Измена. Свадьба волка

Глава 48 — Консумация

Ушам не верю.

Я ждала чего-то подобного от волка, который признал меня истинной, но человек… Надеялась, конечно, но не слишком сильно. А теперь выходит, что всё же…

— Правда? Потому что я… кажется…

— Знаю.

— Откуда? — хмурюсь я.

— По глазам вижу, — он ухмыляется. — Светятся.

— Это потому, что ты мой истинный.

— Не только, милая, — он гладит меня по щеке. — Со временем становишься одним со зверем. Думаешь, мыслишь, хочешь одного и того же.

— Вы расходились во мнении относительно Милы, — с лёгкой обидой напоминаю я.

— Да, но мы оба знаем почему, — Ровер целует меня, неспешно и с наслаждением. — Кроме того, ты мне понравилась сразу. Как почувствовал твой запах.

Он втягивает носом воздух у моей шеи, и я вздрагиваю.

— К тебе вернулось обоняние?

— Нет. Но я помню, что ты пахнешь пряными яблоками.

— Что? — я смеюсь. — Быть не может.

— Такие ассоциации. А что напоминает тебе мой запах?

— Мяту. И смолу.

Ровер улыбается и снова целует меня. Он так быстро отвлёк меня от тревожных мыслей. Я же вот только беспокоилась обо всём на свете и вдруг обнимает спокойствием. С Ровером всегда получается иначе. Не так, как я себе придумала. С ним проблемы становятся мельче. И хоть я понимаю, что сейчас он просто человек, чувствую себя в безопасности рядом с ним. Этот сумасшедший день доказал, что нет проблем, которые ему не по зубам.

— Что ты сделаешь с Милой? И Хантером? Это же его комната?

— В этом замке все комнаты наши с тобой, — усмехается Ровер. — Я их прогоню к ночи.

— Это не опасно? Вдруг они захотят… отомстить?

— Наверняка. Но ты можешь не беспокоиться. Помнишь, что угрожало твоему брату без стаи? То же ожидает Хантера.

— Это не слишком жестоко? — я поджимаю губы.

— За то, что он подверг тебя такой опасности? Мне стоило бы вызвать его на поединок, как Армина, но я не хочу с ним драться. Хантер не боец и никогда им не был. В этом поединке не будет чести ни одному из нас.

— А Мила?

— У неё тоже будут дела поважнее. Не каждый Дом двуликих готов будет мириться с тем, что на его территории обитает ведьма. Особенно с такой славой, — Ровер гладит меня по шее, очерчивает ключицу, ведёт вдоль края платья. — Но я не хочу говорить о ней. И так потерял много времени на ерунду и глупости. Бессмысленные ссоры.

— А о чём ты хочешь? — тихо спрашиваю я, боясь выдать волнение голосом.

— О том, что наша свадьба так и не завершилась, ты знаешь? — Ровер усмехается. Прихватывает мою нижнюю губу и ведёт по самому краю кончиком языка, так что становится щекотно и я улыбаюсь.

— Тебе нельзя. Ты же ранен. У тебя…

Ровер прерывает меня поцелуем и мягко укладывает на кровать. Простыни чистые и пахнут порошком. Краем сознания вспоминаю, что Ровер давно выгнал из этой комнаты брата.

— Ровер… твои руки…

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — обрывает безумец. — Хочу снова услышать, как ты его кричишь, когда тебе особенно хорошо.

— Ненормальный…

— Да. Из-за тебя.

Снова не даёт мне ответить, целуя всё требовательнее и горячее. Спускает платье с плеча, целует каждый сантиметр оголяющейся кожи. Я вздрагиваю и смущённо сжимаюсь. Меня всё ещё волнует то, что он ранен.

— Может не надо? Тебе нужно выздороветь…

Лорд меня не слушает. Неспешно спускает лямку на уровень груди, принимается за вторую, вычерчивая на уже оцелованной завитки кончиками пальцев. Волнительно и очень трепетно. Мы с волчицей абсолютно синхронный в своём восторге от происходящего.

Лорд не спешит. Стянув лямку, он засовывает ладонь под мою спину и без труда ослабляет шнуровку.

— Ровер… — зову я, уже не зная толком, что хочу попросить. То ли прекратить, то ли продолжать.

— М?

Он стягивает моё платье до живота и тут же накрывает одну грудь ладонью, по второй проводит языком, так, что я зажмуриваюсь и выгибаю спину, а Ровер, пользуясь моментом, тянет юбку вверх, оголяя ногу и сгибая её в колене.

Волчица готова выть, а я вместе с ней. Неосознанно двигаю тазом, обнимаю его, льну всем телом, хочу большего. Меня практически разрывает.

Тело помнит всё, что он показывал мне в прошлый раз и хочет продолжения. Немедленного, быстрого. Будто времени нет, кто-то может войти и отнять нас друг от друга, как бывало уже не раз. Я на грани. Не хочу, чтобы снова что-то случилось. Мне кажется, если мы сделаем это сейчас, чёрная полоса, наконец, закончится.

По венам растекается горячий мёд.

— Ровер, — зову я, испуганно распахнув глаза. — Я не могу, пожалуйста… Ровер.

Муж впивается в мои губы поцелуем и одновременно с этим накрывает промежность ладонью. Я вздрагиваю, выдыхаю со стоном и льну к нему, вскрикивая снова, когда до невозможности чувствительная после его ласк грудь касается его кожи. Ровер не выпускает моих губ, целует глубоко и сладко. Невольно двигаю тазом, цепляюсь за его плечи, обвиваю ногой его ногу.

Первый пик приходит пугающе быстро. Выгнувшись, я обмякаю на простыни, а Ровер покрывает моё лицо россыпью нежных поцелуев.

— Это не то, — тянем мы с волчицей, пытаясь выровнять дыхание.

— Знаю, — бархатисто рычит он, а потом целует тонкую кожу за ухом. — Но ты же не думала, что всё закончится быстро?

Не понимаю о чём он. Зажмуриваюсь, пытаясь успокоиться, но выходит плохо. Этого уже мало. Мать Луна, как же так? Я получила наслаждение, почему мне всё ещё настолько волнительно?

Ровер тем временем снова сосредотачивается на моём платье. Стягивает его и швыряет на пол, оставляя меня совершенно беззащитной перед ним. Пытаюсь свести колени, но он не позволяет, положив на них ладони:

— Нет. Не прячься, — наклоняет голову к плечу и мне снова кажется, что его глаза светятся. — Ты доверяешь мне, Эйлис?

Киваю. Конечно да.

— Тогда раскройся. Сама, — с усмешкой приказывает он.

Странно, я ждала от себя какого-то внутреннего сопротивления. Его нет, поэтому я медленно расслабляю ноги, и они плавно опускаются в стороны, под весом рук Ровера. Чувствую, как горят щёки. В такой развратной ситуации я впервые.

— Ты прекрасна, — заявляет он и наклоняется, чтобы наградить меня ещё одним поцелуем.

Я морально готовлюсь к толчку, но ничего не происходит. Ровер сбивает мои мысли. Прикусывает шею, а после ведёт длинную дорожку поцелуев от подбородка, по груди, не пропуская обе чувственные вершинки. Затем к животу, ниже, а когда до меня доходит то, что он собирается сделать, становится поздно.

— Ровер, — со стоном тяну я, извиваясь.

Теперь кажется, что кровь в венах кипит. Эта пытка невыносима. То, что он вытворяет со мной внизу, мешается с движениями пальцев. Мне хочется убрать его руки, чтобы вернуть хоть немного себя, но вспоминаю про раны. Снова вцепляюсь в его плечи, провожу по волосам и сжимаю их, одновременно выгибаясь в спине, когда он затаскивает меня на новую вершину.

Падаю без сил. Второй раз почти сразу после первого кажется намного ярче. Кончики пальцев подрагивают. Возможно мне стоило бы лечь как-то иначе, но я не чувствую своего тела сейчас. Будто кукла, с которой Ровер может лепить всё что угодно. Уши заложило. Я чувствую только его запах и всё, чего хочу, чтобы он въелся в мою кожу. Чувствовать его всегда. На себе.

В себе?

— Ровер, — зову я и с трудом фокусирую взгляд на его лице, когда он практически ложится на меня.

— Что, любимая?

— Ты жестокий. Эта пытка… я больше не могу.

— Моя маленькая сильная девочка. Ты всё можешь.

Чувствую, как он приподнимает мои бёдра. По коже проносятся колючие мурашки.

— Ровер…

— М?

— Я… тоже тебя люблю.

Промежности касается что-то горячее, а после он плавно качается вперёд. Я мало что успеваю понять и удивлённо вздрагиваю, пугаясь новому, незнакомому ощущению. Ровер сразу прижимает меня к себе и замирает, позволяя привыкнуть. Гладит по волосам, целует висок, скулы, уголок губ.

Я часто дышу, мне страшно и волнительно. Прижимаю его крепче, пробую сама двинуть тазом и тут же вскрикиваю, потому что всё, что случилось до этого, взвинтили чувства до невероятной остроты.

— Теперь ты — моя, — тихо шепчет мне на ухо. — Моя Эйлис. Наша свадьба почти состоялась.

— Почти? — с хрипом выдыхаю я.

Вместо ответа, Ровер плавно отстраняется, заставляя меня выгнуться со стоном, а после толкает с новой силой, отчего я вздрагиваю. Плавное качание в древнем как мир танце. Теперь по венам течёт расплавленный металл, удовольствие достигло такого пика, что становится почти больно.

Обе души — наизнанку распластаны перед ним. Моим мужем, Альфой, лордом. И я и волчица готовы выплеснуть на него всю любовь, на которую мы способны. Без остатка, безумно и отчаянно.

Кажется, я зову его по имени. Не представляю, как Ровер успевает целовать меня, то в шею, то запястье, сгиб локтя, коснуться груди. Комната кружится, я на грани срыва, пока Ровер не просовывает руку под мою спину, прижимая к себе сильнее. Я неосознанно обнимаю его талию ногами, и темп набирает такую скорость, что я даже кричать не успеваю. Со свистом задерживаю дыхание, а после мир раскалывается на миллиард осколков.

Меня будто вынули из кожи и бросили в ванну, наполненную жидким наслаждением. Я оглушена этим чувством. Перед глазами стало так ярко, будто смотрю на луну вплотную.

Когда ослепляющий свет немного меркнет, первое, что я вижу — лицо Ровера. Его глаза светятся изнутри ярко-золотым.