Измена. Его вторая семья (СИ)

13

Игнат отшатывается, но тут же возвращается. Берет меня за плечо, ведет раковине, включает воду и принимается умывать, как маленькую.

Я могу только отфыркиваться, цепляясь за край раковины.

Минуту спустя он вытирает мне лицо кухонным полотенцем и усаживает на диван. Опускается на корточки рядом, глядя обеспокоенно.

На собственную испачканную рубашку ему наплевать.

— Скорую? — спрашивает напряженно, — отравилась? Где болит?

Медленно дышу, пытаясь прийти в себя. Тошнота быстро отпускает.

— Не переживай, — отзываюсь хрипло, отворачиваясь от него, — больше не буду…

Раздается звонок в дверь. Муж поднимается и выходит в прихожую.

Я осторожно приоткрываю оконную створку. В комнату врывается свежий осенний воздух с горьковатым привкусом дыма.

Глубоко вдыхаю, чувствуя, как недомогание уходит. Только голова все еще немного кружится.

Нужно просто поесть.

Беру подрагивающими руками чашку, делаю маленький глоток теплого чаю и зажмуриваюсь от удовольствия. В два укуса уничтожаю бутерброд. То, что надо… И правда, это только голод.

А еще стресс, который мне сейчас совершенно не нужен.

Игнат возвращается на кухню. Уже переоделся в чистую рубашку.

В руках — букет красивых пунцовых роз в корзинке. Он ставит их на столешницу, и по кухне плывет свежий сладковатый аромат цветов.

Смотрю на них равнодушно.

А когда-то помнится, восторгалась каждому его букету, как чуду.

Сейчас он дарит явно в надежде на ту же реакцию. Только этого не будет.

Потому что раньше я не знала, кто он такой. Придумала себе идеальный образ и любила, понятия не имея, на что этот мужчина способен.

Хотя в моем к нему отношении мало что изменилось. Чувства не зачеркнуть и не выкинуть, как ненужный мусор. Их нужно вытравливать из души и сердца, забывать и переживать, надеясь, что со временем они испарятся, и от дикой тоски по ушедшему не останется и следа.

Только, пока он рядом, пока так близко и смотрит на меня с привычной нежностью, этого не выйдет.

К тому же, оказывается, я его боюсь. Страх пронзает ледяной иглой, стоит мужу снова взять меня за руку. Вижу в его глазах прежний блеск.

Нет, он неисправим…

— Зачем это всё? — нервным жестом отодвигаю от себя чашку. — Чего еще ты от меня хочешь, Нат? Я не буду нянькой твоим детям, уж прости. И женой тебе тоже. Хватит с меня. Ты обманывал слишком долго и слишком нагло.

Он неспешно усаживается рядом. Очень близко. Так, что я чувствую тепло его тела и аромат парфюма. Его горячие пальцы сжимают мою озябшую ладонь.

Самообладания это не добавляет.

Я вся внутренне сжимаюсь, как кролик перед удавом.

Мужские губы обжигают висок, его пальцы вплетаются в лежащие на плече волосы.

— Маш, жизнь немного сложнее и запутаннее, чем ты думаешь, — шепчет он мне на ухо, наблюдая за реакцией.

Смотрю на цветы, невольно замерев. Красивые и холодные. Мертвые. Игнат думал, что я растаю при виде них и все ему прощу? Годы лжи, его хабалистую мать и отвратительное предательство?

— Да неужели? — отзываюсь хриплым от волнения голосом. — И насколько же? Просвети меня, наивную.

Он дышит мне в волосы, и от касающегося кожи теплого дыхания по телу ползут мурашки.

— Ты же умная девочка, Маш, — шепчет он змеем-искусителем, перебирая мои пальцы, — умная и красивая, потрясающая… поэтому я на тебе и женился. Выбрал из сотен других. Только ты меня зацепила и продолжаешь цеплять, ты одна, Машуль.

— А как же Вика?

Не вижу, но чувствую, как Игнат закатывает глаза и усмехается:

— Я уже говорил. Только ты моя единственная женщина больше половины десятилетия и ею останешься до конца дней.

Меня напрягает звучащая в его словах железобетонная уверенность. Он словно дает понять, что никуда не отпустит, даже если очень захочу.

И найдет, если сбегу. Он словно читает мои мысли:

— Ты моя жена, Маша, на всю жизнь. А то, что случилось, то случилось. Мы с этим справимся, так ведь? Наши отношения это не сломает. Потому что я выбрал тебя и женился на тебе…

Закрываю глаза, но от этого мужской шепот становится только глубже и проникновеннее:

— Поэтому положись на меня. Я все решу, как обычно.

С трудом сглатываю, понимая, что отстраниться не получится. Он обвил меня руками, как осьминог — щупальцами. Поэтому делаю максимально холодное лицо.

Сижу прямая, как палка, стараясь не поддаваться на его хриплый шепот, хотя сердце колотится, как не своё. Ну зачем он так со мной?

Зачем снова демонстрирует эту нежность? Как будто и правда любит, как будто ничего не изменилось между нами. Хотя изменилось буквально все. Перевернулось с ног на голову в один день.

— Убери руки, — прошу звенящим от напряжения голосом, — и не смей меня больше трогать!

Он игнорирует мои слова.

Только продолжает улыбаться уголком губ, разглядывая мой профиль.

— Не могу, Маш. Ты моя, ты принадлежишь мне. От и до, не забывай.

Поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его глаза затуманены похотью и это пугает. Мы с ним совсем одни, и если он захочет большего, чем обнимать меня на диване, я не смогу с ним справиться.

Что его так завело? Что меня стошнило? Неужели я не знала и об этих его странных гранях?

Что я вообще тогда о нем знала?

— Нет, Игнат, — дышу через раз, пытаясь звучать уверенно, но выходит плохо, — ничего не выйдет. Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но меня я больше не позволю.

— Только слова, — улыбается он, а в глазах проскальзывает опасная сталь, — ну что ты сделаешь, Машунь, куда пойдешь? Ты никуда не денешься от меня. Неужели ты этого еще не поняла?

Судорожно выдыхаю, чувствуя, как его ладонь спускается по моей спине ниже.

— И, кстати, у тебя же были где-то тесты на беременность? — вспоминает он вдруг, — может, сделаешь? Есть у меня подозрение…