Измена. Я твой новогодний кошмар

Глава 8

Я допила очередную стопку коньяка, как вы понимаете, одной стопкой не ограничилось. Пришел приход, пошла жара, в этот момент мой мир съехал на привычный, ватный наклон. Коньяк для меня был не напитком, а реактивом — алкоголь выжигает внутри меня остатки какой-то хлипкой, ненужной теперь морали, оставляет после себя чистый, холодный пепел решений. Жидкость обжигает горло, но это было доброе, ясное пламя. Оно сожгло Ольгу-жертву, Ольгу-дуру, Ольгу-припиздока которая раньше верила в сказки.

Я больше не ебанько.

😁

В конце концов, я притащила сюда мою тушку не для того, чтобы лечить душу.

Какой, нахуй, психотерапевт в виде диджея и бармена?

Душа, если она там ещё есть, пусть посидит в углу и помолчит.

Я здесь для одного — чтобы забыть.

Стереть.

Перезаписать плёнку.

Что может быть эффективнее для форматирования памяти, чем искусственные чувства и профессиональные ласки, купленные за очень, очень большие деньги?

Это же чистый, стерильный эксперимент.

Никаких тебе прелюдий в виде глупых смс, никаких утренних разборок с соплями.

Только твёрдая валюта и твёрдое же, профессионально подобранное под настроение, тело на выходе.

Идеальный симбиоз: их расчёт — моё забвение.

Мысль обрела кристальную, алмазную чёткость. К тому же, физиология — великая и беспощадная сволочь.

Я была голодна.

Голодна конкретно, физически, до спазма в низу живота.

Точно также мой бывший, подневольный ебарь-террорист, который, видимо, тоже устал «дрочить» и решил проблему в стиле: «пришел, увидел, кончил».

Два месяца воздержания, два месяца верности этому уёбку, пока он…

А что он?

Артем решил, что его писькострадания — уважительная причина для измены.

Молодой парень, всё дела…

Да уж…

И тут меня осенило, как пощёчина.

Блядь, почему Артему можно, а мне — нельзя?

По какому такому хромосомному праву?

Он — «молодой парень, устал», а я должна сидеть с иконой целомудрия между ног и жарить котлеты?

Конченный пиздосдрадаоец может снимать богинь за деньги, а я — что, должна перечитывать его оправдания и мастурбировать на воспоминания?

Нет, дорогие мои.

Арифметика проста: если один член семьи ебёт на стороне, то и второй имеет полное право на ответный культурный выезд.

Только я, в отличие от моего бывшего полухуя, не буду палить себя на дешёвке в лице первой попавшейся проститутки.

Нет.

Я возьму самого дорогого, самого красивого, самого выдрессированного проститута в этом городе.

Я заставлю его отрабатывать каждый вложенный в него рубль до седьмого пота.

Я поймала взгляд бармена:

— Витя, ещё одну. Последнюю перед… полётом.

Парень налил, его лицо оставалось непроницаемым.

Он меня понял.

В этом месте понимали всё и всех.

За их зарплату и чаевые, я бы тоже на полставки стала психологом.

Наша служба опасна и трудна…

Работа обязывает.

Я подняла стопку, глядя сквозь золотистую жидкость на искажённый, прекрасный и порочный мир вокруг:

— За справедливость, — прошипела я, — я хочу выпить за то, чтобы хуй, который вас предал, в итоге стоил в сто раз дешевле, чем тот, который меня развлечет.

Правила игры мной были приняты.

Ход Артема был — изменить.

Мой ход был — забыть.

Я собираюсь сделать это с размахом, с бюджетом и с полным, блестящим презрением.

Давайте расставим все точки над ё.

Я, в отличие от того меченого, прокаженного хуя, что валяется теперь на помойке моей личной истории, из отношений вышла.

Не сбежала, не слиняла — вышла.

Гордо, с хлопком дверью.

Теперь я — свободная девушка.

Это не трагедия, а, блядь, повод для салюта.

В связи с этим радостным, карнавальным обстоятельством, я имею полное, стопроцентное, освященное гневом всех богинь мести право на невинное, искрометное развлечение.

Сегодняшний вечер — не про душевные раны, а про очень конкретный, физический голод.

Нет, не так.

Это про крик.

Немой, настойчивый рёв из самой глубины, из тех врат любви, что уже заржавели от неиспользования.

Мне надоело заниматься кустарным промыслом.

Надоело быть директором, работницей на фабрике иллюзорных оргазмов.

Играть в соло на самой интимной клавиатуре — это для подростков и монахинь.

У меня другие аппетиты.

Мастурбировать с вибратором, я поясняю для тех кто не понял.

Мало ли…

Хочется обосновать культурно.

Знаете, бан, а точней скучных админов сайта никто не отменял 😡

Я хочу любви.

Да-да, вы не ослышались.

Той самой, приземленной, честной любви плоти к плоти.

А именно:

Я хочу настоящий, живой, не виртуальный член.

Не его бледную, предательскую тень.

А новый.

Незнакомый.

Обладающий своей собственной, ни на что не похожей биографией ударов.

Пусть это будет не просто член.

ХУЙ.

С большой буквы.

Большой, толстый, уверенный в себе болван, который будет долбить меня всю ночь без остановки и сомнений.

Чтобы его ритм был, как у отбойного молотка, с носящего хлипкие стены моих прошлых иллюзий.

Чтобы утром я вспоминала не его имя, а качество работы.

Потому как зовут член, мне вообще неинтересно!!!

ЭТО ПРОСТО ХУЙ!!!

Зачем мне захламлять мне мой гениальный мозг совершенно ненужной мне информацией???

Значит, логика мне подсказывает правильную идею: мне нужен малолетка.

Не сопливый безусый подросток, конечно.

Примерно 20+.

В самый раз: уже не мальчик, но ещё не обремененный мужской усталостью и философией.

Энергии — на три смены, комплексов — минимум, желания доказать свою состоятельность — через крышу.

Хм…

Мысли прояснились, как после утреннего кофе.

План действий кристаллизовался.

Охота открыта.

Клуб — идеальнейшее место для этого безопасного во всех отношениях сафари. Здесь всё цивилизованно: стерильный отбор на входе, все привиты от чувств, джентльменские соглашения заменяют собой брачные контракты. Легкая добыча здесь не пуглива, она сама выходит на водопой к барным стойкам, мерцая белыми зубами и надеждой в глазах.

Я скинула с плеч последние капли стыда, как ненужную накидку. Поправила платье, чтобы оно сидело именно так, как мне нужно. Мой взгляд стал цепким, оценивающим, безжалостным.

Я ловила мое отражения в темных стеклах, в блеске бокалов, искала того самого — молодого, голодного, с правильным, еще не знающим подвохов взглядом.

Первый глоток воздуха новой свободы был горьким от коньяка. Следующий, я знала, будет пахнуть кожей, потом и дорогим парфюмом с чужого, купленного на эту ночь, тела.

Это будет божественно…