Коэффициент страсти Генерального

Эпилог

Дмитрий

Мы в родовой палате уже семь часов… Дашка устала, но нам говорят, что ещё рано.

— Матвеев, чтобы ещё раз я подпустила к себе твоего неодетого «дружищу»! Да ни за что! А второго будешь рожать сам!

Разминаю Дашке поясницу, пока она стоически переживает очередную схватку. Если бы хоть половина мужиков видела, как мучается при родах их любимая женщина, они, наверное, больше никогда не стали бы просить её о втором... Но в нашем случае — как получится. Иногда и все предпринятые меры не срабатывают, когда кто-то очень хочет появиться на свет.

— Ничего, моя девочка, можешь мысленно меня кастрировать, но только мысленно. Вспомни: у вас с «дружищем» были и хорошие, и очень хорошие, и даже очень-очень хорошие дни... Не обижайся, он старался как мог... Девочка моя...

Дашка дышит, и её отпускает. Примерно на минуту...

Процесс идёт, но медленно, она уже семь часов мучается. А я внутренне переживаю ту же боль, только ментально... Глажу её спину, разминаю плечи. Вижу, что подходит новая...

— Дыши, Даша. Глубоко. Медленно выдыхай...

Она дышит, но всё равно срывается. Боль адская, она хнычет и переходит на вой:

Её отпускает, она переводит дыхание... Так проходит ещё полчаса. Схватки всё чаще и чаще. Приходит наш врач, Борис Петрович.

Понимаю, что так надо и врач делает как положено, но, видя, что Дашке больно, мне хочется сломать ему руки и навтыкать... А на ком я здесь ещё могу отыграться и снять свой стресс? Он единственный мужик. Но держу себя из последних сил. Нам его руки очень нужны — ими он будет принимать нашего малыша.

— Даша, всё, раскрытие полное, будем рожать!

Время замерло. Меня выставили «в изголовье» Дашки. Я держу её руку — при каждой потуге она сжимает её настолько сильно, что, думаю, если бы женщин в таком состоянии сажали напротив самого именитого армрестлера, они бы прикладывали его запястье к столу в уже разобранном виде.

Сильная, стойкая моя девочка...

И наконец — детский крик.

И такое счастье…

Ну такое счастье, что невозможно! Ком в горле и слёзы на глазах.

— У вас мальчик!

Врачи суетятся: обтирают, взвешивают, измеряют малыша... А я прижимаюсь губами ко лбу моей Дашки и шепчу:

Она плачет — то ли от счастья, что всё закончилось, то ли от того, что родился сын, то ли от моих слов... Но подозреваю, что пока от первого. Она и правда герой! Боец! Обожаю её!

Мне дают в руки сына, и я принимаю эту кроху. Он меньше моей руки от запястья до локтя. Глазки смотрят на меня пока не особо видящим взглядом.

Передаю его Дашке. Она плачет от счастья... Прижимает его к себе, вдыхает его аромат, нежно целует носик:

Мы решили назвать сына в честь Дашкиного отца — Александром, Сашкой. Её мама очень растрогалась, а Лидия Семёновна и Николай Аркадьевич долго нас обнимали и говорили: «Спасибо, дети!»

Через три дня их выписывают, и мы большим семейством их встречаем. Дашка хорошо восстанавливается, Сашка тоже... Впереди у нас несколько недель тихого семейного счастья. Или не тихого, но точно — счастья. А дальше и подавно…

Даша

Обожаю своих мужиков!

Димку — он мой Геракл: мощный, сильный, страстный и одновременно заботливый, и нежный. Обожаю со дня нашей встречи в лифте, перепалки в машине, спасения в переговорке, страсти в авто, после которой мы оставили первые отметины друг на друге… Я трепетно его люблю с нашей поездки в Иркутск, ярких встреч в спальне, ванной, на кухне на всех поверхностях дома... с его предложения на фоне заката и моего «да» в начале октября под прицелом сотен взглядов... Люблю. Очень люблю!

Обожаю нашего сына Сашку. Спасибо, что ты у нас появился незапланированно, неожиданно, но в самый лучший момент — в разгар нашей крышесносной стадии любви.

Я даже обожаю нашего рыжего гопника Боню... Спасибо тебе, Бонифаций, — друг, товарищ и усатый нянь! Он стал поистине шикарной нянькой для Сашки, и Александру единственному позволено делать всё с этим шерстяным матрасом…

Коэффициент страсти моего генерального тоже имеет тенденцию к росту. С каждым днём он доказывает это не словами, а делом. Он всё так же обожает мой мозг, хотя меня периодически и сносит в чрезмерную аналитику, и я западаю в сторону необоснованной ревности. Я научилась этим управлять: гасить до момента взрыва, когда я уже беру стакан с водой, но не запускаю в Димку, а с шумом ставлю его на место... Димка кайфует от нас, он страстно зависим от нашей близости, он одержим моим телом, а я — его…

Мои все приняли Диму с большим теплом. Дед уважает его и всегда подчёркивает, что кому-кому, а Дмитрию и Сергею (имея в виду Кармацкого — они с Машкой тоже недавно поженились) не грозит стать именами очередных кошек, собак и хомяков в его коллекции...

Старшие в моей семье ещё не знают, что эта череда свадеб — моя с Димой, Машкина с Сергеем — лишь начало. У Наташки с её «преподом» и «наставником» Ольховым всё очень взаимно и серьёзно: они буквально ходят по тонкой грани страсти, а уже не лёгкого флирта... А наша Сонька по уши втрескалась в своего «горного короля», а он не из тех, кто будет долго ждать. Уверена, там терпение на исходе — заберёт он скоро нашу девочку и будет увеличивать род Кармазиных... Скоро, скоро. Ждём, ждём!

Дмитрий

Сашке уже восемь месяцев. Он активный как маленький электровеник. Подружился со своей шерстяной нянькой Бонифацием, и сейчас, набегавшись на четвереньках вместе, они вместе же и уснули прямо на одеяле для игр на полу. А мне тоже очень хочется свернуться рядом и подремать. Недосып у нас катастрофический, даже с бабушками, прабабушками и опытной няней...

Слышу, что Дашка наверху хнычет... Прибегаю к ней. И на меня обрушивается дежавю. Она в нашей ванной, а напротив неё — три теста. Они все положительные...

— Матвеев, я тебя предупреждала! Рожать будешь сам...

Мы хохочем.

— Но он будет очень стараться в будущем… Хочу поляну не только мужичков-боровичков, но и девочек-лисичек…

Это финал истории!