Измена. Я твой новогодний кошмар

Глава 10

Я хочу немного отойти от моей предыдущей темы, рассказать немного о себе.

Меня зовут Ольга Бигфут, я внучка Таисии и Ивана Бигфут (история любви семейной пары трилогия «А была ли любовь?..» «Оторва» и закономерный эпилог книга «Стерва»).

Это не просто паспортные данные.

Мои семейные корни — целая сага.

Это не просто книги, это — наша библия, написанная не чернилами, а порохом, кровью и какой-то безумной, всепоглощающей страстью.

Мои бабушка и дедушка живут на две страны — Италия и Россия, пенсики часто наведываются к нам в Барвиху.

Я часто слышала рассказы отца о приключениях «милых старичков» благопристойного вида.

Мой дед, с хитринкой в глазах, разводит розы и цитирует Данте.

Бабушка — с идеальной сединой, в безупречных костюмах, печет самый лучший в мире штрудель.

В божих одуванчиках коими стали Таисия и Иван невозможно узнать кровожадных, беспощадных убийц (в большей степени я имею ввиду деда — легенды о его «бизнес-переговорах» до сих пор ходят шепотом в определённых кругах. Но и бабушка тоже ему под стать. Она не спутница, не хранительница очага — а соратница. Готовая ради него прыгнуть в огонь, и в медные трубы, а еще, при необходимости — принять в руки монтировку вместо букета)

Два сапога — пара.

Двое из ларца, одинаковых с лица, одинаково опасных, в том случае, если кому-то придет фантазия тронуть их семью.

Любовь моих пенсиков была не цветком, а сросшимся дубом с корнями в Аду и кроной, касающейся небес. Они прошли через ад, но прошли вместе, вынесли оттуда не шрамы, а титулы.

Я часто слушала в детстве рассказы отца — смущенные, с пропусками, с переводом на «взрослые дела». Но сквозь них всегда проступала одна истина: дедушка и бабушка любили друг друга.

Безумно, опасно, навсегда.

Глядя на них, я с пелёнок впитала эталон.

В будущем, я мечтаю встретить такую же большую, крепкую любовь.

Такую, чтобы не разменялась на быт, не сломалась от предательства, не испугалась трудностей.

Один раз и на всю жизнь.

Не как у всех — а как у моих роднулек.

Безусловную, бескомпромиссную, как приказ киллера, нежную, как прикосновение к только что залеченной ране.

Навсегда.

Мне бы хотелось точно также, но, к сожалению…

Моя первая серьезная попытка закончилась пошлым адюльтером под ёлкой с приглашенной актрисой.

Значит, Артем — не тот.

Значит весьма вероятно, я еще не встретила исключительно МОЕ.

С кем можно будет не играть в семью, а строить империю чувств.

С кем можно будет, спустя годы, став двумя седыми «одуванчиками», смотреть друг на друга и знать — мы прошли своё.

Мы — вместе.

Пока моя мечта, мое высокое наследство, заставляет меня быть безжалостной к суррогатам. Если уж не «как у бабушки с дедушкой», то лучше уж — честный, откровенный, коммерческий нуль.

Без претензий на вечность.

Потому что подделывать такую любовь — грех. Кощунство перед памятью двух стариков, которые, попивая эспрессо на своей вилле, до сих пор смотрят друг на друга так, как будто видят впервые…

На фоне бурной саги Таисии и Ивана Бигфут, жизнь моих родителей кажется написанной акварелью на фоне их масляной, полной кровавых бликов и золотых всполохов, фрески. Это история не про шторм, а про тихую, глубоководную реку.

Иван Бигфут, мой дед, даже в свои шестьдесят с хвостиком — все еще тот мужик, от которого у молодых девушек на итальянской набережной слегка перехватывает дыхание. В нём не осталось и тени той легендарной жестокости — только шарм, выдержка и какая-то хищная, но облагороженная годами грация. Безумная, почти религиозная любовь к Таисии Александровне. Он по-прежнему пылинки с неё сдувает. Любимая жена для него — не божье создание, а его личное божество, которому он когда-то воздвиг алтарь из пустых гильз и банкнот, теперь подносит лишь самые редкие сорта чая и безупречные кашемировые шали. Страсть супругов не угасла — она переправилась в преданность такой плотности, что её можно резать ножом.

Мои родители — полная им противоположность. Законопослушные, выросшие в тепличных условиях, далекие от того бурного, опасного мира, который создали их предки. Они встретились в университете, влюбились с первой пары, поженились после диплома. Я появилась на свет по классическому, почти учебному сценарию. Их жизнь — это душа в душу. Тихие вечера, совместное чтение, путешествия по безопасным, проверенным маршрутам. Мои родители не «меняют коней на переправе» — они даже ни разу не свернули с намеченного пути.

Моя бабушка Таисия, с её-то биографией, однажды, глядя на их уютный мир, обставленный икеевской мебелью и семейными фото, вздохнула и с улыбкой сказала:

— «Скучно живут».

Однако в её глазах не было ни капли осуждения или насмешки. Только тихая, бесконечная радость за сына и легкая, почти неуловимая тень ностальгии по тому простому выбору, который ей самой никогда не был доступен. Бабушка знает цену буре, и штилю. Она безумно счастлива, что её мальчик обрёл своё счастье не на баррикадах, а в тёплых объятиях моей мамы — женщины спокойной, доброй, создавшей для него ту самую тихую гавань, в которую так хочется вернуться.

Отец рядом с мамой действительно обрёл своё. Не адреналин вечной погони и власти, а глубокий, умиротворяющий покой. Его счастье — в предсказуемости завтрашнего дня, в запахе маминых пирогов, в моих школьных дневниках. Это другой полюс любви. Не ослепительная вспышка, сжигающая всё на своём пути, а ровное, теплое, жизни дающее пламя в камине.

Глядя на них я, понимаю, что во мне намешано и то, и другое. Гены деда с бабушкой рвутся на волю, требуют страстей, масштаба, безумств. А глядя на родителей, мое сердце просит той самой «скучной» надёжности, тишины и абсолютного доверия. Возможно, моя трагедия с Артемом в том, что он не был ни тем, ни другим. Он был жалкой пародией — не героем саги, не героем моего тихого романа. А просто статистом, который не выдержал даже первого акта.

Но где-то там, в будущем, мне хочется верить, что два берега — бурный океан страсти и тихая река верности — всё-таки сойдутся. Что я смогу найти в одном человеке дедовскую бескомпромиссную силу, отцовскую надежную нежность. Пока же я стою между двумя мирами, наследница двух видов любви, ищущая мой единственный, неповторимый рецепт.