Измена. Я узнаю правду

Глава 18

— Доброе утро, Анют, — в комнату заглядывает сестренка. — Как ты себя чувствуешь?

С трудом разлепляю глаза. Горло не болит — и это уже счастье. Надо еще температуру проверить.

— Уже лучше. А сколько времени? — сажусь на кровати и поправляю подушку, тут же комната идет волнами.

Ночная рубашка вся мокрая. Надо переодеться.

— Восемь утра. Я сейчас на работу ухожу. Твой муженек заходил.

При упоминании о нем в груди все сжимается. Сердце тут же отзывается болью.

Всю ночь я не спала не только из — за плохого самочувствия, но и из — за тяжелых мыслей.

Стоит мне только закрыть глаза, как в памяти всплывают образы полуголого мужа и его секретарши, которая со стонами скакала на нем. Ее взгляд победительницы, наверное, навсегда отпечатается в голове и сердце.

Жанна смотрела на меня высокомерно, вызывающе. Конечно, я проиграла. Обманутая жена, которая, как всегда, узнает все самой последней.

— Я сказала, что ты спишь. Он принес цветы и миндальные круассаны. Я все взяла, но в квартиру не пустила.

— Спасибо, — вздохнув, понимаю, что принес он мой любимый десерт. Неужели он думает, что сможет таким образом загладить свою вину?

— Кстати, выглядел он отвратительно, — сестренка крутится перед зеркалом, поправляет макияж.

— Почему? — непроизвольно сжимаю в кулаке одеяло. До сих пор волнуюсь о нем. Он мне нож в сердце, а я переживаю за его здоровье. Надо прекращать это. Глеба больше нет в моей жизни. Пора думать только о себе.

— Весь помятый, небритый, синяки под глазами. Галстук криво завязан. В общем, жалкое зрелище. Можно подумать, что переживает.

— Ты думаешь, он страдает?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Возможно. Хорошо же было. Дома жена. На работе любовница. Удобно. Только не говори, что ты его жалеешь.

— Нет, конечно. В нашей истории может быть только один финал — и это развод.

— Вот и правильно. Начнешь жизнь заново. Вокруг столько хороших мужчин. Я обязательно тебя с кем — нибудь познакомлю.

Сестренка у меня молодец. Завидую ее легкости и трезвому взгляду на жизнь. Она кремень, долго не наматывает сопли на кулак, как я.

— Я нескоро смогу на мужчин смотреть. Не до них мне. Как вообще теперь им верить?

— Анют, — садится рядом со мной сестренка и берет меня за руку. — Не суди по этому мерзавцу обо всех мужчинах. Есть очень хорошие.

— Конечно, — вздохнув, пытаюсь улыбнуться. — Не опоздай на работу, красотка моя.

— Ты уже не такая горячая, — прикладывает ладонь ко лбу. — Ну все, я побежала.

Чмокнув меня, уходит из комнаты.

А я снова засыпаю ненадолго.

Просыпаюсь я от звонка телефона. Не открывая глаз, принимаю вызов.

— Анют, только не клади трубку, — быстро говорит Глеб.

От родного голоса перехватывает дыхание.

Теперь он мне чужой человек. Скоро мы разведемся, и я больше никогда его не увижу.

Человек, который был для меня всем, теперь стал врагом.

— Слушаю тебя, — не знаю, почему подчиняюсь.

— Привет, — слышу, как он выдыхает. — Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — каждое слово дается с трудом. Слезы сами подступают к горлу и душат меня. Вот зачем он все разрушил?

— Врач еще раз к тебе приедет.

— Это лишнее, — кусаю губы. — Больше не присылай мне цветов.

— Буду. Отказы не принимаются. Я тебя безумно люблю, и ты ко мне вернешься.

Его самоуверенность выбивает воздух из легких.

— Неужели ты думаешь, что цветы могут исправить нашу ситуацию?

— Не цветы, конечно. А я… я тебе докажу, что никакой измены не было.

— Перестань, Глеб. Как только я поправлюсь, мы подадим на развод.

Как же я боялась этого слова. Мне казалось, что это конец всему. Я выходила замуж один раз и на всю жизнь. Ну мне так казалось. А теперь вот меня ждет этот неприятный процесс.

— Никакого развода не будет, — жесткий тон, от которого бегут мурашки. — В твоем паспорте будет стоять только моя фамилия. Даже не мечтай от меня избавиться.

— Я не прощу предательства. Никогда. Не пытайся меня удержать. Это бесполезно. Я очень сильно тебя любила…

— Любила? А теперь что? Неужели за день у тебя все чувства прошли? — Глеб напирает, впрочем, как и всегда. Но мне надо стойко держать оборону. Я обязательно выдержу его напор.

— А теперь я тебя ненавижу. И хочу как можно скорее вычеркнуть тебя из жизни.

— Злись, ругайся, но я тебя все равно не отпущу. Ты моя жена, и это не изменится.

В каждом слове звучит металл, против которого мне сейчас сложно бороться.

Я просто сбрасываю вызов дрожащими пальцами и глотаю слезы.

Осторожно поднявшись, иду в ванную. Умываюсь, причесываю волосы.

Щеки горят, и непонятно отчего. Температура или настойчивый разговор с пока еще мужем.

— Доброе утро, мам, — захожу на кухню и сажусь на стул.

— Доброе утро, доча. Сейчас будем завтракать. А после надо будет лекарства принять.

— Да, я помню.

Кусок в горло не лезет, поэтому я сижу долго над тарелкой с кашей.

— Анют, не вешай нос. Мы все переживем, — мама обнимает меня за плечи.

Она старается меня поддержать, но мне очень больно, когда меня жалеют.

— Конечно, — выдавливаю улыбку.

— Мне кажется, вам надо поговорить, — заявляет неожиданно.

— Зачем? Это не то, что ты думаешь. Так ведь мужчины говорят.

— Но ты собрала вещи и просто сбежала. Так тоже не дело.

— А что же мне надо было делать? Приготовить ему ужин, нагладить рубашек и ждать, когда он приедет от другой девушки?

Буря возмущения закручивается в груди.

Мама поджимает губы после моей пламенной речи.

— Прости, — подхожу и обнимаю ее. — Я сейчас как оголенный провод. Мне больно. Хочется плакать. Все мои мечты разрушены. Семья, которую я строила с любовью, оказалась фикцией.

— Я понимаю тебя, моя хорошая. С каждым днем тебе будет легче. Потерпи. Время лечит.

— Знаю, вот только сейчас адски больно. Возможно, я и смогу поговорить с Глебом, но не сейчас.

Весь день я провожу в постели, лечусь, периодически засыпаю. К вечеру чувствую себя значительно лучше. Глеб постоянно пишет, спрашивает о здоровье.

Вечером же раздается настойчивый звонок в дверь.

— Привет, — на пороге появляется радостная Карина.