Измена. Свадьба волка

Глава 20 — Уроки обращения

— Я ничего не сделала! — пытаюсь возразить я, но Ровер не слушает.

Два длинных шага и он передо мной. Хватает за руку и тянет к себе. Не знаю почему, но меня это пугает.

Взвизгнув, я дёргаюсь, пытаясь освободиться, а когда ничего не получается, пробую оттолкнуть Ровера.

Он больше и сильнее меня. Я чую его злость. Ему не понравилось то, как я общалась с кутюрье. Он и правда меня накажет!

Отворачиваюсь от него, пытаясь извернуться и убежать, но куда там. Ровер лишь заводит мою руку к лопаткам и давит так, что я наклоняюсь в совершенно неприличную и уязвимую позу. Вскрикиваю громче и удивляюсь тому, что голос звучит совсем не по-человечьи. На миг глаза режет от вспышки света, а потом я падаю на ковёр белой волчицей.

— Эйлис, ну и зачем? — ворчит надо мной Ровер. Я его слышу немного искажённо, будто в уши вода попала.

Зачем-зачем?! Потому что ты страшный!

Чудом выпутываюсь из нижнего платья и, не придумав ничего умнее, я бросаюсь к двери. Лорд каким-то невероятно ловким, будто размазанным по мгновению движением перехватывает меня через талию. Я взвизгиваю и бездумно пытаюсь укусить его, но уже через секунду оказываюсь брошена на кровать.

Падаю неудачно и не сразу разбираюсь, где какая лапа, чем и пользуется Ровер, умудряясь не только подмять меня под себя, но ещё и замотать в одеяло.

— Тише, Эйлис, — шепчет он, схватив меня за загривок и вдавив в простынь. — Тебе нужно быть осторожной, когда оборачиваешься. Нельзя делать это просто так где вздумается. Во-первых, могут воспринять как агрессию, потому как в большинстве случаев это именно сигнал к началу сражения. Ты же не хочешь, чтобы твой чудесный хвостик откусили?

Можно подумать я специально! Я вообще не понимаю, как это получается!

Раздражённо бью хвостом и рычу на него. Ровер, кажется, угадывает ход моих мыслей.

— Во-вторых, — продолжает издеваться лорд, — как ты собираешься возвращаться в человека?

Понятия не имею. Я не понимаю даже как в первый раз-то обратилась!

Облизываю нос и тихо поскуливаю. Я не хочу всегда так выглядеть.

Ровер устраивается поудобнее и гладит меня между ушами.

— Тебе предстоит много тренироваться, но, в каком-то смысле тебе повезло. Новообращённые в потенциале сильнее тех, кто родился двуликим. Такие, как ты намного быстрее приспосабливаются. Знаешь, каково быть человеком и можешь сравнивать свои новые ощущения со старыми. Твой брат — другое дело. Он всегда был другим, поэтому его обучение будет длиться немного дольше.

Кошусь на Ровера. Он так плавно намекает, что мне тоже пора сесть за парту или что?

— Не волнуйся, я всё тебе объясню, — улыбается двуликий, наклоняясь ко мне и неожиданно… кусая загривок. Тело взрывается покалывающими искорками предвкушения удовольствия.

Я пугаюсь ещё больше, когда осознаю, что в волчьем теле ничего не могу делать. Потому что сейчас мы с волчицей хотим диаметрально противоположного: я сбежать, а она — чтобы Ровер обернулся, придавил нас к простыни и взял, наполнил, завершил то, что должен был сделать ещё позавчера.

Нет, это неправильно. Так нельзя! — пытаюсь убедить её, но чокнутое животное меня не слушает. Сейчас Милы рядом нет, а Ровер, зачем-то, покусывает мой загривок, а ведь мог бы желать это волчьими зубами…

— Чтобы вернуться ты должна успокоиться. Сильные эмоции — повадки зверя. Человеческая душа двуликого — это рациональность. Позже поймёшь, какие чувства вызывают обращение и как это контролировать, — шепчет Ровер, выпуская мой загривок из зубов. А ещё перестань противиться себе. Твоя волчица будет брать верх всякий раз, когда ваши разногласия выходят на критичный уровень. Потому что зверь в принципе сильнее.

Снова облизываю нос и поскуливаю.

— Не бойся, милая Эйлис. Со мной ты в безопасности. Закрой глаза.

Я подчиняюсь. Мысли недовольно жужжат над головой. Это что же выходит, если с Ровером ничего не выйдет, моя вторая половина захватит власть и бегать мне по лесам до конца дней?

Голову кружит. Я будто лежу на поверхности воды, и меня покачивает то вверх, то вниз. Не чувствую тело, оно мелко подрагивает, приятное чувство. Хочу облизнуть нос, но не могу достать до него, а после язык хватают губами и медленно втягивают.

Я что, уже обратилась в человека? Так быстро? Или Ровер помог?

Распахиваю глаза и вижу солнечный янтарь, горящий изнутри. Лорд углубляет поцелуй и я выдыхаю со стоном, когда чувствую, как его ладони мягко переворачивают меня на спину, а после накрывают грудь.

Тело всё ещё живёт своей жизнью, я по-прежнему не принадлежу себе. Веду рукой по его груди, ныряю в ворот полурасстёгнутой рубашки и лорд, невесть как умудряется её снять, не прерывая поцелуя.

Изучаю горячую бархатистую кожу на плечах и спине. Ровер снова ловит мои руки и фиксирует над головой, но в этот раз он не издевается надо мной, а накрывает ладонью промежность. Мычу ему в губы и резко свожу колени, но толку нет. Пытаюсь извиваться, но он держит крепко, ещё и придавливая сверху, а один из пальцев проникает прямо...

Я вскрикиваю и вцепляюсь в запястье Ровера. Не могу понять, больно мне или страшно. Или слишком хорошо? Лорд гладит там, где я и сама стараюсь не прикасаться даже во время купания и это, пожалуй, ужаснее всего.

Не понимаю, что со мной. Всё тело напрягается, так что я чувствую, что вот-вот превращусь ещё во что-то. Мне будто щекотно, и всё же ощущения другие. От кончиков пальцев рук и ног в сторону нижней части живота катятся бусинки густого мёда. Сладко, томительно и тяжело.

Мечусь в руках Ровера будто одержимая. Не прекращая меня гладить и целовать, он неожиданно выпускает мои запястья и снова кладёт ладонь на грудь. В тот же миг собранный «мёд» взрывается тысячей фейерверков, стреляя в каждую часть моего тела слабостью и наслаждением. Я вскрикиваю и выгибаюсь, а лорд прижимает к себе и мягко и нежно целует меня в висок.

— Ты моя, Эйлис, — говорит лорд. Я едва слышу его через толщу воды. — Нигде и ни с кем ты не получишь такого удовольствия, как со мной.

У меня нет сил спорить с ним. Я расслаблена и счастлива… была ровно до того момента, пока до меня не дошёл смысл его слов, и я не вспомнила, каким он был с Милой.

То, что Ровер сделал со мной… это ведь ненастоящий секс? Секс, это когда хорошо двоим, так?

Выходит, что мне он шансов не оставляет, и… Не получит такого удовольствия со мной?