Измена. Я твой новогодний кошмар

Глава 35

Тишина в машине была насыщенной, как воздух после грозы, Саша понял глубину образа любимой, мажор был не просто ее возлюбленным, он стал связующим звеном между миром Ольги сотканным из стали, легенд, громких фамилий, и новым, теплым, интеллектуальным пространством, которое представляла семья Рево. Это была огромная ответственность и честь.

Влюбленные вернулись в люкс, они не бросились сразу собирать чемоданы, сели у окна на том же самом месте, где две недели назад началась их любовь. Оля и Саня смотрели на ночной Париж, Эйфелева башня подмигивала им вдали на прощание.

— Страшно?.. — задала вопрос Ольга.

— Немного, — честно признался Санек, — не за меня. Я хочу, все сделать правильно.

— Любимый, ты уже всё делаешь правильно. Ты не играешь роли. Ты просто… есть. Для меня этого достаточно.

Саша повернулся к любимой, в его глазах была взрослая, сосредоточенная серьезность:

— Оль, я хочу, чтобы у нас было так всегда. Не только в Париже. Чтобы были тихие вечера, чтобы люди вокруг любили нас не за что-то, а просто так. Чтобы мы могли быть просто собой. Дома, в Москве, везде, — слова малыша звучали больше, чем обещание.

Видение идеального будущего малыша совпало с ещё не до конца оформившимися мечтами Ольги:

— Да, я тоже этого хочу. Но… Саня… Москва другая. Там Артём. Там Олег Волынский с его обидой. Там сплетни, бизнес, наша история. Там всё сложнее.

— Любимая, мы будем усложняться вместе, — Санек улыбнулся возлюбленной знакомой бесшабашной уверенностью теперь подкрепленной чем-то более весомым, — любимка, у нас есть твой дед. Есть мой отец (хоть он и ворчун). У нас есть Софи и её родители, тыл в Европе. И, самое главное, у нас есть мы. Команда.

Слово «команда» прозвучала так естественно, что Ольга улыбнулась. Малыш был прав. Любимки больше не были двумя одинокими островами нашедшими друг друга в бурном море. Они строили архипелаг, свою собственную, новую карту мира.

Молодые люди молча, созидательно собрали вещи, каждая вещь укладываемая в чемодан, была не просто предметом их гардероба, а воспоминанием. Шёлковый шарф, о прогулке по набережной в тумане. Книга, купленная в букинистической лавке, — о споре о сюрреалистах с Софи. Обертка макарона с лавандой, безделушки были их трофеями, доказательством того, что сказка была реальной. Перед отъездом, когда чемоданы стояли у двери, Саша достал из внутреннего кармана пиджака маленький, плоский футляр. Внутри на черном бархате лежали две идентичные пары запонок, простые, из матового белого золота, в форме… стилизованных мостов, с едва заметным узором в виде переплетённых линий:

— Чтобы мы помнили о том, что мы — архитекторы.

Ольга посмотрела на запонки, потом на любимого, слова не потребовались. Это был их первый, негласный символ. Не помолвка, не клятва. Знак. Знак общего пути, общей ответственности, общего будущего, которое влюбленные только начали проектировать.

По дороге в аэропорт влюбленные проехали мимо площади Согласия, Париж проводил их тихим утром. Отъезд домой был не бегством из рая обратно в реальность. Это было возвращение домой с чертежами нового мира, с твердым ощущением, что самое интересное ждет роднулек впереди. Личный самолёт ждал их, чтобы отвезти не просто в Москву, а в следующую главу. Главу, которая начиналась не со слов «однажды в Париже», а с более весомых и прочных:

'Теперь мы дома.

Вместе'.