Маша
Как-то быстро проходит август. Я всё реже встречаюсь с сестрёнками, всё больше погружаюсь в отношения с Димой. Но Машка не знает, поэтому, когда она дома, а не в «имении» и не у мамы с девчонками, стараюсь ночевать у нас. А так — я частенько остаюсь у Димы.
— Даш, давай уже рассекречивать наши отношения. Чё я, пацан? Не обсос какой-то, я хочу, чтобы все знали, что ты моя девушка.
— Я и так твоя! — Вот ты, лиса... Вкусно звучит, и знаешь, что этим попадаешь в нужные точки.— Я очень хочу выйти из сумрака, но ведь и так хорошо, а вдруг...— Не вдруг. Всё нормально будет. Я уже хочу тебя себе окончательно. Семью, детей...— Ну вот ты хочешь семью, а я же не особо к семье. Я сама ещё то дитя.И если честно, то очень боюсь стать матерью. За ребёнком же глаз да глаз. А возможности потренироваться нет. Да, с Сашкой Ольгиной я нянчилась всё младенчество. Но это всё равно чужой ребёнок, ты, наверное, чуть меньше ссышь... Хотя мне и того хватало...
— Ну давай потренируемся!— На ком? На кошках?— На кошках...Дмитрий
Дашка подала шикарную идею потренироваться с семьёй и детьми на кошках, и я уже даже выбрал нам тренировочный объект. Большой в перспективе, умный... Везу знакомиться.
Дашка в квартире. Что-то вкусное готовит. Запах вызывает слюноотделение ещё в холле.
— Что феячишь?— Вкусняшки! Это запеканка картофельная с мясом, грибами и сыром. А к ней сметанный соус с чесноком решила не делать, но вот кумин и шамбалу с чёрным перцем добавила — получилось просто космос... А ты где был? Пропал куда-то среди воскресенья. Странно как-то...Из холла доносится протяжное мяуканье, больше похожее на голос человека в полуотключке. Дашка округляет глаза.
— Ты это кого принёс?— Тренировочный объект...Она выходит и видит, что из большой переноски уже вышагивает достаточно увесистый котяра породы мейн-кун.
— Назовём Васька?— Этому представителю кошачьей аристократии нужно более благородное имя. Например, Бонифаций. Коротко можно звать Боней!И началась новая глава нашей жизни.
Маша
Боня сразу понял иерархию этой семьи, поставив себя на вершину пирамиды как сфинкса, только уж больно волосатого.
Бонифаций оказался аристократом только глубоко в душе, где-то очень-очень глубоко... На деле же он нещадно заявлял о своих пролетарских корнях: то кричал на весь дом протяжно и очень похоже на «Где моя еда?!», то гоповато тырил у нас еду с тарелок, а потом поносил полдня рядом с лотком. То просто спал, растянувшись в холле на длину всей своей рыжей пушистой тушки, что в лучах заходящего солнца выглядело божественно, но обманчиво — при приближении он сразу вскакивал и улепетывал, так и не дав к себе прикоснуться.— Припизднутый кастрат, — говорил Димка.
— Недолюбленный мальчик, — говорила я.Мы вздыхали и жили дальше.Примерно через две недели Бонифаций к нам привык и уже давал себя гладить, иногда жулькать. Но походило это скорее на проявление снисхождения и терпимого отношения к этим «лысым котам». Что с них взять? Живут здесь, еду приносят — ну не выгонять же... Потерплю.
Димка был в авторитете. С ножницами и стрижкой когтей не приставал, вычесывать тоже не пытался. На меня кот смотрел с прищуром…
Однажды Боня очень охренел, когда мы в порыве страсти не закрыли в спальне дверь, а он пришёл проверить, что делают его подданные. А здесь… Он начал яростно грызть Димке пятки. Хотел, видимо, меня спасти от неминуемой гибели. Ещё бы: это «животное» на мне, то лижет, то покусывает, при этом мотает свою «добычу» вперед-назад. Конечно, кот охерел от такого расклада. Так добычу драть в этом доме может только он! А тут на его глазах творят такое... В общем, это единственный раз, когда Боня отведал леща по ушам и был выставлен прогуляться. Ещё неделю мы лечили ногу Димке, а этот «защитник» искоса стал поглядывать и на него...
После того случая с пятками Боня, кажется, окончательно уверился, что Димка — маньяк-людоед. Больше в комнату он к нам не попадал, но внимательно слушал… Да и не всегда мы ограничивались спальней, так что Боня прочувствовал на себе все пятьдесят оттенков нашего досуга.
Теперь, когда мы просто садимся рядом на диван, кот занимает позицию в углу и смотрит на нас с таким выражением, будто собирается вызывать службу опеки над женщинами. В его глазах читается: «Мать, ты сигнализируй, если этот кожаный опять начнёт тебя грызть — я в этот раз сразу за горло возьму!».
Короче, не семейная жизнь, а цирк с Бонифацием... И каждый день — новый номер. Хотя конферансье всё тот же: «И снова на домашней арене — преподобный Бонифаций!».
Дмитрий
Боня как тренировочный снаряд — это неплохо. Но мне хочется полноценной семьи. И каждый день я к этому Дашку подвожу. По шагу, по чуть-чуть.
Уверен: если даже сейчас я преподнесу ей кольцо и она согласится, то это скорее будет: «Да, но… давай подождем». А я не хочу ждать, я хочу «да» без всяких «но». Можно, конечно, поступить по-скотски и заделать нам малыша… Дашка меня прибьёт! А мне жить охота, желательно с ней, долго и счастливо.
Уломал Дашу на знакомство с моими родителями, но те укатили в Европу на месяц. А надо знакомиться нормально, лично, а не через видеосвязь. Жду…
Напрягает то, что буквально завтра возвращается её сестра Машка, и Даша не сможет так часто (вернее — постоянно) быть со мной… Видите ли, наша королева не хочет сообщать сёстрам новость о моём наличии. Хотя, по тому, что я знаю о Марии и других её сёстрах, это она загнула: все давно по букетам, презентам и довольной мордашке Дашки всё поняли…
На работе тоже только ленивый не заметил наших взглядов, жестов, совместных приездов и отъездов. Но Даша держит никому не нужную оборону.
Пора устраивать диверсию, не меньшем и нахрапом брать свои территории.
Мне сегодня можно даже вслух строить планы своего наступления, поскольку Даша осталась у себя… Главное, чтобы Бонифаций не просек мой генплан, а то этот пушистый пограничник точно организует контрудар по моим пяткам еще на подступах к ЗАГСу…