Измена. Свадьба волка

Глава 26 — Обнажение

Ровер вносит меня в нашу спальню. Кожей чувствую его гнев и отчего-то жалею, что ничего не могу сделать. Есть во мне какая-то дурацкая черта, сосредоточиться на чужой проблеме, чтобы немного отойти от своей, отвлечься.

Впрочем, эта проблема у нас общая.

— Всё будет хорошо, — Ровер закрывает дверь на ключ и вскользь целует меня в висок. — Сейчас приготовлю тебе ванну.

Я слабо киваю. Неожиданно ощущаю себя очень грязной, будто отпечатки рук тех волков въелись в кожу липкими жчучими следами. Зудит, мерзко. Как Ровер вообще меня держит?

Входим в ванну. Лорд усаживает меня на мягкую софу, прикрывает дверь в комнату, будто стараясь создать как можно больше преград между мной и остальным замком и проходит мимо, чтобы подготовить воду. Она здесь подаётся по трубам, но я так и не разобралась, как всё это настраивать и без служанок к крану не прикасалась.

Хотелось снять платье, но я не могла пошевелиться. Меня будто прожевали и выплюнули. Чувствую себя мерзкой. Ещё и виски давит.

— Вот, попей, — Ровер вкладывает в руку стакан с лимонной водой. — Эффект скоро пройдёт, ты снова будешь чувствовать, не бойся.

Сглатываю и смотрю на него. Я не успела привыкнуть к волчице, но уже знаю, что сейчас она скулила бы и тянулась к нему, требовала объятий, близости, защиты её Альфы. Понимаю, что сейчас её нет, но… я и сама чувствую нечто похожее. При всех его недостатках, я к Роверу тоже привязываюсь. Даже не знаю, хорошо ли это?

Страшно — определённо. Куда легче прятаться за чувствами волчицы, а теперь выходит, что этот мужчина интересен и мне тоже? Больно, что Мила ему дороже.

— Спасибо, — отпиваю сперва немного, но тут же вцепляюсь в стакан и осушаю всё. Не думала, что так сильно хочу пить.

— Раздевайся, ванна почти готова. Тебе что-нибудь нужно?

— Да, — я опускаю взгляд. — Можешь… побыть со мной?

— Здесь?

Киваю. Ровер смотрит на дверь, и я сжимаю зубы. Сейчас скажет, что нужно идти, успокаивать волков, Милу, ещё кого-нибудь, но он снова поворачивается ко мне и улыбается.

— Конечно. Если не боишься.

Сейчас я уже ничего не боюсь. Мне страшно. Кажется, что если он уйдёт, снова случится что-то плохое. Как бы там ни было, пока Ровер рядом мне не было больно. Стыдно и страшно, да, но после сегодняшнего я поняла, что у страха тоже есть виды.

— Встать сможешь? Или помочь?

Я смотрю на себя. Тело будто чужое.

— Помочь.

Он кивает, а затем обхватывает меня за талию и поднимает на ноги без видимых усилий. Тянет за ленты на спине платья, стягивает лямки. Мои ощущения всё ещё заторможены, поэтому я поздно понимаю, что остаюсь перед ним обнажённой, открытой и беззащитной. Не в первый раз, наверно. Вызывает скорее досаду, а не ужас и стыд.

Ровер ведёт себя так, будто ничего особенного не происходит. Прижимает меня к груди и начинает… раздеваться сам свободной рукой.

— Чтобы тебя не бесил запах Милы, — будто прочитав мои мысли, объясняет он.

У меня нет сил спорить, но меня приятно удивляет ответ. Он больше не утверждает, что я сумасшедшая, а принимает мои чувства и даже… пытается сделать как лучше?

Стараюсь не смотреть на Ровера. Стыдно. И страшновато. Хотя очень интересно! К счастью, избавившись от брюк, он поднимает меня на руки, перешагивает через бортик ванны и опускается в воду. Приятное тепло обнимает со всех сторон. Ровер устраивает мою голову на своём плече.

— Хочешь какое-нибудь масло? Пену? — тихо спрашивает он, а моя кожа покрывается мурашками от низкой вибрации. — Выбери сама.

— А ты какой запах любишь?

— Сейчас неважно, — Ровер качает головой.

— Почему?

Молчит. Я начинаю думать, что он слишком сильно злится или правда безразличен к тому, как пахнет в комнате, но вдруг признаётся:

— Сейчас я не чувствую никаких запахов.

— Из-за напитка?

— Нет.

— Не хочешь говорить? — я смотрю на него. В янтарных глазах со зрачками разного размера сейчас нет света и это неожиданно сильно меня расстраивает. Надеюсь, это из-за той отравы и скоро всё придёт в норму.

— Мила кое-что пыталась сделать, — он прижимается губами к моему виску. — Я разберусь.

— Мне помочь тебе?

Ровер молчит. Затем берёт с бортика мочалку и осторожно трёт мой плечо.

— Нет. Всё хорошо.

В его объятиях и правда хорошо. Мочалка мягко скользит по коже, чувствую спиной горячую грудь Ровера и никакого вереска. Вот бы так всегда было?

— Те мужчины сказали, что… если не ты лишишь меня невинности, то детей у тебя не будет. Это правда?

— Да, — спокойно отвечает Ровер, сосредоточившись на груди и ключицах.

— Тогда… — я сглатываю и оборачиваюсь к нему. — Сделай это сейчас. Просто… лучше ты, чем…

Голос скрипит, и я не могу договорить. Ровер хмурится, а после притягивает меня к себе.

— Нет. Эйлис, то, что случилось сегодня — моя вина. Повторения я не допущу. Никто тебя не тронет, а значит тебе незачем делать то, чего не хочешь.

От его слов начинает жечь глаза. Я утыкаюсь в грудь мужа и, не сдержавшись плачу, а он, обняв в кольцо своих рук, закрывает от всего. Злость, обида, страх перемешиваются и рвутся из меня слезами и всхлипыванием. Ровер только гладит по волосам, плечам, обнимает в ответ, если я жмусь к нему сильнее.

Подсознательно я жду от него чего-то. Что он начнёт приставать, скажет, что я сама виновата, как иногда делал отец. Вернее отчим? С чего я вообще начала называть его отцом?! Жду от Ровера гадости, хоть чего-то, но он делает лишь то, что выворачивает мою душу наизнанку.

Когда вода уже остывает, у меня совсем не остаётся сил. Ровер вытаскивает меня, оборачивает в полотенце и переносит на кровать. Идёт к шкафу, выбирает свою рубашку и надевает на меня. Пахнет смолой и мятой, это успокаивает.

— Спи, — он укладывает меня на подушку и укрывает.

— А ты? — едва шевеля губами спрашиваю я.

— Проверю, что творится внизу, — он поправляет одеяло. — Это быстро.

— Не ходи… Ровер… прошу.

— Так нужно, милая Эйлис, — он снова целует меня в висок. — Здесь тебя не тронут. Я запру дверь и поставлю кого-то охранять коридор.

Я пытаюсь поймать его за руку, удержать, но Ровер одевается и выходит.

Понимаю, что так надо. Внизу куча гостей, неизвестно что они устроят, но… мне страшно. Не за себя, за него. Если он сейчас не чувствует волка, случиться может всё что угодно.