Измена. Свадьба волка

Глава 5 — Не отпустит

К нам подходит Ровер, полностью одетый и причёсанный. Хватает взгляда, чтобы понять — мой супруг зол. Подбородок угрожающе опущен, из-за чего глаза цвета солнечного янтаря кажутся ещё выразительнее, а скулы и челюсть — напряжёнными.

Я внутренне сжимаюсь. Братья такие разные… Чувствую, что ничем хорошим это не закончится, хотя ничего плохого мы не делали. Да, я вышла из комнаты, не спросив, но, в конце концов, не сексом в кабинете занималась. Хантер невозмутим. Лишь вскидывает тёмную бровь, изображая недоумение:

— Не понимаю причины подобного вопроса и агрессии. Или… — взгляд Хантера смещается в мою сторону, — это проявление ревности? Лорд Альварин в себе не уверен.

— Ты не просто ходишь под руку с моей истинной, а вбиваешь в её голову идиотские идеи. Этого хватит для основательной трёпки.

Хантер ухмыляется:

— Если предложение тебе не нравится, это не значит, что оно идиотское. Ты пренебрегаешь супругой в первый же день брака. Дай угадаю, консумации не случилось?

Я вздрагиваю. Меня пугает то, как спокойно они об этом говорят, будто речь о погоде.

Лорд бросает на меня непонятный взгляд, и его глаза снова зажигаются внутренним огнём.

— Ты решил «погулять» напоследок, брат?

— Хочешь со мной поссориться? — рычит Ровер. — Продолжай в том же духе, и это случится.

— Допустим, в вашу спальню я не лезу. Но леди Эйлис имеет полное право знать свои возможности.

— Так значит это правда? — спрашиваю я, глядя на Ровера. — От навязанной истинности можно избавиться?

— Истинность не навязана. Никто не заставлял моего волка и твою волчицу принимать друг друга, — поджимает губы Ровер. — То, что предлагает Хантер, работает только в том случае, если один из пары не чувствует привязанности к истинному.

— Это проворачивали даже без согласия обоих, помнишь? — ухмыляется Хантер.

— И заканчивалось безумием и потерей воли к жизни.

— Есть ещё варианты. Спроси у своей Милы. Наверняка она знает.

Мне не нравится упоминание любовницы, и я отворачиваюсь.

Вот чего Ровер спорит? Какое ему дело? Вообще должен обрадоваться. Избавится от меня, сможет творить всё, что ему вздумается. И спать с кем захочет.

Ловлю себя на том, что не чувствую запаха вереска. Купание помогло, пытаюсь проникнуться его настоящим запахом — смолой и мятой, пытаюсь запомнить их.

Приятно.

Конечно, избавиться от вереска недостаточно, чтобы мы с волчицей сменили гнев на милость, но по крайней мере я не чувствую желания бежать от него, сверкая пятками.

— Этот вариант предполагает смерть звериной ипостаси, — Ровер злится сильнее. — Не нужно плести интриги за моей спиной. От Эйлис я не откажусь.

Хантер смотрит на меня долгим взглядом. Будто знает больше, чем говорит мне.

— Волчица сама примет решение.

— Вот именно. Так что не нужно влиять на неё с помощью манипуляций, — холодно отрезает Ровер. — Иди.

Если бы у меня сейчас были волчьи уши, я бы прижала их к голове. Разговор братьев хоть и обошёлся без крови, но совсем меня запутал.

Даже если я соглашусь на этот непонятный ритуал и избавлюсь от Ровера, то стать обратно человеком не смогу. Если только не прибегну к помощи рыжей стервы, а я этого не сделаю.

Да и… мне не хочется терять волчицу. Мы с ней вместе меньше суток и, не считая её тяги к подлому изменщику, мне всё нравится. Если бы не она и не её капризы, Ровер бы уже сделал что хотел, а я чувствовала себя использованной и жалкой овечкой, которую сожрут, когда наиграются.

Хантер не решается спорить сказанное братом и отводит взгляд. Перед тем как уйти, он награждает меня загадочной улыбкой.

Волчица фыркает. За это ей тоже следует сказать спасибо, не дала растаять в лучах его обаяния. Она не доверяет Хантеру, а значит и мне не стоит.

Чувствую, как злится Ровер, и поднимаю на него взгляд, наивно хлопнув ресницами:

— Я думала, ты обрадуешься возможности от меня избавиться. Укусишь Милу, она родит тебе детей. Всем хорошо.

— Она не моя истинная и никогда ей не будет. Волк не принимает. Он хочет только тебя. С первых же мгновений, как увидел тебя. Учуял запах твоей кожи.

Настаёт моя очередь сдерживать волчицу, которая уже машет воображаемым хвостом и готова на ручки прыгнуть. Звучит, конечно, приятно и, будь мы обычной семьёй, я бы смутилась и растаяла, но мы не простая семья. Да и семья ли?

— Это не помешало тебе повалить на стол другую женщину, — фыркаю я и отступаю на шаг, складывая руки на груди.

— Это тебя не касается, — Ровер нависает надо мной будто скала, а потом хватает за предплечье. Не больно, но ощутимо. Властно. По-хозяйски. — Долго собираешься от меня бегать? Понимаешь же, что делать это вечно не получится? Ты моя волчица, моя женщина. Рано или поздно подчинишься.

Очень хочется поставить условие в духе «избавься от Милы и подчинюсь». Не уверена, конечно, что сразу, но это точно будет первым шагом в нужную сторону.

— Я хочу увидеть Кая, — меняю я тему. — Хантер сказал, он в саду.

— О брате не волнуйся. Он под защитой. Моей. Впрочем, да. Я и сам хотел познакомиться с волчонком. Гувернантка называет его не иначе как ангелочек. Ещё нас с Хантером воспитывала. Даже задевает, что мы такого восторга не вызывали.

— Кай и правда чудесный, — я не могу сдержать улыбку. — Его любила вся наша деревня. Каждый раз, как ходили по делам или в гости, его то яблочком, то булочкой угощали. Кай добрый… — улыбка стекает с лица. — Жаль только, что все сразу отвернулись, когда узнали, что он… двуликий. Мы с тех пор не выходили за ворота. Боялись.

— Именно поэтому главное в жизни двуликих — семья. Вот истинная сила, не клыки и когти.

Интересно, его Мила тоже часть семьи?

— Ладно, идём, представишь меня будущему грозному зверю.

Лорд выставляет локоть. Я смотрю на него и поджимаю губы. И почему взять под руку Хантера было так просто, а с Ровером работает совершенно иначе? Наверно потому, что Хантер не выглядит так, словно хочет перегрызть мне горло. Он милый.

Не знаю почему, но знакомить лорда с Каем мне не хочется. Знаю, что это глупо, они же всё равно рано или поздно пересекутся, но пытаюсь оттянуть этот момент. Для брата, для самой себя.

Ровер устаёт ждать. Сам ловит моё запястье и вкладывает в сгиб своего локтя. После чего проводит меня по галерее и сворачивает на залитую солнцем тропинку, отсыпанную мелким белым камнем.

Пытаюсь отвлечься от собственнического жеста окружающей красотой. С высоты человеческого роста всё выглядит иначе. Я будто впервые в этом саду.

Мы обходим многоярусную клумбу. Ровер сходит с камешков на траву и ведёт меня по пологому склону. Внизу в тени раскидистого дерева я замечаю светлую макушку Кая, и сердце начинает стучать чаще. Перед ним сидит женщина в светло-серой одежде.

Ускорив шаг, я улыбаюсь, но неожиданно замечаю ещё одну фигуру, стоящую за деревом, длинные медные волосы сливаются со стволом.

Я видела её лишь раз, но узнала сразу.