Коэффициент страсти Генерального

Глава 44 – Больно

Даша

Машка спит. Не включая свет, я тихо прохожу в свою комнату. Снимаю это красное платье, которое теперь кажется мне моим собственным окровавленным телом — телом, из которого без спроса и согласия вырвали душу и бросили на прощание: «Бывай!».

Я была бы рада поплакать. Говорят, слёзы лечат, но не могу. Не выходит.

Иду умываться. Может, вода облегчит мою ношу? Стою под душем долго, но нет…

Забираюсь под одеяло. Так пусто и больно… Даш, поспи. Может, сон всё исправит или хотя бы даст силы это пережить? Ворочаясь, я всё же проваливаюсь в тяжёлое забытьё.

Будильник. Не могу открыть глаз. Знобит, и адски болит горло, не давая сглотнуть. Как говорит одна из моих подруг по университету: если у человека болит горло, значит, он что-то держит в себе, не может высказать… Вот и я не могу.

Ко мне заходит Машка. Что-то говорит, но я не особо понимаю, что именно. Она прикасается к моему лбу и начинает суетиться. Приносит что-то выпить — оно горькое. Заставляет меня переодеться: оказывается, всё влажное. Видимо, у меня жар, но я не ощущаю тепла, вообще ничего не чувствую… Машка кому-то звонит, а я снова проваливаюсь в сон.

Мне ничего не снится. Меня периодически выдёргивают из небытия. То кто-то в белом халате что-то спрашивает, проводит манипуляции; боль в руке — капельница. То Машка заставляет меня что-то пить, в основном это какое-то лекарство и морс или вода.

Прихожу в сознание, смотрю на окно, но оно зашторено, и я не понимаю: утро сейчас или вечер. Присаживаюсь в кровати. Голова и горло болят, но я хотя бы чувствую. Хочу есть. И хочу в душ. Ко мне заглядывает Машка:

Машка заставляет меня сходить в душ и переодеться, пока она проветривает комнату и меняет мне постельное бельё. Потом кормит меня. Даёт лекарство, много всего… На пять минут мне ощутимо становится легче, и я проваливаюсь в сон. Мне снится что-то волнующее, но не бьющее по голове.

Просыпаюсь ближе к вечеру — в комнате сумерки… Мне легче, значительно легче.

Машка ещё вчера после скорой позвонила Олегу. Узнав номер у Ольги. Она ему сообщила, что я на больничном и у меня совсем всё нехорошо. Вечером Олег справился у неё о состоянии моего здоровья, а сегодня уже написал мне:

Сил нет продолжать переписку, и я откладываю телефон в сторону. Опять проваливаюсь в сон.

Поздно вечером меня будит звонок в дверь. Машка открывает и через какое-то время заносит мне огромный букет пионов, нежно-розовых и белых. Почти такой же букет, как мне дарил Дима перед нашим отлётом в Иркутск. Машка протягивает мне маленький конвертик, а в нём — открытка с подписью: «Люблю тебя. Выздоравливай, котёнок. Остальное на мне».

Как заставить себя его не любить. Как?

Дмитрий

Отпускаю Дашу. Вижу её удаляющийся силуэт. Такое ощущение, что она не просто уходит в этот вечер, а навсегда покидает мою жизнь... Хочется орать, ломать и крушить, но разве это поможет?

Разбитое не склеить. А её я сегодня позволил разбить. С Жанной возможен проёб: я тогда забил на инъекции, ничего не принимал, понадеялся на неё. Она сказала, что пьёт противозачаточные — могла намеренно пиздеть, но я-то доверился. Дебил. Если она и вправду беременна и это мой малыш, то это многое меняет. Но это не меняет моих чувств и намерений относительно Даши.

Ребёнок — это одно. Если я отец, я его приму, как иначе? Но и Даша будет моей, других вариантов уже быть не может... Даже до Иркутска я, наверное, мог попытаться заставить себя отмотать, дать заднюю... Но сейчас — нет.

Ещё минут двадцать стою рядом с машиной и смотрю на окна Дашкиной квартиры. Она не зажигает свет... Никаких тебе знаков, Матвеев, никаких сигналов. Полная темнота — как в моей, так и в её душе.

Еду домой, пытаюсь уснуть, но хрен там: ворочаюсь до утра, не спится... В голове роится столько мыслей, но список задач на новый день чётко очерчен: тест ДНК, разговор с Жанной о перспективах и — мириться с Дашей...

Утром звоню Жанне, прошу приехать по адресу в клинику, которой доверяю и в которой сам регулярно делаю полный чекап. Анализ берут быстро, но ждать результатов минимум двое суток.

Жанне говорю: если ребёнок мой, она будет на строгом контроле и учёте. Я знаю её образ жизни — нихера он не полезен малышу. Рожает, с ребёнком я общаюсь, полностью обеспечиваю, но с ней мы никогда не будем семьёй. Если решит, что он ей не нужен — мне нужен, готов забрать и сам воспитать, а мама будет либо «гостевой», либо как решит... Если ребёнок не мой — чем смогу, помогу, но не больше.

Жанка без эмоций выслушивает мою «тираду сквозь зубы» и говорит, что её устроит первый вариант, но лучше — четвёртый, когда мы с ней строим семью. Сюр! Этого никогда не будет!

Приезжаю на работу, с Дарьей не сталкиваемся. Звонить или писать пока не поднимается рука — штормит безумно, боюсь, что сорвусь. Не выдержу её тихого бойкота: схвачу и уволоку к себе в квартиру, а потом меня обвинят в преследовании и удержании.

После обеда в приёмную приходит Вячеслав. Зачем? Но секретарю говорю впустить. Он быстро суёт какие-то бумаги с данными по Иркутску и вскользь роняет, что Дарья Андреевская, проводившая исследование, ушла на больничный. Звонила её сестра, сказала, что скорую вызывали — температура под сорок и всё такое. Переживают всем отделом…

Меня самого жаром обдало. Дашка... Котёнок мой, не переживай ты так, я всё разрулю. Не знаю как, но сделаю. Потерпи немного…

Звонить ей сейчас бесполезно — не возьмёт. Ехать к ней — значит рассекретить нас перед её сестрой. Дашка меня потом за это растерзает, а нам пока и так хватает битв... Жду до завтра, но набираю Вячеслава и прошу, чтобы держал меня в курсе. Вечером он отписывается: Дарье чуть легче, температура высокая, но капельницами сбивают.

Рвусь к ней, но в последний момент останавливаюсь у её подъезда. В машине играет флешка с музыкой Дашки:«Давай на ты» группы «Планета».

А я просто сижу и смотрю на её окна. В них горит свет… Я сейчас, как и она, читаю знаки. Свет — это лучше, чем тьма…

Просыпаюсь в машине. На панели 4:40. Светает.

Рабочие вопросы решаются на автомате. Вообще работаю на каком-то внутреннем автопилоте. Ближе к вечеру приходит сообщение от Славы о том, что выдыхаем: Дашке лучше, уже планирует выйти на работу через день…

Не могу сдержаться и отправляю ей такой же букет пионов, как и перед поездкой в Иркутск. Давай, Дашка, читаем знаки… Я здесь, я такой же… Всё ещё возможно. Этот малыш не отменит нас, не отмотает, не вычеркнет…

В динамиках«Сонет 130»BONDDISCO.

Я люблю тебя, и ты любишь меня. Не отрицай нас… Мы есть…

Даша

Не получается. Не могу не любить. Но мне нужно отойти в сторону.

Биться с другой женщиной можно, с ребёнком — никогда. Это заведомо проигрышная битва, и этот проигрыш оправдан… Нельзя выбирать между женщиной и отцовством. Ответ очевиден. Для меня очевиден. Если для Димы — нет, то я не знаю этого человека. Надо держаться в стороне. Хочу, чтобы он сделал правильный выбор. Сам…

Пионы просто шикарные, но как же больно от них! Они сигналят о том, что ещё всё было прекрасно всего два дня назад. Больно…

Машка поехала с подружками встретиться, и я дома одна со своими мыслями. Физически мне легче, но морально эта ситуация меня подкосила. Больно…

Слышу звонок в дверь. Наверное, Машка что-то забыла. Голову и ключи, не меньше. Иду открывать. Распахиваю дверь, а там — Дима…