Маша
Прошла неделя. Мы с Димой больше не возвращались к теме Жанны и детей... Я вижу, что он отошёл, но лучше не бередить.
На работе всё идёт своим чередом. Проект по строительству сети гостиниц в Иркутске запущен, сейчас наши данные взяты на вооружение архитекторами.
У меня есть пара новых задач по более простым объектам в Подмосковье. Работы много, но я втянулась и чувствую себя полноценным членом команды.Вячеслав Анатольевич всё так же бодр, весел и горяч! Про лисичек и боровиков не вспоминает, но скоро осень — думаю, начнёт...
Ольга с Олегом наконец-то съехались. Очень рада за них и за их тихое счастье, которым они не кичатся, а просто живут. Сашка, маленький рыженький лисёнок, стала называть Олега папой — он так и светится, когда это слышит. Его семья приняла Ольгу, объяснив, что это была такая проверка будущей невестки на прочность и «непадкость» на деньги... Верится с трудом. Вот и Олег не поверил. И пока со своими он поддерживает холодный нейтралитет.
Пока Машка много времени проводит в Подмосковье в «имении», восстанавливается после защиты диссертации, я могу фактически 24/7 проводить с Димой, будучи непойманной с поличным.
В отношениях с моим гендиром, мужчиной, а иногда «великовозрастной пиявкой», мне легко. Он как-то органично встроился в мою жизнь, а я — в его.
Собираемся в офис. Я надеваю чёрное короткое платье, на что Димка только цокает языком...
— Дашка, украдут тебя! Я только пережил ту твою короткую юбку и почти забыл красное платье, что затопило мой офис мужским «самолюбием», а тут такая красота. Не хочется быть брюзжащим стариком, но на такую красоту хочу смотреть только я! В таком платье точно украдут!Я смеюсь.
— Ты преувеличиваешь.— Я уже хочу украсть и сделать всякое такое…— Я буду отбиваться.— Чем? Вот этими сладкими пальчиками? — Он целует мои ладони и прикасается губами к кончикам пальцев. — Ой, Дарья, Дарья. Вы бы знали, сколько пошлых мыслей у меня в голове, глядя на вас в этом платьице.Он смотрит на нас в отражение зеркала в гардеробной. Чуть задирает подол, и его взору, уже поплывшему, открываются мои кружевные стринги.
— Ух! Какая жемчужина! — Он ласкает мою попу своими горячими ладонями, заставляя прогнуться. Чуть шлёпает.— Ай! — Не больно, конечно, но так чувственно.
— Какая сладкая девочка, — он ведёт руками выше по бёдрам и обхватывает талию, комментируя: — Какая узкая талия, какая шикарная попка... А что это у нас? — И он ныряет в мои трусики… — И что мне потом делать после твоей пропажи? Без тебя превращусь в старого брюзжащего деда. Уф... Какая сочная.Меня уже пробирает дрожь. Хочу его рук, губ, его всего. Плевать на то, что мы опоздаем. Я разворачиваюсь к нему и освобождаю его от ремня, брюк и белья. Сама присаживаюсь на колени и поднимаю на него взгляд.
— Дашка, я сейчас от одного вида на тебя такую кончу...Своими красными губами я обхватываю головку. Никогда этого не делала, но сейчас очень хочу. Облизываю его.
— Ммм... — слышу его то ли стон, то ли рык.Этот звук так заводит, что я непроизвольно развожу ноги и продолжаю ласкать его. Поднимаю на него глаза.— Ты охуенная!Он наматывает волосы на кулак и начинает направлять, подстраивая к ритму. Тяжело и глубоко дышит, взгляд поплывший. Возбуждение на пределе.
Берет за подбородок, отстраняет и поднимает на ноги, выдыхая в губы:— Охуенная! — и проникает в рот языком — требовательно, горячо, страстно. Отпрянув, шепчет: — Какие нежные губы...Усаживает на одну из тумб и раздвигает ноги. Откидывается назад на стену. Врывается жёстко, но это такой кайф. И другой кайф — видеть нашу страсть в зеркале. Он ловит мой взгляд в отражении, усмехается:
— Заебись же смотримся! И ещё вот так… — направляет мою руку вниз, между бёдер. От пары прикосновений я буквально взрываюсь. Слишком острые ощущения.— Ааа!.. Хватит… хватит…— Нет! — теряя голос... — Ещё! Хочу тебя всю.Он укладывает меня на ковёр и уже медленнее, сладко и вязко, продолжает… Второй раз мы уже улетаем вместе.
Он целует меня в губы. Глубоко и прерывисто дышим. Что за страсть-то такая, онемение мозга какое-то…Через час мы уже заходим в офис. Да, немного опоздали, потому что всё же мне пришлось переодеться. Чёрное платьице, да и его хозяйка, были изрядно помяты. И если я ещё могла распушить пёрышки вновь, то платье безвольно осталось валяться, сорванное в порыве, в углу гардеробной…
На мне скромные брючки и блузка (правда, с достаточно глубоким вырезом), чего вполне хватит для воображения моего похотливого босса.Разъезжаемся по этажам почти остывшие и готовые к трудовым подвигам. Но воспоминания всё равно время от времени вызывают блеск в глазах и улыбку…