Измена. Свадьба волка

Глава 3 — Просыпаться рядом

Я родилась в простой семье. Мы жили недалеко от маленького города. Небогато, так что привычка просыпаться рано буквально въелась в мою суть и никаким вторым душам этого не победить.

Открываю глаза и понимаю, что снова в той же постели. Жаль, что всё это не сон: свадьба, волки, измена моего вроде как мужа. Понемногу просыпаются и другие органы чувств. Слух ловит чьё-то дыхание, но, едва повернув голову, я вздрагиваю и резко сажусь.

Ровер спит рядом!

Он тут же просыпается и смотрит на меня с непонимающим прищуром. Потом узнаёт и переворачивается на спину.

— Доброе утро, беглянка.

Натягиваю одеяло до подбородка. Замечаю, что на моих плечах мужская рубашка и она… пахнет вереском.

Снова начинает мутить, поэтому я нервно стягиваю её с плеч и бросаю на другой край постели.

Стыдно, да! Но сидеть в ней я не стану! Кутаюсь в одеяло почти с головой.

— Не терпится приступить к самому приятному, решила скорее раздеться? — он приподнимает уголок губ, так что становится видно развитый сильнее обычного клык. — Не прячься, покажи себя.

— Что ты здесь делаешь?! — рычу я, кутаясь в одеяло.

И тут же вздрагиваю. Он же мой лорд. Таким, как я, на двуликих даже взгляд поднимать нельзя, а я…

Что-то изменилось. Новая часть меня не хочет кротко смотреть в пол, быть сдержанной и покорной. Её очень злит запах вереска.

Зачем он нацепил на меня то, что пахнет его любовницей?!

— Я здесь живу. Это моя спальня, — отвечает Ровер. — Точнее наша. Есть хочешь? Тебе нужны будут силы.

Хочется, даже очень. За день до свадьбы мне запретили кушать, можно было только пить простую воду. Это чтобы обращение прошло без сложности и боли, так что желудок немедленно стянуло от голода. Только б не заурчал, а то я со стыда сгорю! И так сижу перед ним…

А впрочем почему это мне должно быть стыдно? Это не я здесь предаю свою же истинность с какой-то рыжей стервой!

— Для чего силы?

— Как же? — он ухмыляется. Красиво очерченные губы изгибаются, делая лицо лорда притягательным и издевательским одновременно. — У нас не было брачной ночи. Мой волк рвётся к своей истинной. Присвоить и зачать наследников.

Меня пугают его слова. Сейчас мужчина лежит, расслабленно положив руку под голову, но я прекрасно понимаю, если он захочет взять, то сделает. Ни я, ни кто-либо ему не помешают.

По спине бегут мурашки. Я коротко дышу и опускаю взгляд, как вдруг внутри снова разгорается протест.

— Нет, — поднимаю глаза, наплевав на то, как лорд воспримет. — У тебя есть женщина, пусть она и рожает наследников.

Отсаживаюсь и отвожу взгляд. В груди тоскливо ноет и меня злит это чувство.

Как же так? Лорд Альварин мне никто. Мы знаем друг друга всего несколько дней, если считать тот, в котором он явился на порог нашего дома и заявил, что заберёт меня. А кажется, что альфа предал меня после долгих лет счастливой жизни.

Так работает истинность двуликих? Я совсем мало знаю об их культуре. Зря.

Альварин мрачнеет, будто я ему напомнила о том, что он забыл и не слишком из-за этого расстроился:

— С Милой детей у нас не будет. Луна не связала наши души, а значит только ты родишь мне наследников. Ты же не думала, что эта свадьба по любви?

Обидные слова. Будто я виновата, что Луна заставила его жениться.

— Я слышала ваш разговор. Пусть ведьма что-то придумает. Так всем будет лучше.

Сердце болит обидой. А ведь я мечтала, что однажды выйду замуж за хорошего парня, с которым мы будем жить душа в душу и нарожаем детишек. Проклятье, а ведь в первый миг, до того, как я узнала, кто именно пришёл к отцу свататься, я даже обрадовалась. Сейчас и вспоминать стыдно. Как я могу родить детей тому, кто меня предал?

Неужели только я чувствую всё это? До свадьбы я не ощущала и вполовину так ярко. Меня будто натёрли на точильном камне, кожа стала очень нежной. Песчинка упадёт — замечу.

— Это не тебе решать, — Ровер морщится. — Если бы Мила могла забеременеть от меня, то я бы и на шаг не приземлился к мерзкому семейству вроде твоего, где отец продаёт обоих своих детей как скот.

Меня злят его слова, но возразить нечего. Поджимаю губы и рассматриваю резной рисунок, украшающий изголовье кровати.

— Тебе повезло стать моей, — продолжает поучать лорд. — Я принял тебя в семью, представил Матери Луне. Уйми гонор и смирись с тем, что обязана сделать, а именно — рожать мне наследников. Остальное тебя интересовать не должно. Тем более, твоей волчице понравится. Она будет желать этого. Уже хочет.

Я прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что он прав. Волчица хоть и зла, но её тянет к его зверю.

Вспоминаю прошлую ночь. Чёрного волка в свете луны среди цветов. Его взгляд внимательный, встревоженный. То, как он касался моего уха, шеи. Кажется, что сбежать мне не дал не ровер, а кто-то другой.

В горле сжимается тугой комок. Нет. Я не стану. Делить кого-то с другой женщиной. С ума сойду, выть буду, но не дамся!

Взгляд невольно смещается на красивый торс Ровера. Солнечные лучи лижут грудные мышцы, чётко выделяющийся пресс. То, что ниже пояса, к счастью, скрыто краем одеяла. Я сглатываю и отворачиваюсь.

— Не хочет, — выдавливаю сквозь сомкнутые зубы. — Её злит то, что ты пахнешь чужой женщиной.

— Это упрямство, — Ровер презрительно закатывает глаза. — Говорю тебе, оставь. Я возьму тебя, понимаешь? Тогда, когда захочу. А хочу я тебя уже сейчас.

Снова смотрю на его пресс. Огромный сильный двуликий, которого, согласно слухам, боятся все соседи. Начну сопротивляться — он лишь посмеётся.

Зубы мелко дрожат, пальцы морозит. Чувствую, как к горлу подбирается горечь, снова сглатываю и тру нос запястьем. В глазах ненужная влага.

Что мне делать? Здесь мне никто не поможет. Наоборот, я должна помочь Каю.

Такое ощущение, что я стою посреди бесконечно-тёмного ничего. Совсем одна. Слабая, беспомощная, ненужная никому…

Нет. Не одна. Смотрю на сжатые в кулаки руки и вспоминаю белые лапы волчицы. Великая Луна подарила мне второй лик зубами лорда Альварина. Всё это должно что-то да значить, так?

— Я чую её запах, — выдавливаю из себя. — Мне плохо. Тошнит. Всё слишком яркое, запахи тоже. И её — ужасен! Вереск, мак, ещё что-то, я не знаю, что так резко пахнет, — жалуюсь я и снова тру нос. — Я не могу. Мне хочется выбежать из комнаты. Открыть окно. Не могу.

— Она ничем не пахнет. Это бредни. Я чую всё, — Ровер морщится. — Тебе придётся смириться. Луна выбрала тебя, для продолжения рода Альварин. Это же даёт тебе возможность выбраться из нищеты и спасти брата-волчонка, родившегося в семье простолюдинов. Все выигрывают. А Мила… — он задумывается, — с ней я расстаться просто не могу. Поэтому забудь и смирись.

Оказывается, слова ранят сильнее клыков.

Мою грудь сдавливает обида, граничащая с отчаянием. Этим заявлением он будто медленно вгоняет нож мне под кожу. В животе, прямо под рёбрами, возникает ноющая пустота, от которой всё тело сковывает липким холодом. Пальцы дрожат.

Луна, которой поклоняются двуликие, жестока! Зачем она связала меня с мужчиной, которому не нужна семья?

Почему не сделала его дурацкую Милу волчицей?

Почему он не цапнул её в шею, чтобы обратить?!

Может тогда мы оба были бы куда счастливее!

Сжимаю зубы. И что мне делать? Я не могу уйти из-за Кая. Да и мне, новообращённой волчице, жизнь сладкой не покажется. Не представляю, как я вчера обернулась. И как вернулась в человеческий облик тоже.

Хочу увидеть Кая. Он должен быть где-то здесь. Нужно только избавиться от лорда. Знать бы как!

Хочет меня, гляньте. К Миле пусть идёт!

— Значит и тебе придётся смириться с тем, что меня стошнит от этого запаха, — дёргаю плечом. — Если это не проблема, пробуй. Можно подумать, я смогу помешать.

Ровер поджимает губы.

Ну конечно, двуликий, привыкший спать на белом шёлке, не обрадуется, если потенциальная мать его детей омрачит консумацию. Хотя какое мне дело до его чувств? Ему же до моих дела нет!

Одно хорошо. Романтическое настроение лорду я явно испортила. Замечаю, как он наклоняет голову к плечу и втягивает воздух. Проверяет запах? На лице ничего не отражается, но, подумав ещё немного, он с раздражённым вздохом поднимается.

К счастью для меня, спал альфа в брюках, но полюбоваться есть чем. Широкие плечи, тренированная спина, узкая талия. Я закусываю губу и отвожу взгляд. Мне нельзя им любоваться. Если не хочет быть нормальным истинным — мне он неинтересен! Должен быть…

Ровер доходит до двери, ведущей, как я понимаю, в ванную, но прежде оборачивается. Смысл его взгляда мне непонятен и безразличен. Качание головой, перед тем как пропасть из виду — тоже.

Дождавшись плеска воды, я соскакиваю с кровати и бегу к шкафу. Срываю первое попавшееся платье и натягиваю на себя. Оглядываюсь на дверь ванны и ненадолго замираю.

Не думаю, что Роверу понравится, если я опять сбегу. С другой стороны, он же понимает, что я от него никуда не денусь? Скажу, что пить хотела. Или есть. Покушать точно не помешает.

Решившись, отступаю к двери, ещё раз оглядываюсь на ванную и выскальзываю в коридор.

Я должна найти Кая!