Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2

Эпилог

Разумеется, так легко совместного проживания у нас не получилось.

Как не получилось быстро зарегистрироваться.

Во-первых, срок пребывания в России у Марино заканчивался через пять дней. Во-вторых, в ЗАГСе нам выдали длиннющий список документов, которые мы должны были предоставить из русского консульства в Италии и из Итальянского консульства в России. Плюс ещё надо было раздобыть справки в Германии, потому что гражданство у Марино было, всё-таки, германское.

Но, в конце концов, все препятствия были преодолены, и наш кудрявый итальянский папа приехал к нам уже на постоянное место жительства. Теперь ему не надо было выезжать на день за границу, чтобы сразу же вернуться обратно в Россию.

Мы поселились в квартире, доставшейся мне от бабушки. Состоялось официальное знакомство с тёщей, во время которого моя мама сначала чуть не упала в обморок, потом потеряла дар речи, а потом набросилась на Марино с расспросами. Но этот хитрец притворился, будто ни слова не понимает по-русски, поэтому отвечать пришлось мне.

Были проблемы и с работой. Сидеть без дела Марино совершенно не хотел. У него оставались сбережения, и первое время мы могли бы жить на них, но он настаивал, что мужчина должен кормить семью – и никак иначе.

Только для того, чтобы устроиться на работу, надо было знать русский язык, ещё и желательно получить гражданство. А чтобы получить гражданство, надо было подтвердить законный источник дохода… И были ещё признание отцовства, генетическая экспертиза, перемена фамилии…

Единственная работа, на которую смог устроиться мой муж – грузчиком в магазине. Домой Марино приходил уставший, грязный, но гордо отдавал мне честно заработанные за день деньги. Несколько раз его обманывали, пользуясь тем, что он не знал языка и вообще – местной жизни, но мой муж не унывал.

Так как его иностранный блог был заблокирован, то Марино начал новую интернетную жизнь – больше в шутку. Просто чтобы не растерять навыков, как он говорил.

Разумеется, история Италии в России в интернетном пространстве мало кого интересовала, поэтому теперь вместо исторических роликов Марино выкладывал бытовые – как он осваивал походы в российские магазины, как оформлял регистрацию по месту жительства и прочее, и прочее. Ещё он делал видео, как сдавал на водительские права, как впервые пробовал гречневую кашу, борщ и настоящие русские пельмени.

Называлось это «Приключения итальянца в России», и постепенно у Марино появилась довольно большая зрительская аудитория.

После того, как мы с мужем устроили экскурсию по Золотому Кольцу, Марино заболел русской культурой. Русская природа и архитектура произвели на него такое впечатление, что это вылилось в десяток видеороликов, где он взахлёб – на ломанном русском и хорошем итальянском – рассказывал о Плещеевом озере в Переяславль-Залесском, о Ростовском кремле, о доме-корабле в Иваново.

Вскоре в наш город приехали журналисты из Москвы, увидевшие блог «Итальянца в России». Марино оказался главным героем их репортажа. Новость, что бывший преподаватель Миланского университета, всемирно известный археолог работает грузчиком в маленьком российском городе, стала настоящей сенсацией. Марино тут же получил с десяток предложений от различных университетов и колледжей. Его приглашали преподавать итальянский, итальянскую историю и литературу, предлагали переезд в Москву, но Марино предпочёл остаться в моём городе и каждую неделю исправно катался в столицу, чтобы читать лекции по истории Италии в университете Ломоносова или в государственном гуманитарном университете по программе межкультурных коммуникаций.

Признаться, мне хватало волнений в связи с этими поездками.

Теперь Марино общался с профессорами, преподающими в лучших университетах страны. В том числе и с женщинами-профессорами – умными, красивыми, энергичными. А я была простой учительницей русского языка и литературы в декрете.

Но мой муж никогда не задерживался в Москве и постоянно названивал, спрашивая, как дочка, как я сама, и когда он шумно и весело влетал в нашу маленькую квартиру, мне становилось стыдно за все подозрения.

Каждую свободную минуту он возился с нашей черноглазой синьориной, и я только хохотала, глядя, как он пытается накормить её кашкой или поёт песенки на итальянском, или бегает по комнате с дочкой на руках, изображая самолёт.

Появились у нас и семейные традиции. Каждую субботу мы втроём гуляли в парке, а каждое воскресенье мой муж брал дочку и ходил на утреннюю службу в местный православный храм. Я, так любившая поспать по воскресеньям, долго не выдержала и начала ходить к заутренней вместе с ними. Потому что когда Марино нёс на руках маленького черноглазого ангелочка, наряженного в праздничное платье и белую кружевную косыночку – это было такое зрелище, пропускать которое не хотелось даже ради утреннего сна.

После посещения Троице-Сергиевой лавры мой религиозный мужчина зачастил в наш православный храм. Католическая церковь была лишь в соседнем городе, и как-то так получилось, что туда Марино ни разу не ездил. И на мой осторожный вопрос «почему?», он задумчиво ответил:

– У вас теплее.

Кстати, он пришёл в ужас, узнав, что дочку ещё не окрестили, и взялся за дело с огромным рвением. Перед крещением Марины он сам прошёл чин присоединения латинянина к православной церкви. Я, к своему огромному стыду, даже не знала, что такое существует. А когда в ЗАГСе были поставлены печати о заключении брака между мною и гражданином Марино Марини, и я официально стала госпожой Марини, нас ждало венчание в церкви.

– Чтобы всё было по закону, – строго объявил мне муж.

Нет, определённо, жизнь рядом с таким совершенством была очень непростой. Но… я была счастлива. Ещё счастливее, чем во время нашей жизни в пригороде Сан-Годенцо.

Жалела ли я о волшебном доме и саде? Да, с такими помощниками жить гораздо проще. Но я не относилась к ним, как к помощникам. Для меня вилла была живым существом. Непостижимым, сказочным, чудесным… Но таким не место в нашей жизни. В реальности происходят чудеса другого рода. И с ними гораздо интереснее, если быть честной.

Здесь никто не обвинял меня в колдовстве, никто не собирался сжигать мой дом, никакие суды за чужие преступления мне не грозили, не грозило умереть с голоду. И хотя небо над нами не всегда было ясным, а зима никогда не была тёплой, я ничуть не жалела о жарком итальянском крае.

Через год нашей совместной жизни Марино предстояло забирать меня из родильного дома. Уже с наследником.

Я ждала мужа, баюкая сыночка на руках, и считала минуты до выписки.

Мама, приехавшая на рождение внука, по обыкновению наводила шум, вместо меня заполняя документы, а рядом со мной стояла Алька – моя коллега, преподаватель истории в той школе, где я работала до декрета.

– Где ты нашла такого мужика?! – с придыханием спрашивала Алька. – Это из той поездки? Куда тебя мать возила? Это она тебя с ним познакомила? Слушай, а он миллионер?

– Да какой миллионер, – пожала я плечами, глядя в смуглое личико сына. – У него даже жилья нет. Так, бомж итальянский. Вот, подобрала, отмыла, обучаю русскому языку. Видишь, что получилось? Вернее – кто?

Несколько секунд Алька смотрела на меня, вытаращив глаза.

– Всё шутишь? – догадалась она, наконец.

– Абсолютно не шучу, – заверила я её.

– Ну… ну… всё равно он красивый, – со вздохом признала Алька.

– Это есть, – согласилась я.

– Смотри за ним, как русский язык выучит, – сказала она мрачно. – Уведут.

– Забыла сказать, он ещё – порядочный христианин, – ответила я. – Боится греха больше, чем чумы. В церковь каждую неделю ходит.

– Блииин, – протянула она, ошарашено. – Ты дурачишь меня, да?

– Нет, – покачала я головой. – Аль, успокойся и найди себе нормального русского мужика.

– А что сама нормального русского не нашла? А вот этого… бомжа итальянского!

– Судьба, – ответила я с притворным вздохом.

– Да ну их, русских мужиков…

– Вспомни мою мамочку и её Масика, – подсказала я.

Алька посветлела лицом.

– А ведь точно, – признала она. – Да, мне бы такого Масика… Слушай, как у вас с матерью получается таких мужиков отхватить? Какой-то секрет знаете? Что же сделать-то для этого? Чтобы он нашёлся?

В это время я увидела Марино, который как раз появился под окнами.

На руках он держал нашу черноглазую синьорину и на радостях не замечал, что она серьёзно и сосредоточенно обрывает лепестки с трёх хризантем, что он дал ей подержать.

– Что делать, что делать? – ответила я Альке, махая рукой мужу и дочке и показывая через стекло драгоценный свёрток в голубом одеяльце, перевязанный голубой же ленточкой. – Варенье варить, что же ещё.