Измена. Его вторая семья (СИ)

11

На мгновенье теряю дар речи.

— Почему вы распоряжаетесь чужими детьми, как какими-то вещами? — спрашиваю изумленно, — кто вам позволил? У них есть мать, причем тут вообще я?

Свекровь закатывает глаза, будто я сморозила какую-то глупость.

— Мать, не та, что родила, — вздыхает она раздраженно, — а та, что воспитала…

— Да не собираюсь я воспитывать чужих детей! — восклицаю, возмущенно качая головой. — Видимо, Игнату нужно было тщательнее выбирать себе любовницу, чтобы не искать теперь в панике ей хорошую замену. Няньку наймите!

Хотя, какая нянька? Уже имеющаяся жена и так почти бесплатна.

Что-то с этой семьей очень сильно не так, раз они позволяют себе делать подобные предложения. Кем они себя вообще возомнили?

— Да куда ты денешься, милочка? — смеется Галина Ефремовна, — куда ты денешься? Муж скажет — воспитаешь за милую душу. Так что не надо тут корчить из себя ту, кем не являешься… в зеркало-то глянь, Машенька. Простушка как была облезлая, так ею и осталась!

Судорожно выдыхаю, сжимая пальцы в кулаки. Не нервничать, не нервничать.

Эта женщина просто выводит меня на эмоции, но я не поддамся.

Нужно быть спокойной и невозмутимой. Таких людей это бесит больше всего.

— Всё сказали? — спрашиваю, скрещивая руки на груди.

— Почти, — ухмыляется, глядя на меня исподлобья. — Есть еще кое-что.

Смотрю в ответ выжидательно. Внутри все клокочет от злости. Очень не хватает Вали, у нее разговор короткий. Схватила бы свекровь за шкирку и вынудила покинуть квартиру, куда ее не приглашали.

Никогда не понимала подобных людей. И никогда не пойму, да мне и не нужно. Дождусь, когда гостья уберется восвояси, и начну собирать вещи.

— Что? — спрашиваю нетерпеливо, жалея, что я не Валя.

У меня совсем иной темперамент. Сестра скорее всего не позволила бы с собой так обращаться. Мы с ней совсем разные, хоть и родные.

— Ты никогда не сможешь родить, милочка, — сообщает свекровь, медленно растягивая слова, — так что послушай доброго совета и будь умничкой, сделай так, как говорят. Разве тебе не жалко деток? Они вон какие милые.

В душе изморосью разливается ледяной холод. Застывает колючей льдинкой где-то в районе сердца.

— Что ж вы сами их не воспитаете, раз они такие хорошие? — шепчу бесстрастно.

Не смогу родить? Почему не смогу? Что со мной не так? Врач, помнится, упоминала какое-то гормональное нарушение… но не помню, чтобы она говорила о сильной его критичности.

Так что свекрови-то откуда знать? Ах да, у нее же в этой клинике связи…

Да и плевать. Она всего лишь пытается надавить на больное и заставить меня делать то, чего хочет.

Не дождется!

— Потому что я детей уже воспитала! — припечатывает она, — зачем мне эти проблемы на старость лет? Для себя хочу пожить. А вот у тебя получится, ты ведь мечтаешь о детишках. Вот тебе и шанс.

Качаю головой. Как они все прекрасно распланировали, ну надо же. И ведь наверняка очень этим довольны. Только вот я на подобное не подписывалась.

— Нет, — отвечаю спокойно, — как-нибудь без меня.

— Ну и дура, — бросает свекровь, поднимаясь с дивана, — я думала, ты ценишь мужа, пять лет всё-таки вместе, а ты обычная эгоистичная тряпка, Машка. Об тебя только ноги и вытирать!

Кусаю губы. Пусть говорит, что угодно. Она просто злится, что не пляшу под ее дудку. Да, пару лет назад я бы подумала над предложением, а четыре года назад, скорее всего, согласилась бы.

Но не теперь. Теперь я другая. Хочется верить, что в разы сильнее, чем тогда.

— Молчишь? — шипит эта мегера, — ну молчи, дурочка безмозглая. Игнат все равно тебе их приведет, никуда не денешься, болезная ты наша.

— Может хватит уже меня оскорблять? — не выдерживаю, — вам самой не противно защищать такого сына? И ничуть вас не удивляет, что он прижил детей на стороне, как я посмотрю? Это норма, да? А своего мужа, поступи он так с вами, тоже не стали бы обвинять?

Она зыркает на меня хищной птицей, раздувая тонкие ноздри.

— Ты к моему мужу не лезь, ясно тебе? Ты тут вообще никто, тряпочка, знай свое место! Что скажут, то и будешь делать. Ишь, развякалась! Разбаловал тебя Игнат дальше некуда. Поговорю с ним… расскажу, как ты со свекровью общаешься, нахалка!

Забываю, что хотела сказать. Судя по всему, лучшая защита — нападение, и свекровь решила применить этот беспроигрышный прием.

Тяжело дышу, чувствуя, как внутри клокочет негодование. Просто уйди — думаю, — убирайся отсюда…

Но та не торопится. Медленно шествует по квартире, привычным жестом собирая с поверхностей невидимую пыль. А по факту только оставляя жирные отпечатки пальцев.

Наверное, в прошлой жизни она была какой-нибудь барыней, которая гнобила собственных крепостных, забивала их до смерти на конюшне за неосторожный взгляд или лишнюю пылинку на канделябре.

— С тобой каши не сваришь, — наконец она добирается до прихожей и замирает у зеркала.

Поправляет короткие кудряшки, достает из сумки помаду и, выпятив губы уточкой, красит их пожирнее в ярко-бордовый.

Хочется пихнуть ее в спину, чтобы поцеловала свое отражение. Но я не Валя, и не стану марать руки об эту женщину.

Я просто уйду, а она пусть и дальше варится в своей злости и их семейной грязи, в которую мне не посчастливилось вляпаться.

Свекровь оборачивается, поймав в отражении мой недобрый взгляд.

— Недоразумение ходячее, — смотрит брезгливо, — и как только Игната с тобой угораздило, никак не пойму…

В подъезде слышатся шаги, затем в двери проворачивается ключ. Входит муж с пакетом из аптеки. Смотрит на нас с легким удивлением во взгляде.

Наверное, выгляжу я не очень. Свекрови все-таки удалось меня задеть, и теперь глаза блестят слезами.

Игнат это сразу замечает. Он поворачивается к матери и мягко интересуется:

— Что тут происходит?