Коэффициент страсти Генерального

Глава 21 – Коэффициент нежности

Даша

Нас так же встречает белый холл и репродукции на стенах. Проходим в гостиную — здесь расположился огромный диван, столик и пара кресел. Современный камин и плазма с нехилой такой акустической системой… В панорамных окнах отражаются огни ночного города… По-мужски, по-холостяцки красиво, но немного холодно и пусто.

— Давай я тебе всё покажу…

Дима ведёт меня к одной из дверей, которая открывается на кухню. Здесь я уже была. Лаконичная глянцево-белая с островом, но такое ощущение, что здесь вообще никто и никогда не готовил, не прикасался ни к чему, не жил...

Дальше мы идём по небольшому коридору, там несколько дверей: тренажёрный зал, комната для горничной (которой нет) и хозяйственный блок — прачечная и кладовая. Зачем Матвееву одному такая махина?

Ещё одна дверь из гостиной ведёт в просторный кабинет; интерьер тоже выдержан в сдержанных тёмно-серых и белых тонах.

— А вот лестница наверх, — он берёт меня за руку, и мы поднимаемся. В коридоре второго этажа тоже несколько дверей.

Открывая одну, Дима комментирует:

В ней пусто, абсолютно ничего нет. Он открывает вторую:

— Будут! А это — моя спальня.

Посреди огромной комнаты на невысоком подиуме установлена кровать: очень, очень большая. Там человека четыре могут расположиться и не помешать друг другу. Есть прикроватные тумбы — и всё. Две двери: одна ведет в душевую, другая — в гардеробную.

— Я недавно купил эту квартиру и только переехал, поэтому ещё не совсем обжился, — пояснил Дима.

Смотрю на эту кровать и не могу сдержаться, губы сами произносят:

Я замолкаю. Напряжение между нами ощущается физически, у меня даже руки покалывает.

— Даш, если тебе некомфортно, давай пойдём в гостиную... Может, что-нибудь выпьешь? Мне кажется, тебе нужно немного выдохнуть.

Мы спускаемся вниз и располагаемся в гостиной на диване. Дима дает вину немного «подышать» и разливает по бокалам. На столе уже стоит заранее приготовленная им нарезка: сыры, шоколад, ягоды... Он протягивает мне бокал:

Дмитрий

Она чуть пригубляет. Её мимика такая живая! Брови взлетают вверх: «Это очень вкусно!»

— Да, но пьёшь только со мной, пока не натренируешься... — вспоминаю её откровения в машине и те страстные поцелуи, и знаки, оставленные тогда на моём теле. Мурашки бегут по коже.

— Даш, съешь что-нибудь...

Она выдыхает.

Я тоже пробую вино, но мне нужно оставаться в адеквате, если Дашку «занесёт». Я должен понимать, что всё происходит так, как хочется ей, а не моей поехавшей от тестостерона башке.

Она убирает прядь, упавшую на лицо... Прикасается губами к бокалу, сглатывает, и я невольно повторяю это движение за ней. На её губах — капельки вина. Она слизывает их кончиком языка и закусывает белыми зубками свою алую губку...

Ох, как я хочу эти её губки!

Мозг в это время даже не пытается отключиться — наоборот, он находит тысячи аргументов, почему именно сегодня и именно здесь у нас всё должно произойти.

Мои голосовые связки отказываются повиноваться. Я притягиваю её к себе... С её губ срывается тихий стон. Она сама вжимается в меня, проводит тонкими пальчиками по моей груди, ниже, к животу...

— Дима... Какой ты твёрдый, как сталь...

А меня захлестывает. Я готов наброситься на неё, но торможу себя, уговаривая: она должна дать по всем фронтам «зелёный свет» — не только телом, но и словами.

— Даш, я же не железный, не стальной...

Всматриваюсь в её затуманенные глаза.

Она гладит мои скулы, и сама приникает к моим губам. Её несмелый вначале, но чуть погодя затопляющий страстью и желанием поцелуй отдаётся во всём теле. В паху ломит, в глазах искрит, мышцы скручивает, чувствую покалывание в каждой клеточке своего тела...

— Дим, я хочу... Мне нужно сказать...

Да что ещё говорить? Всё главное произнесено, и твоё тело кричит о желании. Снова торможу себя. Пульс скачет. Прижимаюсь своим лбом к её и пытаюсь отдышаться после прерванного поцелуя.

— Да, Даш, говори, девочка моя...

— Вот именно... У меня никогда не было...

Я не могу не улыбаться. Буквально растекаюсь лужицей у ног этой богини, но собираю последнюю волю и произношу то, о чём давно подозревал: