Измена. Свадьба волка

Глава 9 — Папа защитит?

Мы подходим к галерее, и я понимаю, что за шум слышал Ровер в саду. Кричащего я узнала сразу, — папа. И хоть я ненавидела, когда он кричал, часто на нас с Каем, сейчас рада слышать.

Ровер делает вид, что ничего не происходит, и входит в замок. Мы сворачиваем из коридора в гостиную с огромными окнами от потолка до пола. Стены выкрашены в белый и украшены ненавязчивыми золотыми элементами. Из мебели лишь небольшие уютные диванчики, журнальный столик со свечами и камин, который ещё не зажигали.

Ровер как не в чём ни бывало опускает меня на один из диванов и выпрямляется как раз в тот момент, когда входит дворецкий, высокий мужчина, и с поклоном сообщает:

— Лорд Альварин, к вам господин Лойд.

Ровер хмурится.

— Это ещё кто?

— Ваш тесть, — невозмутимо напоминает дворецкий. — Отец леди Эйлис и юного господина Кая.

Я с опаской смотрю на Ровера. Остаётся только молиться, чтобы отец был трезвым, потому что если нет…

— Тогда пусть заходит, — кивает Ровер и смотрит на меня. — Цель его визита знаешь? Или соскучился?

— Полагаю, он жаждет познакомиться с содержимым вашего кошелька, — хмыкает мужчина и кивает мне. — Рассчитал, что вы будете сговорчивее, распробовав вверенное вам сокровище.

Мне неприятен его взгляд и слова. Я будто товар на прилавке. Распробует, как же! Волчица тоже показывает зубы, но в отличие от меня спокойнее. По её чувствам я понимаю, что волноваться не о чем. Свой статус в этом доме ещё нужно заслужить, так что обижаться незачем.

В гостиную входит отчим. На удивление трезвый и в своём лучшем костюме. Том же, что и вчера.

— Лорд Альварин, — он кланяется и тут же ухмыляется. — Или я могу называть тебя сынок?

Ровер вскидывает бровь.

— Я бы на твоём месте не рисковал.

— Понял-понял, — отец со смехом поднимает ладони. — Родственные связи — это не повод забывать о субординации не стоит. — Он подходит ко мне и треплет за щеку. — Ну, что, Эйлис? Была девой, стала женщиной? Ходить-то можешь?

— Пап, — я бегло смотрю на Ровера и натянуто улыбаюсь. — Мы можем поговорить наедине?

— Недолго, — лорд устраивается в кресле и кивает на соседнюю комнату. — Там.

Я поднимаюсь и чуть шустрее, чем следует, утаскиваю папу. Закрываю дверь и шагаю на него.

— Забери меня отсюда! — без вступлений начинаю я. — Ты же за этим приехал?

Отец смотрит на меня. Хмурится, а после разражается оглушительным хохотом.

— Ну, ты даёшь, — выдавливает он сквозь смех. — Раньше я у тебя не отмечал чувства юмора.

Волчица рычит. Я и сама рычать готова.

— Это не шутка! — злюсь я и хватаю его за руку. — Пап, он изменил мне в тот же день! Я ему не нужна! Я хочу домой.

Отец мгновенно становится серьёзным, берёт мою руку и крепко, до боли сжимает.

— Значит, так, Эйлис. Немедленно выкидывай всю дурь из головы и думай лишь о том, как получше ублажить богатенького муженька и нарожать ему волчат, ясно? Любовница? Значит, старайся лучше. Чтоб желал только тебя.

Я вздрагиваю. Он серьёзно?! Я признаюсь ему в том, что весь этот брак — ошибка. Я делюсь с ним чем-то настолько личным, а он — старайся лучше? Даже не выслушал!

— Я не стану, — опускаю подбородок. — Ты должен забрать меня домой. Послушай…

— Нет, дорогая, — перебивает отец и сжимает мои плечи мёртвой хваткой. — Я и так выполнил все свои обязательства. Взял женщину с довеском в виде тебя, не отказался, когда она двуликого нагуляла. Теперь ты обязана мне возместить все мои лишения. Будешь жить здесь и рожать с закрытым ртом столько щенков, сколько захочет лорд. А ещё отдавать деньги мне и матери. Ясно тебе? Иди и выпрашивай их у лорда!

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Морок, навеянный то ли Ровером, то ли Милой, то ли ещё кем окончательно слетает. Я моргаю и неожиданно начинаю видеть всё прозрачнее. Будто всё это время перед глазами была полупрозрачная ткань, а теперь её убрали.

Волчица рычит. В другое время я бы попыталась успокоить её, защитить папу, но теперь ясно понимаю, что она права. Был ли он мне отцом хоть когда-нибудь? И, главное, зачем мама с ним связалась? Она всегда говорила мне, что дома нужен хоть какой-нибудь, но мужчина. А я, в очередной раз обнаружив его пьяным где-то на улице, думала, а точно ли такой нужен?

Впрочем, у меня теперь есть мужчина. Не знаю, пьёт ли он, но измена — это куда хуже.

— Ты меня слышала? — рычит отец, шагая на меня. — Сейчас пойдёшь и выпросишь. — Даже если придётся встать на колени и поработать ротиком!

Я не понимаю, о чём он, но опускаю подбородок и отступаю к двери. Мне не нравится направление разговора.

— Ты вообще слышишь себя? — сглатываю. — Отдал своих детей, меня обратили, а тебе хватает наглости прийти и требовать деньги? Считаешь, так и нужно? Будто продал овец или поросят на рынке?

— Я продал нагулянного щенка и чужую девку. Я вас с матерью взял из нищеты. Пора долги возвращать. А ты ещё тут носом крутишь. Совсем уже гонор взыграл? Мало я тебя воспитывал в детстве. Ну, ничего. Я с лордом-то поговорю. Скажу, что с тобой жёстче надо. По-хорошему ты не понимаешь.

Отступаю ещё на шаг. Волчицу тянет убежать к Роверу, но я помню, что он мне не помощник. Да и, если честно, мне стыдно идти к нему с такой проблемой. Лорду я не нужна, а если заикнусь отцу… не представляю, что случится.

— Значит, или ублажаешь мужа и выпрашиваешь для меня содержание ежемесячное. Либо твоей матери не поздоровится.

— Какой же ты жалкий, — вырывается у меня. — Продал детей, а теперь торгуешь женой? Что у тебя останется, когда ты лишишься и её тоже? Поверить не могу, что она терпела тебя столько лет.

— А кому она нужна? Вы с голоду подыхали. Если б я не сжалился, и не вытащил вас из грязи. Вы бы уже обе продавали себя за еду. И поверь, такая смазливая малышка как ты, пользовалась бы у взрослых здоровых мужиков большим спросом.

Слышать подобное мерзко. Я сжимаю зубы и опускаю подбородок.

— Знаешь что? Я готова терпеть лорда Альварина. Может даже рожу ему наследников, но условие будет другим. Я попрошу его забрать маму у тебя и поселить здесь. Чтобы ты остался один и захлебнулся собственным чувством важности.

— Она моя жена. Законная. А значит, практически собственность. Её никто не сможет отобрать у меня. Поэтому, чтобы твоя гулящая мать была в более-менее нормальном состоянии. Достань деньги.

Чувствую, как морщится нос и приподнимается губа. Я всё ещё человек, но скалюсь на него. Звериная половина моей души хочет прыгнуть, вцепиться зубами и разорвать его горло. Сразу вспоминаются все обиды, ссоры, что распаляют пламя моего гнева. Я больше не испуганная девочка. Я двуликая, и у меня есть сила.

Отец тоже это чувствует. В его глазах загорается страх. Не знаю, как сейчас выглядит моё лицо, но, похоже он очень точно угадал, что я хочу сделать. Его губы искривляются в оскал, а кулаки сжимаются. Я успеваю вздрогнуть, как вдруг он бросается на меня, замахнувшись.

Это настолько неожиданно, что я даже предпринять ничего не успеваю. Время замедляется. Звуки стихают, будто я оглохла. Что-то во мне, возможно волчица осмысляет, что удар придёт в левую скулу и я, вероятнее всего, упаду в обморок. Зажмуриваюсь и мысленно готовлюсь к боли, которую уже испытывала неоднократно. Отец очень любил такими методами воспитывать нас с Каем и, конечно, маму. Особенно в нетрезвом виде. Жду, но… ничего не происходит. А потом резко вернувшийся слух реагирует на грохот. Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Ровер повалил моего отца на пол, прижав коленом и вывернув руку к лопаткам. Тёмные волосы упали ему на лицо, которое кажется на удивление спокойным.

— Всякий кто осмелится поднять руку на мою жену. Лишится не только руки, но и головы, — лорд закручивает запястье отца сильнее и тот кричит от боли. — Извиняйся. И моли леди Альварин о милости. Сейчас только её слово решает: умрёшь ты или будешь жить.