Измена. Свадьба волка

Глава 33.2

Я понимаю, что мы нашли его раньше, чем увидела. Сердцем чувствую, всё прочее оказалось несущественным. Мой маленький Кай.

Хорошо помню день его первого оборота. Нашла его прячущимся в сарае среди бочек и мешков. Он не понимал, что с ним, перепугался, кусался. Так и не поняла, как это случилось, но первым его заметил отчим и сильно ругался. Я прибежала на шум и моет только благодаря этому Кай остался цел. Мы тогда всю ночь провели в сарае, слушая крики старших. Маме досталось сильно…

Сейчас Кай точно так же забивается среди мешков. Маленький, тощий, похож на подросшего пса, хоть и волчонок. Светлая шерсть, но от носа, между ушами, по позвоночнику и до кончика хвоста тянется сероватая полоска. Он пытается залезть глубже, явно не узнавая нас и не обращая внимания на мой голос.

— Сейчас, — Ровер мягко сдвинул меня в сторону и принимается убирать мешки. Я зажимаю рот руками и молча жду, пока он расчистит проход. Это какой-то кошмар.

Волчонок визжит, кажется даже кусает за руки, но лорд всё же умудряется достать его и прижать к себе. Фиксирует морду, перехватывает лапы, не даёт вырваться и не обращает внимание на вой, скулёж и рычание. Кай словно обезумел.

— Эйлис, подойди. Руки ему не давай, но погладь. Нужно больше знакомых запахов. Между ушами гладь, там приятнее. Успокаивает.

Я подбегаю к ним и сажусь, прижимаясь к плечу Ровера. Кай рычит, тут же скулит, взгляд рассеянный. Страшно видеть его таким, он будто… обезумел. Это пугает меня ещё больше.

— Ровер, что с ним? — я вцепляюсь в плечо мужа и глажу рвущегося волчонка, которого тот едва держит. — Его опоили? Отравили? Кай поправится?

— Нет, — тихо и медленно произносит лорд. — Он напуган, очень сильно. В его возрасте трудно справляться с эмоциями, а я, к сожалению, пока не могу их подавить.

— Подавить? — переспрашиваю я, а потом вспоминаю.

Тот раз, когда мы гуляли. И после, когда он не позволял мне двигаться. Поджимаю губы, беспомощно наблюдая за братом.

— Но что с ним случилось? Что его так напугало?

— Сейчас главное, что он прибежал сюда, а не умчался в лес. Там мы бы не нашли его, — Ровер морщится и добавляет. — Сейчас.

— Он точно в порядке?

— Пока нет, но будет.

Волчонок и правда выбивается из сил. Сражение со взрослым мужчиной даётся ему тяжело. В конце концов он просто замирает, глядя в никуда. Я глажу его по голове, спине, прочёсываю пальцами мягкую шерсть. Плакать хочется.

— Иди сюда, — Ровер обнимает меня и прижимает к груди, так что снова хочется плакать. — Всё будет хорошо. Он перенервничал, но он цел. Сейчас уснёт, обернётся назад во сне. Сегодня тебе не нужно спать со мной в одной постели. Сейчас немного посидим, и я отведу тебя к матери, переночуешь с ней и Каем.

— Мне страшно, — всхлипываю я, прижимаясь к нему.

— Я рядом. Никто вас не тронет.

Сердце ускоряется. Я чувствую, как сама нахожусь уже на грани истерики. Эта безумная ночь, вечер, не менее безумный день и постоянно меняющиеся обстоятельства сводят меня с ума. Будто истерика Кая впиталась в мои ладони. Начинаю дышать чаще, а потом срываюсь:

— Я не хочу покровителей! И уезжать не хочу! Я хочу, чтобы ты вернул волка! Снова стал невыносимым собой! Придумай, что-нибудь, Ровер! Я знаю, что ты можешь! Если твоя Луна сделала моего брата двуликим, заставила нас пожениться и сделал меня двуликой, значит и тебя она может сделать прежним! Я не… Я просто не могу!

Его глаза сужаются, а потом Ровер кладёт ладонь мне на затылок, притягивает к себе и целует.