не ожидала… не надо скорую.

— Надо, — уверяет муж, — мало ли что.

Меня слегка потряхивает. Сердце бьется где-то в горле, руки дрожат. Эту ситуацию я никак не могла предвидеть, хотя уговаривала Валю, но та меня не послушала.

Девушка начинает розоветь и даже пытается выпрямиться, но затем снова сгибается, тяжело дыша.

Игнат отходит на несколько метров. Слышу, как он негромко общается с кем-то по телефону:

— Буду позже, замени меня на созвоне.

Затем набирает кого-то сразу после, и я вздрагиваю от его низкого ледяного голоса. Такого зловещего, что становится почти физически дурно от его слов:

— Ты что творишь? — рычит Игнат в трубку, отойдя на приличное от нас расстояние, — какого хрена, Вика?

Кусаю губы, невольно прислушиваясь. Голоса Вики я, разумеется, не слышу.

На что она вообще надеялась? Дурная… Одно дело, когда дерутся две женщины, и совсем другое, когда нападает мужчина.

Двое мужчин.

А я? На что надеялась я?

Валя начинает потихоньку оживать. Только морщится страдальчески, трогая живот.

Эти твари не постеснялись ударить со всей силы.

Во двор въезжает скорая, Игнат убирает телефон и машет водителю. Тот паркуется рядом, и через минуту к нам подходит пара фельдшеров в форменных жилетах.

Смотрю искоса на мужа, деловито объясняющему водителю скорой, куда везти Валю.

У него есть любимая клиника, где мы с ним постоянно наблюдаемся. Очень недешевая… я бы даже сказала, баснословно дорогая. Но и сервис на высоте и обследования делаются по щелчку пальцев в лучшем виде.

Сестру он, видимо, тоже хочет туда пристроить.

Какая щедрость. Особенно после того, что она ему наговорила.

Со мной и Валей Игнат всегда такой. Ничего и никогда не жалеет. Даже странно.

Впору задуматься, что он вообще нашел во мне, той оборванной студентке пять лет назад.

Что зацепило его, красивого обеспеченного мужчину, уже находящегося в отношениях, что он пожелал повернуть свою жить на сто восемьдесят градусов?

Жениться, поменять планы, наплевать на мнение матери? Ведь это совсем не союз того уровня.

Деньги обычно женятся на деньгах.

Тогда я поверила в сказку и любовь. Наивно полагала, что мне повезло встретить своего принца, который решит все мои проблемы и увезет в лучшую жизнь на белом коне.

Но сейчас я уже очень сильно сомневаюсь.

Меня-то он увез, но при этом не переставая катать другую и рожать вместе с ней детей. Другую, которую не любит.

Мне не понять.

И уж точно не простить.

Пока вокруг суета, меня накрывает мыслями, и время словно замедляется.

Валю грузят в скорую, иду за ней. Игнат садится в машину, и я уже знаю, что он поедет за нами, чтобы проконтролировать.

Он такой, ему всегда и всё нужно контролировать. И справляется он с блеском. Не зря добился таких успехов в карьере.

Вот только…

Что делать мне? Закрываю глаза, держу сестру за руку, сидя рядом с ней на жесткой сидушке в салоне медицинской машины.

Лечь на каталку она отказалась.

— Все хорошо, — хрипит сестра через силу, — пройдет. Просто нужно обезболивающего выпить.

— И обследоваться, — вздыхаю, — на всякий случай.

Валя кивает обреченно, осторожно кладет голову на мое плечо и всхлипывает горько:

— Ты была права, не стоило мне лезть на рожон, вот и поплатилась за свою дурость. Не стоит вообще связываться с такими людьми. Это ведь не люди, а звери какие-то…

Легонько глажу ее по волосам.

А Игнат вот связался.

Где Вика взяла этих мордоворотов? Не родственники ли? Или наняла кого?

Хватило же ума. Игнат ее за это не похвалит.

Хотя Вале он ничего не сказал насчет ее вчерашней драки.

Так зачем нужно было заводить с этой женщиной детей, если он к ней ничего не испытывает?

Неужели потому, что она… может родить, а я нет?

Допустим, сына они зачали еще до меня, но дочь? Видимо, к тому времени Игнат понял, что я родить не смогу, а мать из Вики оказалась никудышная.

Или просто разлюбил.

Только рассказать мне о ней так и не смог. Слишком далеко все зашло.

Ждал непонятно чего… может, чтобы я узнала сама?

А потом посмотрел бы на реакцию и решил, что делать с этим дальше.

И вот решил… не придумал ничего лучше, чем предложить мне воспитывать чужих детей.

Нарочно не придумать.

Игнат едет следом за нами. Вижу его мрачное лицо за лобовым стеклом знакомого авто.

Он снова с кем-то общается по телефону. Судя по выражению, с Викой.

И что он ей сделает?

Если только повернет ситуацию себе на пользу, действительно отобрав детей. Неужели сможет?

Наверняка, раз говорит об этом с такой уверенностью.

И это наводит на мысли. Игнат с его любовью к контролю всех и вся вполне мог специально искать для себя таких женщин. Слабых, беззащитных, зависимых. Тех, кем легко манипулировать и навязывать свою волю.

Которыми легко командовать. Возможно, Вика была именно такой.

Скорее всего, такой и осталась. Может, он так же вытащил ее со дна жизни и показал небо в алмазах? А теперь, когда она ему осточертела, просто выкупит у нее детей.

И та не сможет отказаться, потому что у него есть деньги и связи, а у нее только два трусливых мордоворота, которые только и могут, что бить женщин исподтишка.

Машина тормозит у специального входа, и Валю осторожно выгружают из салона.

Сразу же ее принимают местные медсестры. Игнат уже обо всем договорился. Мне даже не приходится ничего заполнять или подписывать, все сделано за меня.

Но благодарить я не собираюсь. Это его вина, муж только слегка компенсировал ущерб, нанесенный его любовницей моей сестре.

Еще неизвестно какие могут быть последствия…

Валя на приёме, я жду ее в специально отведенной комнате. Здесь несколько диванов, журнальный столик и стойка со снеками и кофеваркой.

Приятно пахнет кофейными зернами.

Муж усаживается рядом, моего обоняния касается аромат его парфюма.

Невольно морщу нос. А ведь совсем недавно я его обожала. Аромат вызывал очень приятные воспоминания.

До сих пор я сладко храню их в памяти. Жаль, все они оказались грязной ложью и не стоят больше ничего.

Щекой чувствую на себе мужской взгляд.

Нат тянется, чтобы обнять меня за плечи, и я тут же напрягаюсь.

Вместо плеч его рука ложится на спинку дивана позади меня.

— Не переживай, — бросает он спокойно, — это нормальная клиника. С сестрой все будет в порядке.

На языке так и вертится нелепое спасибо. Только благодарить его не за что.

Игнат просто пытается показаться лучше, чем он есть, показной заботой искупляя собственные грехи.

Поворачиваю голову, смотрю на него. В серые глаза, под которыми с недавнего времени залегли темные тени. Неужели не высыпается?

С чего бы?

— Зачем всё это было, я не пойму, — опускаю глаза на его идеальные, как с рекламной страницы, кожаные ботинки, — зачем ты затеял все это с самого начала? Для чего женился на мне? Что бы что, Нат? Объясни.

— А тебе что, требуется лишнее подтверждение? Не юли, будто не знала и не понимаешь этого.

Он берет меня за руку, и я не нахожу в себе сил её забрать. Наверное, мне сейчас слишком нужна поддержка. Пусть даже такая, иллюзорная.

Просто я знаю, что все это ненадолго. Если с Валей всё и правда хорошо, то мы просто уйдем отсюда, и я очень постараюсь, чтобы больше никогда этого мужчину не увидеть.

Это теперь моя главная цель. Пусть не думает, что без него я никто.

И о ребенке он тоже никогда не узнает.

— Только не говори мне про любовь, — усмехаюсь равнодушно, глядя на свои пальцы в его большой ладони.

— Тогда мне нечего тебе сказать, Маш, — вздыхает равнодушно, откидываясь на спинку дивана, — хотя знаешь, любимая, я мог рассказать тебе с самого начала. Про детей и Вику. Знаешь почему не стал? Хотелось посмотреть, как ты среагируешь на ситуацию. Что в тебе победит. Любовь ко мне, или же другие эмоции. Честно, я считал, любовь окажется сильнее, и ты постараешься всё выяснить и попытаться понять. Но ты не поняла, и вывод напрашивается сам собой.

Слушаю эту нелестную отповедь, сжимая руки на коленях.

То есть, я у него, получается, еще и виновата осталась? Как удобно.

— То есть оправдание у тебя всё-таки есть?

Поворачивает голову, насмешливо щурит глаза, только во взгляде холод, который заморозит и пустыню. По позвоночнику скользит изморось. Хочется поежиться.

Но вместо этого я пытаюсь забрать руку из его ладони, но он мне не позволяет. Сжимает крепче, как в капкане.

— Мне не в чем оправдываться, Маш, — выдыхает спокойно, склоняясь над моими пальцами, — абсолютно у всех моих поступков есть те или иные причины. Как и у наличия в моей жизни этой женщины с детьми тоже есть веская причина.

Качаю головой. Мне бы такую уверенность в себе. Любую вытворенную дичь могла бы оправдывать железобетонными причинами.

— И какая же? — отвожу глаза, не в силах выдерживать на себе этот тяжелый взгляд.

— Элементарная, — ухмыляется муж, мягко касаясь губами моего запястья, — это не мои дети, как и Вика не моя женщина. Она любовница моего отца.