Измена. Я твой новогодний кошмар

Глава 41

Ольга медленно подошла к портретам с Парижа, она не стала их рвать или бить рамки об пол, как в слезливой мелодраме пошлого фильма, девушка спрятала радужные воспоминания подальше от глаз. Истерика пришла волнами, как морской шторм. Сначала было тихо, потом внутри что-то треснуло, нахлынули рыдания, вырывающиеся из горла вопли, удары кулаками по холодному паркету, который еще хранил тепло от чужих ног. Ольга кричала в пустоту, в стены, кричала на Артема, на Александра, на саму себя, на свою дурацкую веру в ' любовь навсегда'. Мир сузился до спазмов в горле и бешеного стука в висках. Потом накатила резкая, всепоглощающая тошнота, пол поплыл перед глазами. Глубокие, судорожные вдохи не помогали, в легкие Ольги как будто не поступал воздух, сердце колотилось где-то в горле обещая вырваться наружу. Темнота по краям зрения стала съедать разноцветные огоньки гирлянды. Последним вменяемым ощущением девушки был холод паркета под щекой и далекий, как из другого мира, звук стука о пол, когда тело перестало ее слушаться….

Звуки вернулись к девушке раньше образов, Ольга услышала глухой мужской голос:

— Давление низкое, пульс частый, слабый, — шуршание ткани, скрип колес, резкий запах антисептика вместо домашнего запаха елки.

Ольга открыла глаза, увидела матовый белый потолок и капельницу, к ее руке было прикреплено что-то холодное и давящее.

— Очнулась, — медсестра поправила одеяло на кровати пациентки, — милая, не беспокойтесь, вы в больнице. Вам стало плохо, соседи вызвали скорую.

Больная не сразу поняла, что с ней произошло, потом, как удар молотком нахлынули воспоминания. Острая, ясная боль снова пронзила грудь, монитор рядом запищал чаще.

— Тихо, тихо, — медсестра положила прохладную ладонь на лоб поступившей, — вам сейчас нельзя волноваться. Вам нужно себя беречь.

Беречь себя.

От чего?

Мне нечего больше беречь, моя жизнь разбита на мелкие осколки, я никогда никому не поверю…

— Ольга Сергеевна, как вы себя чувствуете? — немолодой врач посмотрел в историю болезни.

— Херово… — больная была не в силах врать, ответила, как есть, без прикрас.

— Понимаю… — неприличный ответ, казалось, не удивил специалиста, — ваше состояние было вызвано острым нервно-эмоциональным шоком. Организм не выдержал перегрузки. Но есть еще один фактор, — док сделал небольшую паузу, — результаты анализов и осмотр показали, что вы беременны. Срок совсем небольшой, пять-шесть недель. Именно в таком состоянии беременность очень уязвима, подобные потрясения… — мужчина продолжил говорить что-то про покой, витамины, про постоянное наблюдение. Слова перестали иметь смысл, фразы долетали до Ольги обрывками разбиваясь о глухую стену непонимания.

Я жду ребенка…

Ольга вспомнила легкую, едва заметную тошноту по утрам последнюю неделю, которую она списывала на усталость. Что-то горячее, соленое потекло по вискам, залилось в уши. Это были не истеричные рыдания, а тихие, бесконечные слезы отчаяния, которые текли сами по себе, помимо ее воли.

Мой малыш.

— Я… не знаю, что делать…

— Ольга Сергеевна, вам ничего не нужно решать прямо сейчас. Для начала вам нужно прийти в себя, понять, что с вами, а потом уже думать обо всем остальном. Поверьте, вы не одна.

Девушка чувствовала себя абсолютно одинокой, внутри была пустота после двойного предательства, разбитое сердце, растоптанное доверие и новая, непосильная тайна внутри, где зародилась крошечная, неведомая жизнь, которая навеки связывала ее с предателем. Невидимая нить, которую нельзя порвать скандалом или выбросить за дверь. Ольга закрыла глаза.

Мама…

Родители далеко, мне придется справляться самой.

Я должна подняться с постели, а потом решить, что мне делать с новой нерожденной жизнью, которая теперь навсегда будет частью моей истории про то, «что мы делали до…» и «что стало после»…