Измена. Я узнаю правду

Глава 34

— Карина? — наверное, на моем лице читаются все эмоции. Я не слишком стараюсь изображать радость от встречи.

— Да, а ты чего так удивляешься? — бывшая подруга сегодня особенно элегантно выглядит. Платье, прическа, макияж.

Как будто готовилась к свиданию или к торжественной встрече.

— Разве я не могу зайти к тебе в гости? Поболтать, посплетничать. Проведать Глеба.

С ее лица не сходит улыбка. Если бы не признание Жанны, не догадалась, насколько может быть лицемерной моя подруга. Она просто великолепная актриса. Надо было в театральный институт поступать, а не в экономический.

— Можешь, конечно, — отвечаю сквозь зубы.

Я совершенно растерялась от ее неожиданного появления. Не знаю, как себя вести.

Дать понять, что все знаю о кознях, которые она устраивала за нашей спиной, или промолчать?

— Только вот ты не рада мне. А еще лучшая подруга называется, — весело хихикает.

А мне хочется вцепиться ей в волосы, но, конечно же, я себя сдерживаю.

— Тебе показалось. У меня проблем сейчас много. Волнуюсь за Глеба, чтобы рука хорошо зажила.

— Дурочка, ты, Ань. Я думала, ты умная девчонка, а ты прощаешь своего муженька и переживаешь за его здоровье. Себя лучше пожалей.

На ее лице появляется лицемерная улыбочка. Наверное, я никогда не пойму, как человек может всю жизнь быть рядом, а потом жестоко всадить нож в спину. Она знает все мои секреты, я делилась с ней личным. Она бессовестно использует это против меня.

— Карин, ты не волнуйся за меня. Я разберусь со своей жизнью, — голос звучит слишком резко. Как бы я ни старалась скрыть эмоции, но ничего у меня не получается.

Возмущение вырывается наружу, сметая все барьеры на своем пути.

— Почему ты так со мной говоришь? Я же как лучше стараюсь. Хочу уберечь тебя от ошибки. Губишь ты свою жизнь и нервную систему рядом с Глебом.

— Хватит, — не выдержав, делаю пару шагов к подъезду, поднимаюсь по лестнице, не желая больше разговаривать.

— Ань, а чего ты на меня психуешь? Тебе муж изменяет, а я виновата? Я так тебе помогала, открыла глаза, а ты…

— Карина, остановись. Я больше не могу это слушать, — поднимаюсь еще выше, чувствую, как в груди взрывается бомба.

— Что ты имеешь в виду? — обгоняет меня и становится выше на ступеньку.

— Я все знаю. Больше не могу слышать твое лицемерное вранье. Всему есть предел.

— Ты меня лицемеркой обзываешь? — стервозно ухмыляется. Маска сразу же сползает с ее лица. Вот и пришел момент истины. — А сама ты лучше, что ли?

— Это ведь ты все сделала. Признайся мне, глядя в глаза, что хотела разрушить мою жизнь.

Карина замолкает, пробегается по мне надменным взглядом. Ни испуга, ни раскаяния я не вижу. Как бы ни ждала от нее извинений, но она полностью уверена в своей правоте.

— Сама догадалась или Жанка проболталась?

— Карин, я так надеялась, что это неправда. Я до последнего отказывалась верить, что моя лучшая подруга может предать.

Мерзкий ядовитый ком подкатывает к горлу. Не могу его проглотить.

Карина стоит, свысока поглядывая на меня. Как будто она наслаждается ситуацией. Мне больно, а ей доставляет удовольствие наблюдать за моими страданиями.

— Ой, да ладно тебе. Святую из себя не строй. Ты меня и за подругу не считала. Одни слова.

— Чего тебе не хватало? Зачем шпионила для конкурентов Глеба, зачем нас пыталась развести? Ты мне была близким человеком, как сестра, — глаза начинают щипать от подступающих слез.

— Ну, во — первых, деньги, а во — вторых, мне безумно нравилось смотреть на твои страдания.

— Что ты такое говоришь? Мы ведь выросли вместе. Откуда такая жестокость? Моя семья принимала тебя как родную.

— Родную? — истерический смех Карины бьет по ушам. — Меня всегда бесили ваши подачки, твои шмотки, которые ты бросала мне с барского плеча.

— О чем ты говоришь? — по рукам бежит дрожь, с трудом держу пакеты с продуктами. — Моя мама часто покупала тебе новые вещи, ты жила с нами, когда у твоих родителей случались запои. Мы от чистого сердца помогали, потому что любили.

— Меня тошнило от вашей жалости. Приютили бедняжку. У тебя всегда было все самое лучшее.

— Неужели это все из — за зависти?

Не верю своим ушам. Карина столько лет была рядом и ненавидела всю мою семью. Это же жутко.

— У тебя всегда было все самое лучшее. Игрушки, платья, мальчики всегда за тобой бегали. А у меня ничего. Родители — алкоголи, со мной никто не хотел дружить, кроме тебя. Твоя жалость меня бесила. Ты всегда ставила себя выше меня.

— Какие глупости ты говоришь, — в ужасе слушаю ее.

— Глеба я первая заметила, он должен был влюбиться в меня, но и тут ты меня обскакала. Ты всегда мне переходила дорогу. Специально.

— Мне жаль, что рядом со мной тебе было так плохо. Я не желала тебе зла. Но зачем ты продолжала со мной общаться?

— Месть — блюдо, которое подают холодным. Я дождалась своего часа. Получила деньги за информацию, и вас почти довела до развода. С каким же наслаждением я смотрела на твои слезы. Ты такая наивная глупая дурочка.

— Ты права, что я дурочка. Урок мне на всю жизнь, что доверять слепо никому нельзя.

— Еще немного я и бы довела дело до конца. Если бы Жанка не дала заднюю.

Карина ледяным тоном произносит чудовищные слова.

Я не узнаю ее. Как я могла не заметить ее черное нутро. Непростительная ошибка, которая чуть не разрушила мою жизнь.

— Твоя злость сожрет тебя изнутри. Ты сделала хуже себе, а не мне. Живи своей жизнью, а не строй козни другим людям и будет тебе счастье.

Резко разворачиваюсь и, не желая больше слушать мерзкие признания Карины, направляюсь к подъезду.

— Стоять. Мы еще не закончили, — преграждает мне путь. — Снова из себя святую строишь. Как же достала твоя правильность.

Карина толкает меня в грудь, я делаю шаг назад. Каблук сползает со ступеньки. Едва сохраняю равновесие.

— Я доведу свою месть до конца.

Еще один удар и я, не чувствуя опоры, бросаю пакеты, машу руками.

— Нет, — из груди рвется нечеловеческий крик. — Нет.

Единственная мысль о ребенке. За спиной лестница, если я упаду, это может закончиться трагично.

Мне кажется, все происходит как в замедленной съемке, а на самом деле проходит всего секунда. Я вижу глаза Карины, пылающие яростью.

Она может протянуть руку и поймать меня, но, конечно же, она не двигается. А лишь наблюдает за моим падением.

— Нет.

И когда я теряю надежду на спасение, неожиданно чувствую крепкое объятие.

— Глеб, — это чудо, что он оказался рядом и смог меня удержать здоровой рукой. Хотя самому больно.

— Ты как? — часто дыша, спрашивает.

— Все хорошо благодаря тебе. Карина…

Она убегает, а Глеб спешит за ней.