Котики для Снежной Королевы

Глава 11

Запахнув свой халат и усевшись поудобнее на трон, который вдруг стал мягким креслом, я еще и ноги подобрала, и какое-то время переваривала слова своего стража. А когда до меня дошел их полный смысл, то с ужасом посмотрела на Кая.

— Он понимал, что мы сейчас сексом занимались? — протянула я, охрипшим голосом, который кажется сорвала, пока орала от оргазма.

— Да, моя королева, — продолжил насмешливо улыбаться мой страж, при этом еще и невидимую пылинку со своей жилетки стряхнул, делая вид, что в этом нет ничего особенного.

— И зачем? Ты же знал… — пробормотала я, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

Я, конечно, злодейка, но не настолько же… а само проклятие. О боги… Просто жесть какая-то. Средневековая пытка, не иначе.

— Захотелось, — пожал плечами Аргус.

— Подожди, — я зарылась пальцами в растрепанные волосы. — Но по сказке, его же Герда расколдовала! Она же его вернула!

— По сказке? — хмыкнул мой страж, смотря на меня, с умилением, как на несмышленое дитя. — Ты серьезно думаешь, что в этой сказке написана правда?

— А разве нет?

— То, что там был Кай и Герда, и ты, моя королева — это правда. Всё остальное — фикция, которую придумал Кай, когда ты его отпустила.

— Это сам Кай придумал это сказку? — в шоке уставилась я на Аргуса. — Но это же сказка Андерсона. Писатель такой был. Сказки для детей придумывал.

— Эта «история» была придумана Каем по меркам мира, в котором он и ты позже жили, более тысячи лет назад. Чтобы как-то оправдать своё отсутствие. Все-таки он был конунгом. Просто люди передавали её из уст в уста, и постепенно она превратилась в сказку. Письменности тогда особо не было. А история осталась, превратившись позже в сказку. Эту сказку услышал известный писатель возможно в детстве, и записал, уже став взрослым, добавив уже собственных фантазий. Ну, а так как он был детским писателем, то и главных героев превратил в детей. Хотя Кай с Гердой были взрослыми. Более того, они были мужем и женой.

— Так я, получается, похитила верховного правителя викингов? — протянула я, смотря на Кая.

Сейчас он и близко на викинга не тянул. И уж тем более на верховного правителя. Обычный среднестатистический мужчина, славянской внешности. Мверу спортивный. И близко не здоровяк. Викингов я представляла более статными, высокими и мускулистыми. Вон, тот же Корунг — оборотень, больше на викинга похоже, чем Кай.

— Нет, ты никого не похищала, моя королева. Он сам к тебе упорно лез, чтобы стать твоим мужем. Постоянно так и вился возле тебя. Искал повод, чтобы чаще бывать при дворе.

— Но он же человек, вы же сами говорили, что к людям мне нельзя приближаться?

— Кай был потомком Тора. Этот бог однажды попал на землю, и жил с человеческой женщиной. Она нарожала ему несколько детей. Вот Кай и был потомком одного из этих детей. Божественная искра в нем была от отца. Он даже владел магией молний, как и Тор. Но не настолько сильно, само-собой. Человек шесть за раз мог без проблем убить. Но… он был смертным. Болел, старел, как и все смертные. А мечтал о бессмертии. Власти, и магии, что дали ему его предки Каю было мало. Вот он и решился тебя соблазнить. Думал, что ты подаришь ему бессмертие. А потом предал.

— Как предал? — спросила я, чувствуя легкий озноб впервые за всё это время, даже халат потуже запахнула, хотя что он мог сделать, он же был фактически полупрозрачным…

— Передал твоим врагам корону и скипетр, в надежде, что они тебя убьют, а он завладеет твоей силой. Отца своего ты, кстати, по его же указке заманила в ловушку. Мороз сразу понял его гнилые намеренья и был против твоего с ним общения.

— И что было дальше.

— Тебе повезло, моя королева, что твоими врагами оказались мы. Я, Мерис и Теурус. Мы пришли к тебе, и вернули регалии, рассказав кто тебя предал.

— А почему не воспользовались против меня? — приподняла я бровь, и посмотрела на Аргуса.

— Потому что мы были связаны изначально. И никогда не смогли бы пойти против тебя, — ответил он, смотря пристально мне в глаза.

Я не смогла слишком долго смотреть в глаза Аргусу и отвела свой взгляд первой не выдержав этого напряжения, которое почему-то вновь начало скапливаться между нами.

— И после этого я сделала вас своими стражами? — спросила я.

— Да, — хмыкнул Аргус: — А затем придумала Каю такое вот интересное наказание, — брюнет кивнул на льдинки, которые Кай уже собирал, сидя на полу, умудрившись вытащить их из карманов. — Пока Герда не пришла за него просить.

— Он же предал её, почему она пришла? — с недоумением вновь посмотрела я на Аргуса.

— Он был конунгом, а она всего лишь его женой. Женщиной. Воины отказывались ей подчиняться. А на их государство могли напасть. И тогда все бы погибли. Раньше викинги не щадили никого. Их не интересовали рабы, даже женщины им были не нужны, у них были свои, и они убивали целыми поселениями. Просто разворовывая их. Герда это понимала, и чтобы защитить свой народ, ей пришлось засунуть подальше свою гордость и явиться к тебе за Каем.

— То есть, она знала где он и в каком состоянии, — констатировала я.

— Знала где, но в каком состоянии, нет, — хмыкнул Аргус. — А когда увидела, ой как радовалась, даже скрыть этого не смогла. Она его ненавидела за предательство. Но, опять же, без него, её государству пришел бы конец. Кстати, она тоже потомок богов. Больше того — валькирия. Бессмертная. Любила Кая когда-то сильно, вот и стала его женой. И как бы она не хотела ему отомстить, ей пришлось просить, чтобы ты его отпустила.

— Так этот Кай — воплощение того же Кая? — решила уточнить я.

— Да, — кивнул Аргус. — Иначе бы он сразу заледенел, превратившись в скульптуру и пополнив ряды ледяного города, что находится вокруг твоего замка. А льдинки нашли его сами. Так работало твоё проклятье. Ты вернула ему жизнь, но сказала, что если он хоть раз вновь войдет в твой замок, то проклятие вернется. Он его пересек, не заледенел, и проклятие его нашло. Есть подозрение, что та девушка его жена Герда — бессмертная валькирия.

— Она нашла его через тысячу лет, и вновь вышла замуж? — приподняла я брови, хотя куда уж их еще выше поднимать.

— Есть подозрение, что она тоже ничего не помнит. Потому что даже помешать нам его украсть не смогла. Хотя обычно у валькирий иммунитет на морозные заклинания. Мы не следили за их жизнью. Скорее всего валькирия погибла, а вернулась в воплощении Герды — человека. Но это лишь мои догадки. Точно мы узнаем, если Герда придет сюда, и не превратится в ледяную скульптуру.

Я подтянула к себе колени и обняв их, тихо сказала:

— У меня голова кругом. Ты просто перевернул все мои знания о мире и о моей любимой сказке. Да и обо мне самой тоже.

Аргус задумчиво протянул:

— Кстати, есть подозрение, что Один не зря просил встречи с тобой в ближайшее время. Может быть будет просить за своего потомка. Опять.

— Он тогда тоже за него просил? — удивилась я.

— Да, присылал какое-то там письмо с витиеватыми намеками, о том, что хотел бы встречи с Каем. Но ты сделала вид, что не понимаешь, тогда. И он не стал настаивать. Понимал, что с тобой ему связываться опасно. В гневе ты могла и полностью уничтожить Кая. А он, всё-таки был единственным живым потомком на земле с его кровью. Остальные успели побиваться во всяких войнах.

— Да уж, — выдохнула я. — Потомок Одина… Кто бы мог подумать?

Я вновь перевела взгляд на Кая. Ну, учитывая нашу историю, не мудрено, что викинги отметились в генах наших предках. Точнее предков русичей…

Поэтому Кай и родился в итоге не где-то в Германии, или какой-нибудь Финляндии, а в России.

— И как мне его вернуть обратно? Я ничего не помню, — покачала я головой, смотря на своего стража с надеждой.

*Один — верховный бог из германо-скандинавской мифологии. Отец Тора.

*Тор — бог грома и молнии, войны и победы, плодородия и мужской силы в германо-скандинавской мифологии, сын верховного бога Одина и богини земли Ёрд (либо Хлодюн, либо Фьёргюн).

— Увы, моя королева. — Развел он руки в стороны, опять начав кривляться. — Я ничем тебе помочь не могу, — не без злорадства улыбнулся мужчина. — Хотя… — он сделал вид, что задумался, при этом смотря в потолок, и я в надежде даже подалась вперед, но Аргус, тут же покачал головой: — Вряд ли он захочет даже говорить об этом.

— Кто? — выдохнула я.

— Теурус, наш старший брат, — ответил Аргус. — Возможно он что-то может знать. Но… я не уверен. Хотя, если ты вернешь и ему свою любовь. То всё, может быть.

— Верну ему свою любовь? — мои брови поднялись вверх. — Ты намекаешь на секс?

— Я намекаю на любовь, моя королева, — ответил Аргус, как мне показалось с легкой грустью, и посмотрев на Кая, сказал: — Рекомендую вернуть его обратно в клетку. Там он в большей безопасности. Ведь если у него кто-нибудь заберет льдинки, то он мгновенно превратиться в ледяную скульптуру и расколдовать его не сможешь даже ты.

— Да кто посмеет? — отмахнулась я, уже размышляя о том, как поговорить с Теурусом.

— Как кто? Те же големы, которые начали уже пробуждаться с твоим приходом и приступить к своим прямым обязанностям.

— Это каким? — нахмурилась я, вспоминая их во сне.

— Разным, — пожал плечами Аргус. — Кто-то уборкой. Кто-то готовкой. Кто-то охраной. Ты создала их когда-то, чтобы они упрощали твой быт. Но они не одушевленные. Сами думать не в состоянии. Решат еще, что в руках Кая — мусор и отберут. А он даже сопротивляться не умеет. А в клетку они не зайдут, пока ты не отдашь им прямой приказ.

— Так это они, големы готовили для меня ужин, что ли?

— Да, — кивнул Аргус.

— Удивительно, — пробормотала я, и добавила: — Хорошо, я верну его обратно.

Я поднялась с трона, который подо мной тут же жалобно скрипнул, словно не хотел отпускать. Подошла к Каю, который всё так же самозабвенно перебирал льдинки, складывая из них уже знакомое слово «Вечность». Он даже не поднял на меня голову.

— Кай, — позвала я тихо. — Мы вернёмся в камеру. Так надо. Пока я не разберусь, как тебя расколдовать.

Никакой реакции. Только пальцы продолжали своё монотонное движение.

— Он слышит, — напомнил Аргус из-за спины. — Просто не может ответить. Или сделать что-то сам. Только то, что ты приказала — перебирать льдинки и складывать слово.

— Жестоко я с ним обошлась, — пробормотала я, беря Кая за руку.

— Он заслужил, — ответил Аргус. — К тому же сам хотел вечной жизни. Вот ты ему и сделала подарок. Он может вечно перебирать эти льдинки и никогда не постареет, и не умрет. И даже остановиться не может. Идеальное наказание для предателя.

Я обернулась. Мой страж стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах горела холодная ярость. Не на меня — на Кая.

— Расскажешь подробнее? — спросила я.

— Не сейчас, — Аргус мотнул головой. — Сначала верни его. Потом, если захочешь, я расскажу подробности.

Я кивнула, принимая его условия. А затем, шагнула к двери, взялась за ручку, закрыла глаза, представляя ледяную камеру, открыла дверь и сделала шаг вперёд, ведя Кая за собой.

Когда открыла глаза, мы уже были в казематах. Холод здесь казался более плотным, тяжёлым. Я не стала уводить его далеко, и решила оставить в первой же камере. Кай послушно прошёл в открытую клетку и сел на пол, продолжая своё бесконечное занятие.

Я постояла у решётки, наблюдая за ним. Таким жалким, замороженным, почти неживым. И поймала себя на мысли, что не чувствую к нему ничего. Ни жалости, ни злости. Пустота.

— Я найду способ тебя расколдовать, — сказала я вслух. — И отправлю домой. К Герде. Живите долго и счастливо. Без меня.

Кай не ответил. Даже не моргнул.

Я развернулась и пошла к выходу. А когда открыла дверь, ведущую, как я надеялась, обратно в малый тронный зал, то нос к носу столкнулась с Теурусом.

Он стоял прямо за дверью. Смотрел на меня сверху вниз с непроницаемым лицом. И от его взгляда у меня почему-то перехватило дыхание.

— Моя королева, — его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Вы покинули свои покои. Это небезопасно.

— Почему? Это же мой замок? — не поняла я.

— Поданные, что были в большом тронном зале, отказались расходится. Я принял решение расселить их на первом и втором этажах, чтобы мы могли по очереди разобраться со всеми их проблемами. И если бы вы кого-то из них встретили… они бы могли понять, что у вас проблемы с памятью, а нам, повторюсь, бунт не нужен. Город ледяных скульптур и так переполнен.

— Я всего лишь хотела вернуть Кая, — ответила я, чувствуя, как почему-то начинаю краснеть под его взглядом. — Аргус сказал, что в клетке ему безопаснее.

— Аргус много чего говорит, — Теурус чуть склонил голову. — Но не всегда говорит главное.

Я сглотнула. Почему-то под мужским взглядом почувствовав себя, словно нашкодившая школьница.

— А ты говоришь? — спросила я с вызовом. — Главное?

Он молчал несколько долгих секунд. А потом вдруг шагнул вперёд, заставляя меня отступить обратно в коридор казематов. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком.

— Иногда я говорю слишком много, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то живое. — Особенно когда речь идёт о тебе.

Я замерла. Теурус стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод. Не тот, что от меня — другой, более древний. И в этом холоде вдруг почудился жар.

— Аргус сказал, — мой голос почему-то сел до шёпота, — что ты можешь знать, как снять проклятие с Кая.

— Могу, — просто ответил Теурус.

Я ждала продолжения. Но он молчал, смотря на меня этим своим тяжёлым, изучающим взглядом.

— И? — не выдержала я. — Ты расскажешь?

— А ты попросишь?

— Что?

— Попросишь? — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — По-настоящему. Не как королева, приказывающая подданному. А как женщина, просящая мужчину.

У меня перехватило дыхание.

— Ты…

— Я твой страж, — перебил он. — Но я не вещь. И не игрушка, как мои братья, которыми ты так легко пользуешься, когда тебе что-то нужно.

Я вспыхнула. И от стыда, и от злости.

— Я не пользуюсь! — вырвалось у меня. — Это они сами…

— Сами? — Теурус усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Мерис любит тебя больше жизни уже тысячу лет. Аргус притворяется циником, но разбивается в лепёшку ради твоего одобрения. А я… — он запнулся и отвернулся. — А я просто идиот, который готов ждать твоей любви вечность…

В коридоре повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

Я смотрела на его профиль — жёсткий, благородный, с лёгкой горбинкой на носу и упрямо сжатыми губами — и вдруг поняла то, чего не понимала раньше.

Теурус не холодный. Он просто научился не показывать, как ему больно.

— Теурус, — позвала я тихо.

Он не обернулся.

Я сделала шаг к нему. Ещё один. И ещё. Пока не оказалась прямо за его спиной, почти касаясь его грудью.

— Я ничего не помню, — сказала я. — Совсем ничего. Ни про вас, ни про себя. Я оказалась в мире, который должна знать, и не узнаю ничего. Это страшно.

Он молчал, но я видела, как напряглись мышцы на его шее.

— Но кое-что я чувствую, — продолжила я. — Когда Мерис рядом — мне спокойно. Когда Аргус язвит — хочется улыбнуться. А когда ты смотришь на меня вот так… — я запнулась, подбирая слова. — Мне хочется узнать, что скрывается за этой маской.

Теурус резко развернулся.

Мы стояли так близко, что наши дыхания смешивались в морозном воздухе.

— Ты не готова, — выдохнул он.

— К чему?

— Ко мне.

Я подняла руку и коснулась его щеки. Ледяной, как и всё вокруг. Но под моими пальцами он вдруг стал теплеть.

— А если я скажу, что хочу попытаться?

Его глаза вспыхнули жёлтым. Тем самым диким, звериным огнём, который я уже видела у братьев. Только у Теуруса он был другим — глубже, древнее, опаснее.

— Тогда ты должна знать, — его голос превратился в рычащий шёпот, — что со мной не будет легко. Я не умею быть нежным, как Мерис. Не умею шутить, как Аргус. Я умею только защищать. И любить. До конца. Без остатка. Так, что сама сгоришь.

Я смотрела в его глаза и видела в них отражение чего-то такого же древнего, как этот замок. Как сам лёд. Как моя собственная сила.

— А если я хочу… сгореть? — как завороженная прошептала я.

И в следующий миг его губы накрыли мои.

Это не было похоже ни на поцелуй Мериса — нежного и трепетного, ни на поцелуй Аргуса — агрессивного и собственнического. Это было что-то иное. Глубокое, как океан под нашим замком. Тёмное, как полярная ночь. И бесконечное, как сама вечность.

Теурус целовал так, будто впитывал меня. Будто пытался запомнить каждую клеточку, каждую эмоцию, каждую мысль. Его руки легли на мою талию, но не сжали — просто держали, словно я была самым хрупким сокровищем в мире.

А когда он оторвался, в его глазах стояло что-то, отчего у меня защемило сердце.

— Ты вернулась, — прошептал он. — Наконец-то ты вернулась.

И в этом шёпоте было столько боли и надежды, что я не выдержала — сама потянулась к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом.

— Я здесь, — ответила я. — И никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И я не врала. Я действительно не хотела возвращаться.

Он закрыл глаза и уткнулся носом в мои волосы. Так и стоял, вдыхая мой запах, словно не мог поверить, что я рядом.

А я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я была простым менеджером, мечтающим о нормальных отношениях. А сегодня стою в ледяных казематах собственного замка в объятиях мужчины-ягуара, который любит меня несколько сотен лет.

Не безумие ли это? А если и да, то какое же оно сладкое.

Остается только понять, почему я добровольно отказалась от всего этого…

— Теурус, — позвала я, чуть отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Расскажи мне всё про нас? Про то, что было. Про то, почему я ушла. И про то, как снять проклятие с Кая. Я должна знать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом кивнул.

— Хорошо. Но не здесь. Пойдём. Есть место, где я расскажу тебе всё.

Он взял меня за руку и повёл к двери. А я, обернувшись напоследок, увидела Кая, всё так же сидящего в клетке и перебирающего льдинки.

И впервые за всё время мне показалось, что в его остекленевших глазах мелькнуло что-то похожее на… страх?

Но я отогнала эту мысль.

Сейчас важнее было другое.

Сейчас я наконец узнаю всю правду.