Коэффициент страсти Генерального

Глава 25 – Поворот в «безопасную гавань»

Даша

С утра мы с Машкой собираемся в Подмосковье к нашим. Бабуля звонила: говорит, уже вовсю готовится к приезду и особенно ожидает главную виновницу сбора — Машку. Будем чествовать её и её успехи на поприще науки.

Сначала едем к маме и девчонкам, а потом уже всем табором движемся в «имение». Моя мама — учитель истории в школе, но наши личные истории её в последнее время интересуют гораздо больше.

— Как ты, Даш? Печальная какая-то... — да, от мамули ничего не скроешь. Больше двадцати лет работы с детьми сделали из мамы очень проницательную особу.

— Нет, всё отлично! Много интересных задач на работе, вот и подгрузилась... — сажусь на свою любимую тему о маркетинге в сфере строительства и коллегах.

Все слушают, но все понимают, что я увожу разговор в сторону... Не хочу обсуждать главное. А главное — это Дима и то, что он уехал.

— Ясно, — мама многозначительно кивает. — Лишь бы твоя «любовь к делу» потом не рванула какой-то неприятной неожиданностью...

Девчонки смеются, и мама тепло мне улыбается. Окей, сделаю вид, что я рыбка и ничего не понимаю... Разговор плавно съезжает к Машкиной защите, и она начинает рассказывать подробности в красках. А я мыслями улетаю к Диме.

Наша вчерашняя игра отзывается во мне жгучим желанием видеть его. Чувствовать. Блин, надо было найти какой-то предлог и уехать в его квартиру. Там его запах и часть воспоминаний... Хочу к нему.

В «имение» приезжаем ближе к полудню. Бабуля в светлом льняном платье и дед в шортах и поло встречают нас у ворот... Их дом — самое постоянное место в нашей вселенной. Как бы ни трясло семью за последние десять лет, мы всегда находили здесь поддержку.

Объятия, поцелуи... Дедушкино: «Вот оно, моё "бабье царство"!» и бабушкино: «Девочки мои!» — и на душе становится так тепло. Мы дружной обнимающейся толпой идём в дом.

Я тихонько у бабы Лиды спрашиваю про дедовых гномов в огороде. Если бабуля уже выходит на улицу, значит, проблема решена?

— Молчи, тихо! — шепчет она мне заговорщицки. — Не дай бог дед узнает! Мы тут такой спектакль с соседкой разыграли… Она к нам с внучкой приходила через день и половину этих гномиков выцыганила у Николая. Ну а остальных он уже и сам унёс в кладовку. Должно же быть минимум семь по его задумке, а остались только три. Вот и получилось, что в этом «имении» осталась только одна Белоснежка — без гномиков, зато с нормальным психическим здоровьем и своим принцем престарелым…

Мы с бабушкой смеёмся. Роднуля моя!

В доме уже накрыт стол. Бабуля приготовила окрошку и летний салат, а ещё, как всегда, напекла наивкуснейших пирогов. Каких тут только нет: и с капустой, и с картошкой, и большой пирог с рыбой, и даже беляши, и сладкая ватрушка с творогом… Бабуля! Дома пахнет свежим хлебом, выпечкой, счастьем и чем-то очень родным.

После речи деда о гордости за Машку посиделки идут своим чередом. Позже мы с девчонками идём в сад — поваляться на газоне и позагорать. Благо сегодня солнышко жарит. Красота!

Наташка, лёжа на спине и глядя в облака, заводит старую шарманку:

Машка хмыкает:

Но Наташка не унимается:

Машка, ни о чём не подозревая, продолжает разговор на опасную тему:

Наташка прикрывает рот рукой. Проболталась, зараза! Надо уводить от себя огонь. Машка вскидывает брови и смотрит на меня с немым вопросом. Я поднимаю руки вверх:

Мы скользим взглядами друг по другу, и вдруг Сонька отводит глаза. Мы в шоке смотрим на неё... Наш «цветочек» что-то задумал?

Машка закатывает глаза:

Сонька молчит, насупилась:

У нас буквально падают челюсти. Не потому что «рассобиралась», а потому что этот вопрос вообще зашёл так далеко… Машка, как старшая, не унимается:

— Вот именно — ещё только девятнадцать! А этот Стас — мужик под сорок! Абьюзер и самодур. Соня, не надо!

Мы затаили дыхание. Машка закипает — я вижу это по её глазам. Чтобы не допустить взрыва, я перехватываю инициативу, знаками показывая Маше, что сама поговорю с Сонькой.

— Сонь, расскажи нам всё, пожалуйста.

И Соня признаётся: встречались они несколько месяцев. Просто ходили в кафе, а потом он позвал замуж — чуть ли не на третьем свидании. А она «уши развесила»: комплименты, цветы… Наташка не выдерживает:

Конечно, для Наташки с её эстетическим восприятием это «жуть жутьковская». Меня, если честно, тоже передёргивает.

Мы, как в синхронном плавании, одновременно прикрываем рты руками и выдыхаем хором: «Соня!»

— Стал придираться к моей фигуре. А я ведь не поправилась — какая была, такая и есть! Сидим в кафе, я пирожное ем, а он мне: «Если так обедать, Соня, скоро в свои платья не влезешь». А потом опять что-то хорошее скажет... Я не придавала значения. Думала: ну, он же прав...

Но потом мы с подружками поехали на Юлькин день рождения в горы, в домик на Розе Хутор. Он отпускать не хотел. Но Юлькин папа всё организовал, и чего отказываться? В общем, я полетела с Маринкой, Юлькой и Златой. И если бы не случай там, я бы точно за него замуж вышла. Но там — как обухом по голове!

Я не могу сдержаться:

У нас опять падает челюсть...

— Мы с девочками отдыхали: на лыжах катались, по лесу гуляли… Приехал Стас. Сказал, чтобы я немедленно возвращалась с ним, обозвал моих подружек профурсетками. Велел ехать к его родителям — мол, хорошая девочка должна оставаться в семье. Сказал вещи собирать. Я взбрыкнула. Пошла в дом, он — за мной. Девчонок унизил, сам пошёл чемоданы паковать.Потом потащил меня к машине. Девчонки пытались вырвать, но не смогли отбить. И тут на улице этот парень нас увидел... А меня Стас уже в салон запихнул. Ну, Тимофей ему в челюсть как даст! Стас упал. Тимофей мне дверь открыл, велел к девочкам бежать, но я не успела — Стас перехватил, и Тимофею «обраточка» прилетела. Стас так орал! Кричал, что я блядь, что уже другого мужика себе нашла, а сама — «ни рожи ни кожи»… А тот встал, да как ему заедренит! Стас лете-е-ел...

Я аж сдержаться не могу:

— Ну вот, Стас сознание потерял. Сейчас на этого парня заяву написал. Трясли их сильно.

Машка наконец «отмирает»:

— Нет. Он только один раз на той неделе приехал к нам домой. Сказал, адрес у администраторов взял. Попросил не связываться со Стасом, а припугнуть его встречным заявлением. Ну, я при нём Стасу позвонила и всё сказала, что ответное заявление напишу — о преследовании и побоях. Девочки подтвердят, да и на камерах там всё видно. Через день Тимофей мне написал, чтобы я не беспокоилась. Его вопрос тоже решён — Стас претензий не имеет, заявление забрал. От меня Стас тоже отстал.

Я не могу осознать произошедшего:

Мы все обнимаемся.

Машка одёргивает меня:

Мы все соглашаемся.

— Или какой-нибудь Тимофей, рядом проходивший… — добавляю я.

Замолкаем. После такого откровения хочется только сильнее обняться и дать внутреннее обещание — стоять друг за друга стеной.

А мне ещё больше хочется к Диме. Теперь на фоне Сонькиных трагедий мои отношения выглядят как сказка. Не могу сдержаться — звоню ему...