Измена. Я твой новогодний кошмар

Глава 33

После встречи с Софи в отношениях влюбленных что-то изменилось, их парижский мир прежде был замкнутой вселенной для двоих, теперь мир обрел третью, прочную, очень важную точку опоры. Софи стала не просто родственной душой Ольги, а частью ее новой реальности с Александром.

Девушка не навязывалась, не пыталась заполнить собой каждый день друзей, ее присутствие ощущалось в лёгких, как утренний бриз сообщениях:

«Оль, на блошином рынке Сент-Уэн нашли антикварную вазу, которую ты давно искала. Она твоя, приезжай завтра на аукцион».

Или:

«В моём любимом бистро сегодня готовят» coq au vin' по рецепту шеф-повора 1952 года, роднульки, я приглашаю вас на обед.'

Вечера втроём стали новой, уютной традицией Ольги, Александра и Софи. Иногда, это были ужины на кухне девушки, где она готовила что-то невероятно простое, невероятно вкусное. Мажор отвечал за вино и нарезку сыра, друзья до полуночи спорили о книгах, фильмах и абстрактной живописи. Ольга, наблюдала, как её мальчишка, наследник империи, увлеченно спорит с Софи о поэзии Бродского, она чувствовала, как ее сердце наполняется тихим, гордым счастьем.

Софи стала гидом влюбленных в ее Париже, она водила их в мастерские молодых дизайнеров, на закрытые кинопоказы в подвальчиках, в джаз-клубы, куда не ступала нога гида из путеводителя. Саша смотрел на мир её глазами, Ольга снова открыла для себя город, но уже через призму вкуса, мудрости лучшей подруги.

Саша и Софи нашли неожиданный контакт. Малыш, с его прямотой и жаждой знаний, задавал ей вопросы о французской истории, искусстве, политике. Девушка с ее острым умом и иронией, отвечала ему без снисхождения, но и без занудства, она видела в юноше не богатого наследника, а любопытного, яркого молодого человека. Ребята могли забыть про Ольгу, десять минут горячо обсуждать архитектуру Центра Помпиду, а потом, как сговорившись, обернуться к ней, улыбнуться одной и той же, понимающей улыбкой.

Однажды, когда Саша ушёл договариваться о чём-то по телефону, Софи налила Ольге чай, сказала глядя ей прямо в глаза:

— Мажор чудесный, искренний мальчик, в нем нет… налета циничной усталости, который обычно бывает у людей высшего круга. Александр смотрит на мир, как на подарок.

— Я знаю, — кивнула Ольга, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— И самое главное, мажор не пытается тебя изменить. Оль, он принял тебя с тараканами в твоей голове, с твоим багажом, с твоей историей, с твоей… силой. Оль, Саня тобой восхищается, это дорогого стоит.

Искренняя радость Софи стала для Ольги лучшим подтверждением ее собственных чувств. Это не была ревность или зависть лучшей подруги нашедшей «выгодную партию». Это было чистое, сестринское счастье от того, что близкий человек наконец-то нашёл то, что искал.

В свою очередь, Ольга делилась с Софи не только счастливыми моментами, но и ее тихими страхами:

'А вдруг наши отношения ненадолго?

Вдруг я снова ошибаюсь?'.

Софи не давала сестре пустые утешения:

— Дорогая, никто не знает, не сможет тебе сказать о том, что «надолго»… Я не гадалка, я не могу предсказать твою судьбу. Но! Оль, я вижу, как ты изменилась в лучшую сторону… Родная, ты стала… легче. Мягче. Ты снова умеешь смеяться просто так, а не потому что «так положено». Держись за это ощущение, всё остальное — приложится.

Дружба втроём стала для Ольги самым неожиданным, самым ценным подарком Парижа. Это был не просто отдых или роман. Это было строительство нового мира. Мира, где есть место безумной страсти, умным, душевным беседам с Софи. Мира, где её любят, принимают не за фамилию, не за связи, а просто за неё саму. Прочная, тёплая связь между тремя такими разными людьми казалась ей чудом более редким и прекрасным, чем любой вид из окна «Крайона». Девушка понимала, чтобы ни случилось в будущем, парижская неделя навсегда останется в её памяти не только, как история любви, но и как история настоящей, крепкой дружбы, которая зародилась под зимним небом Франции.

Париж Софи открыл для Ольги и Александра ночную, блестящую, слегка бесшабашную грань. Это был не московский гламур с его холодной оценкой и скрытыми угрозами, здесь царила лёгкость, артистичный шик и чувство, что всё возможно, пока играет музыка.

Первый совместный выход «в свет» состоялся в легендарном «Сите де ля Мюзик», но не на официальный концерт. Софи провела влюбленных через чёрный ход на закрытую вечеринку в фойе, где диджей смешивал джаз с электроникой, гости — молодые наследники старых состояний, артисты с громкими именами и просто красивые бездельники — танцевали среди инсталляций из света и неоновых трубок. Саша, к удивлению Ольги, оказался прекрасным танцором в любом стиле. Малыш не старался, он просто ловил ритм, девушка кружилась в объятиях любимого, чувствуя, как исчезают последние остатки скованности. Софи, наблюдавшая за влюбленными с бокалом шампанского у колонны, улыбалась загадочной улыбкой.

Следующей точкой стал «Ле Бронкс» — крошечный, душный, культовый джаз-клуб в Латинском квартале. Здесь не было VIP-лож, только старые бархатные диванчики и столики залитые светом красной лампы. Саша заказал бутылку бургундского, друзья внимательно слушали, как седовласый саксофонист выплескивает в пространство свою душу. В перерыве, музыкант оказавшийся старым другом Софи, подсел к столику друзей, завязался разговор о Нью-Орлеане 70-х, о блюзе и о смысле импровизации. Саша слушал затаив дыхание, задавал мужчине умные вопросы, Ольга ловила восхищенные взгляды окружающих:

«Кто эта ослепительная, блистательная пара?»

Настоящим испытанием дружбы и стиля стала вечеринка в частном отеле «Particulier» в Марэ, куда Софи достала приглашения. Тема — «Бал маскарад Венеции, но без пафоса». Ольга надела простое чёрное платье-футляр, с маской из черных страусовых перьев, которая закрывала только глаза, делая её взгляд невероятно загадочным. Саша явился в бархатном смокинге цвета бургунди с черной шелковой маской-домино. Софи же предстала в костюме Арлекина из серебряного ламе, но настолько безупречно скроенном, что она выглядела, как высшая степень элегантности, а не карнавальный костюм. Вечеринка была шедевром безумия и вкуса. В бассейне во внутреннем дворике плавали живые лебеди (натурально, под присмотром орнитолога), бармены в костюмах комедии дель арте готовили коктейли с шафраном и сухим льдом, в бальном зале оркестр играл танго, которое постепенно перетекало в хаус. Друзья стали центром притяжения. Ольга и Саша танцевали танго так страстно, что вокруг них образовался круг, Софи стояла рядом, отбивала ритм каблуком, ловила восхищенные взгляды брошенную на ее русскую подругу и ее юного кавалера. Позже, на террасе под звёздами, они нашли уединённый диванчик, к ним подсел очаровательный итальянский граф пятидесяти лет, друг Софи. Разговор зашёл о русской литературе, Саша, к всеобщему изумлению, начал цитировать наизусть Блока по-русски, потом переводить на французский, пытаясь передать ритм. Итальянец был покорён. Софи сидела, положив ногу на ногу, с бокалом в руке, её взгляд, переходящий с Ольги на Сашу, говорил яснее слов:

«Видишь? Он не просто красив. Он умён. Он твой. И он великолепен».

Атмосфера «тусовок» была магической. Не было давления «быть на уровне», не было подковерных игр. Была просто радость от музыки, от красивых людей, от легкости бытия. В центре праздника — их нерушимый треугольник: Ольга, сияющая от счастья и любви; Саша, смотрящий на неё, как на единственное сокровище в блестящем зале; Софи — их ангел-хранитель, проводник, самый искренний болельщик.