Измена. Свадьба волка

Глава 36 — Наставление

— Эйлис, иди сюда, помоги.

Я чуть ли не рычу из-за необходимости отойти от двери и тут же ругаю себя. Нет, это неправильно.

Кай лежит на одеяле. Мама суетится вокруг кровати, пытаясь придумать, как устроить его так, чтобы не упал во сне. В конце концов она оборачивает маленькие подушечки простынёй, чтобы получилась длинная «сосиска». Её мы крепим у изголовья и нижнего бортика кровати, а потом подгибаем края под матрас, чтоб точно не свалился. Самим передвинуть эту махину просто невозможно.

Мама переносит Кая на кровать и накрывает одеялом, затем хлопает по матрасу:

— Ложись тоже?

— Нет, я дождусь… Ровер сказал, что придёт скоро. Не смогу уснуть, пока не увижу его и не пойму, что с ним точно всё в порядке.

— Ох, милая, — мама усаживает меня рядом с собой. — Мы же так и не говорили. Как тебе с двуликими?

— Непросто, — улыбаюсь. — Самое сложное с чувствами волчицы. Иногда мы разного хотим и по-разному относимся к чему-то.

— А с мужем как? Тяжело с таким, как Ровер?

— Ну… — я сглатываю и отвожу взгляд. — Да. Очень. Я чувствую себя лишней и ненужной, хоть и понимаю, что это не так. Просто чувство такое.

Разом наваливаются всё, что огрызло меня последние дни. Я морально готовилась к тому, что будет тяжело привыкнуть к слугам этикету, ко второй душе, но куда сложнее мне давался Ровер.

Сложно злиться на него. Чувства волчицы теперь передаются и мне тоже. Мне нравится этот упрямый, не считающийся ни с чьим мнением волк. Его грубая настойчивость до сих пор откликается мурашками, осторожная ласка — трепетом. И сейчас мне больше всего хочется, чтобы он был рядом.

Как я ни старалась отвлечься, даже на уснувшего и всё ещё не вернувшего человеческий облик Кая, мысли раз за разом возвращаются к Роверу. Что с ним? Не попал ли в беду? Что сделают другие двуликие, если поймут, что он сейчас не чувствует своего волка? А если убьют? Что будет с нами? С домом Альварин? А вдруг вообще к Миле опять пошёл? Он обещал отпустить её, если найдёт Кая, вдруг… И тогда они… Даже не знаю, что хуже — новая измена или то, что могут сделать другие волки.

Меня злит неопределённость. Вдруг ещё кто-то зайдёт? Мы же так и не выяснили, кто вломился в нашу спальню. Маме про отчима я пока не стала говорить, а она и не спрашивала.

— Не по любви брак, — вздыхает мама. — Тяжело вам сойтись характерами, но, знаешь, раз Луна вас связала, значит есть шанс, что смиритесь. Время нужно.

— У него другая женщина, — я опускаю голову. — Он любит её, а я… всё испортила. Теперь кажется, что он из-за меня разрушил свою жизнь.

— Кай рассказал про эту ведьму. Но знаешь, милая, любовь ли была? Вы оба разрушили привычные вам жизни. Мосты сгорели, живи дальше.

— Это другое, мам, — я хмурюсь и качаю головой. — Он мне изменил. В день свадьбы как минимум!

— Дорогая моя, ответь себе на вопрос, ты хочешь быть гордой или счастливой? — мама качает головой. — Я не стану оправдывать лорда сейчас или искать мотивы его поступков. Скажу лишь, что все ошибаются. Уверена, двуликие тоже.

— Он не просто ошибся. Я знаю, что Мила чем-то опаивала его. Ровер не чувствует её запаха. Сегодня она вообще… сделала что-то, из-за чего Ровер стал человеком. Я боюсь, что если так и останется, то мы не сможем… и Ровер в конце концов останется с ней!

— С чего бы ему? Ты его истинная…

— Если он теперь человек, то на Луну ему всё равно.

— Ты всё же хочешь быть с ним или обрадуешься, если он уйдёт?

Я поджимаю губы. Сложный вопрос. Когда я думаю, что привязанность Ровера к Миле была вызвана ведьмовскими травами, мне становится немного легче. Но, с другой стороны, это ведь ничего не значит! Я сама привязана к нему из-за волчицы, но и без неё тянет к мужу. Поморщившись, выдавливаю:

— Не обрадуюсь.

— Вот. Милая, я знала многих мужчин и общалась с множеством женщин. Я вижу, что он тебе мил. Богат, красив, влиятелен, на твоём месте многие мечтают оказаться. И всё же ты сомневаешься, хотя сердце давно всё решило.

Волчица в ответ на это стучит хвостом. Хочется поворчать на них обеих. Убедить, что всё не так. Обмануть.

— Сам факт того, что твой мужчина был с другой ничего не значит, — мама пожимает плечами и игнорирует мой возмущённо вскинутый подбородок. — Ты прекрасно знаешь, что у него не будет детей с другой женщиной. Тебя задевает то, что она вызывает в нём больше эмоций, чем ты… Знаешь, — она вздыхает и продолжает после паузы. — Я не рассказывала раньше, но я разошлась с твоим отцом из-за измены. Молодая была, глупая. Думала, что всё решу, уйду, сама воспитаю. Нет. Тяжело одной, очень. Тебе пока сложно понять, у тебя нет детей, но поверь на слово, даже так тяжело. Сама помнишь, как трудно нам приходилось, жили впроголодь. Нет, Эйлис. Я думаю, что другая женщина — это сигнал, а не причина жечь мосты. Тем более в твоём случае. Нужно только, чтобы оба хотели что-то сделать.

Я догадывалась, что причина в этом. Обрывки разговоров в прошлом складывались в цельную картинку. Меня удивляло только то, что мой родной отец не пытался всё вернуть, поговорить со мной. Видимо, не было желания.

Так странно обсуждать подобное с мамой. Неужели она и отчима терпела столько лет? Побои, ссоры? Заставляла нас с Каем называть его отцом? Из-за того, что одной было сложнее?

— И что теперь делать? Мне просто сделать вид, что ничего не было? Я не знаю, как себя вести. Может он вообще сейчас там… лежит и кровью истекает! Или уже сделал выбор, да сбежал с Милой и все эти разговоры об изменах бессмысленны.

— Нам остаётся только ждать, — мама снова гладит Кая и тот, неожиданно всхлипнув, превращается в мальчика, как и говорил Ровер. Мы улыбаемся, и она продолжает, — ложись, поспи. Я разбужу тебя, если придёт лорд Альварин.

— Нет, не хочу. Ложись ты, а я… всё равно не усну.

Мама кивает и устраивается рядом с Каем, укрывая мальчика одеялом. Я пересаживаюсь в кресло и смотрю на дверь.

Сигнал, значит. Мама права, в моём случае странно злиться на Ровера за измену. Меня обижает то, что он хотел фактически жить на две семьи. И если бы мы с Милой не подняли бунт, так и сделал бы!

Права она и в том, что мне остаётся лишь ждать его окончательное решение. Его волк принял меня и признал своей. Человеческая половина души хотела быть с Милой. Теперь он без волка и что в итоге выберет — не знаю. Он уже говорил, что откажется от меня. Чтобы защитить, я знаю, но… что если всё же не только поэтому? А если я ему не нравлюсь? И не понравлюсь никогда?

Поток тяжёлых вязких мыслей прерывает приоткрывшаяся дверь. Я вздрагиваю и, прищурившись, вижу во мраке блеснувший золотой диск. Это… Ровер?! Он что вернул волка?

Лорд заглядывает в комнату и смотрит на кровать. Я слышу по дыханию, что мама задремала. Неудивительно, уже утро скоро. Убедившись, что всё в порядке и отметив обращение Кая в человека улыбкой, он снова смотрит на меня. Глаза не светятся, видимо мне показалось… Как жаль…

Ровер манит меня жестом, и я тихо поднимаюсь. Одновременно и радостно за то, что он жив, и страшно за то, что он может мне сказать. Волка в нём по-прежнему нет, если снова начнёт говорить, что сошлёт меня…

— Наконец-то этот грёбаный день кончился, — рычит лорд, закрывая дверь и вжимая меня в стену рядом с ней. — И я могу послать всех в неприличном направлении и сделать то, что нужно было сделать давным-давно.

— И… что же?

Договорить я не успеваю. Ровер будто умирающий от жажды, впивается в мои губы поцелуем.