Коэффициент страсти Генерального

Глава 43 – Оглушающе

Дмитрий

— Жанна, а тебе что здесь нужно?

Я в шоке! Чтобы явиться в такой момент, надо быть либо снайпером, либо обладать охренительным чутьём, но ни то ни другое эту даму не характеризует. Смотрю на Дарью — она просто «повяла»... Я никогда её такой не видел. Уверен: даже когда Жанна явилась к ней среди ночи, Даша была настроена воинственно — билась и выиграла. А сейчас, девочка, что случилось? Будь на моей стороне, пожалуйста, будь…

Но она даже глаз не поднимает. Бросаю на Жанну холодный взгляд:

Понимаю, что и настрой, и вечер безнадёжно испорчены, но ещё не знаю глубины той ямы, в которую меня — нет, нас обоих — вскоре бросит эта особа...

— Я пришла сообщить тебе, Димочка, радостную новость. Ты станешь отцом!

Я на секунду глохну, и, видимо, не я один... Смотрю на Дашку. Девочка моя. Я физически чувствую её боль. Она закрыла лицо руками, плечи опущены... Она не решается смотреть ни на меня, ни на Жанну. А та добивает:

— Поздравляю нас! Решила сказать без лишних свидетелей, но сразу при твоей «куколке», чтобы потом тебе не пришлось ничего скрывать, таить, заметать следы... Всё, карты сброшены!

Наконец мои голосовые связки снова могут смыкаться. Прочищаю горло и хрипло шиплю:

— Жанна, какого хрена ты несёшь? — буквально выплёвываю каждое слово. — Что. За. Чушь.

Она кладёт бумаги передо мной на стол, где стоят наши с Дашкой бокалы с едва пригубленным шампанским, а на самом краю лежит бархатная коробочка с кольцом. Кольцом, которое я не успел открыть, чтобы сделать предложение... Самое важное предложение в моей жизни.

Пытаюсь мыслить рационально:

Дашку мои слова бьют будто по щекам. Она отводит взгляд, и я замечаю, как она смахивает слёзы. Девочка моя, прости...

— Больше некому! Это ты спишь с кем ни попадя, ни одной не упустишь: и Марина, и Ирина, и вот Дашу завёл... — Дашка встаёт и отходит к окну. Не надо, девочка, не надо… А Жанна ранит: — Я была только с тобой. Если хочешь, сделаем ДНК-тест. В хорошей клинике проведут всё безопасно. Можешь сам выбрать и врача, и меня сопроводить... Я не против!

У Дашки подрагивают плечи.

Не могу видеть Дашу в таком состоянии. Её слёзы бьют меня под дых, разрывая грудь.

— Пока, милые! — бросает Жанна и уже у выхода, обернувшись, шипит в сторону Дашки: — Туфельки Золушки мне, может, и не подошли, и кто-то обещал мне отрезать пятку, чтобы влезть в них... Но теперь я сама кое-что отрежу. Твоё сердце, Даша. Я вырежу его себе на память, тебе не оставлю… Бывай!

Тишина… Просто убийственная тишина. Слышу, как пульсирует кровь в ушах и доносится тихое, прерывистое дыхание Даши...

Твою ж мать, Матвеев... Ты всё испортил. Ты всё сам испортил!

Даша

Каждое слово Жанны бьёт.

Интуиция, не единожды засыпавшая меня «знаками» и «предчувствиями», теперь молчит. Только мой мозг подаёт сигналы: «Не послушала… Почему я себя не послушала?»

Как больно.

Мне больно от осознания своей никчёмности, я чувствую себя лишней… Ощущаю себя девочкой, которая подглядела в замочную скважину кусочек чужой жизни и возомнила себя причастной к ней. Какая же я дура!

Уходи, Даша. Не мешай, девочка, взрослым решать их взрослые дела...

У Жанны будет ребёнок. У них будет ребёнок… Отойди!

Я точно знаю, чувствую: в этот раз Жанна не лжёт. Именно поэтому мне так больно. В момент нашей стычки в квартире Матвеева я знала, чувствовала всем нутром, что эта женщина лжёт, а сейчас — нет. Сейчас это правда.

Как же больно.

Не могу смотреть Диме в глаза. В них такая же боль. Со своей я ещё справлюсь, но его боль мне не пережить. У меня нет никакого сценария, лекарства, волшебного зелья в рукаве… Никакие попытки перевести сегодняшний вечер в формат относительной нормальности не сработают. Как я могу помочь ему с его болью, если меня не просто ранили, а убили?

Я видела его взгляд, я слышала его слова, я заметила, как он достал эту бархатную коробочку и уже был готов… Но…

И я иду к двери. Дима молча идёт за мной. Перехватывает мою ладонь, нависшую над ручкой.

Не могу произнести ни слова. В горле пересохло, и голоса просто нет… Я как рыба, выброшенная на берег. Дима притягивает меня к себе, обнимает, а я не могу, не могу ответить тем же…

Он нежно гладит меня по спине, но я ничего не чувствую. Хочу чувствовать, понять себя, но нет. Пустота.

Я «отмираю». Голос мой звучит, но я сама себя не узнаю:

Мы едем в его машине. Он периодически бросает на меня взгляды, но я даже не могу их интерпретировать. Голова пуста. Подъезжаем к моему двору. Дима помогает мне выйти из машины. Он что-то говорит, но я не слышу… Он обнимает, но мои руки опущены… Почему не могу обнять? Это же Дима!

Мой Дима… Не только мой Дима… Не мой Дима…