Котики для Снежной Королевы

Глава 14

Проснувшись, я лежала, не открывая глаз, обдумывая то, что увидела во сне.

Мои стражи посапывали и даже похрапывали рядом, сложив на меня свои лапы и морды. Они зачем-то обернулись все в ягуаров, видимо так было удобнее на мне лежать всем троим.

Но вес их для меня был хоть и чувствителен, однако не настолько, чтобы приносить дискомфорт. Скорее наоборот, я ощущала это, как приятную тяжесть.

Похоже я стала намного выносливее. Будь я человеком, вряд ли бы выдержала такую бурную ночь с тремя ненасытными оборотнями. Да еще и их вес. Они в животном размере были намного больше, чем в человеческом. Или это был лишь объем? А вес не изменился?

Да и какая разница, собственно. Мне было хорошо, спокойно и хотелось обдумать то, что я увидела.

Честно, детство было у меня не очень. Отец хоть и пытался заботиться, но не имея чувств, забота его была так себе. На троечку. Я бы ни одному ребенку не пожелала жить с бесчувственными голумами. Неудивительно, что её… то есть меня так штормило в эмоциях.

Особенно поразили воспоминания про «город ледяных скульптур». Она, то есть, я, вернув себе обратно чувства, даже не вспомнила о нем. Мол есть и есть. И пофиг. Сами виноваты. Нечего было приходить. Теперь понятно, о чем говорили иногда мои ягуары, когда не хотели нового бунта. Они просто знали на что я способна.

А отец… Одно радовало, хотя бы не прибил. А ведь мог же. Чувств-то у него не было.

Я вспомнила те ощущения «отмороженности», когда попросила его забрать у меня эмоции, и поежилась. Никогда, живя обычным человеком, я даже мысли не допускала, чтобы лишиться эмоций.

Я любила бабушку, а она любила меня. У меня была лучшая подруга, которая даже сейчас доказала, что осталась лучшей. И я бы ни за что на свете не отказалась от этих эмоций, что испытывала к родным людям.

Да, были в моей жизни разочарование и грусть, особенно тяжело было терять бабушку, но не настолько, чтобы полностью отказаться от эмоций. Возможно, я уже на тот момент была вполне взрослым человеком, а не ребенком, как Снежная Принцесса, поэтому мне было проще.

Да уж, жаль девочку… то есть меня.

Но воспринимать себя и ту несчастную малышку единым целым было как-то сложно, хоть мне и достались все её воспоминания, до того, как она влюбилась в проходимца Кая.

Я была цельной личностью — Валерией Всеволодовной Васнецовой. А не какой-то безымянной Снежной Принцессой — дочерью Мороза. К слову, только сейчас поняла, что имени девочке так никто и не дал. К ней все обращались «ваше высочество». Сам Мороз называл дочерью. А потом, видимо, она стала просто «Снежной Королевой».

И только я получила личное имя.

Интересно, почему воспоминания ко мне вернулись не все, а только лишь до того, как я влюбилась в Кая?

Кстати, очаровывал он девочку незатейливо. Но ей тогда и не так много надо было в общем-то, ведь никто из поданных и близко не пытался с ней так общаться. Все до ужаса её боялись, так как видели город ледяных скульптур каждый раз, выглядывая в окно или проходя мимо них.

А вот Кай не побоялся. И рискнул. И всё ради того, чтобы стать бессмертным…

А еще странно то, что именно мои оборотни появились так вовремя после того, как я уничтожила кучу народу… хотя я всё же предпочитала бы думать, что это сделала не я, а она. Глупая маленькая всемогущая девочка, не ведавшая чувств.

Неужели отец так решил ей, то есть мне вернуть мои чувства, чтобы я окончательно не превратилась в стихию?

Потому что по всем ощущениям меня это и ждало…

Опять отец меня спас.

И да, Кай… Я должна его отпустить. Пусть живет дальше. Не хочу больше его чувствовать в своём замке. Для меня, он, как инородный предмет, от которого хочется как можно скорее избавиться.

Я мысленно представила его, так как теперь вспомнила, что могу видеть всё и всех в пределах замка достаточно мне одного желания, но, к сожалению, магии не случилось. Думала, что с пришедшими воспоминаниями во сне, он придет в себя. Но нет. Кай так и продолжал перебирать льдинки.

Да уж. Так не пойдет.

А что, если узнать это у Мороза? И еще некоторые вопросы ему задать?

Потому что всё это его, так называемое «заточение», попахивает лицедейством.

Невозможно заточить бога в какой-то там комнате. Это такая глупость. И я это поняла сейчас, вспомнив своё детство.

Не все знали на что Мороз способен. А знала только я, потому что я проводила с ним очень много времени. Удивительно то, что я согласилась на каком-то там ритуал по его заточению. У меня совсем мозгов не было к тому времени? Все стекли в трусы, что ли? Вот что влюбленность делает с глупыми девушками…

В общем, в любом случае, надо было пообщаться с Морозом, чтобы всё это понять.

Мысленно с помощью магии ветра, я осторожно приподняла всех трех своих стражей над кроватью, и также медленно, чтобы не разбудить их, уложила обратно, подложив им под головы и лапы подушки.

Они так сладко и крепко спали, что я не посмела их будить.

А еще не хотела рисковать ими.

Мороз ведь может их убить. А вот меня… скорее всего убивать не станет. Хоть я и его дочь, но ему это ничего не стоит. Но я надеялась, что он так не поступит. Иначе зачем это всё?

С помощью магии, которую мне подкинули воспоминания, я оделась, так как подобает королеве, привела волосы в порядок. Призвала корону со скипетром (хоть какая-то маломальская защита от разгневанного отца, хотя и тут меня гложут сильные сомнения), и отправилась в ритуальный зал.

Открыла дверь и оказалась в том самом коридоре, что вел к ритуальному залу, где Мороз был якобы закован.

С шумом выдохнув, сделала первый шаг и закрыв за собой дверь, быстро дошла до обледеневшей двери и постучалась, потому что открыть её бы не смогла, даже при всем желании. Я это чувствовала всей своей проснувшейся сутью.

Только отец не спешил мне открывать и хоть как-то показывать, что хочет меня видеть.

Тогда я решила его позвать:

— Отец! Отец, я хочу поговорить с тобой! — громко крикнула я, и сильнее начала долбиться в дверь. — Открой, это важно! Я хочу вспомнить всё! И хочу вернуть Кая домой. Он мне тут не нужен! Пусть живет свою смертную жизнь! Я больше не злюсь на него! Как мне его отпустить?

Но дверь вообще исчезла, превратившись в глухую стену. Как будто её тут и не было.

Это означало лишь одно — Мороз отказывался со мной общаться. А еще подтверждало мою теорию о том, что он тут не пленник, а добровольный затворник, зачем-то прячущийся от всего мира.

Я с шумом выдохнула, и хотела опять начать долбиться, но уже в стену, как ощутила странные вибрации.

Прикрыла глаза, пытаясь понять, что это.

И увидела Корунга.

Этот… наглый тип, пришел в тронный зал причем в виде огромного белого волка, и пытался залезть в мой трон, точнее кидался на него, но тот явно держал оборону выставив полупрозрачный щит, не давая идиоту приблизиться.

А этот псих был уже весь в крови, но продолжал биться.

— Вот же идиот! — зло рявкнула я, и рванула к первой попавшейся двери, чтобы остановить этого психа, пока он не убился об мой трон.

Представила большой тронный зал, дернула ручку на себя и вывалилась прямо в центр зала, успев выставить перед собой скипетр, как щит.

— А ну стоять! — мой голос, усиленный магией, хлестнул по залу, как ледяной кнут.

Корунг замер на полпути к трону. Его белоснежная шерсть была запачкана кровью — то ли своей, то ли чужой, глаза горели безумным алым огнём. Он медленно повернул ко мне огромную волчью морду, и я физически ощутила волну исходящей от него ярости.

— Королева, — прорычал он, и в этом рыке не было и намека на почтение. — Наконец-то ты явилась. Убери свою игрушку. Я пришел говорить с тобой, а не с куском льда.

Трон за моей спиной угрожающе заскрипел, щит засветился ярче.

— Ты пришел крушить мой замок, — холодно ответила я, медленно приближаясь к оборотню, который ростом был, как здоровенный бык. — И говорить со мной, стоя на окровавленных лапах? Не тот способ произвести впечатление, Корунг.

Он оскалился, но вдруг… изменился. Прямо на глазах огромный волк начал трансформироваться. Это было завораживающе и жутковато — кости хрустели, мышцы перетекали, шерсть втягивалась в кожу. И через несколько секунд передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, абсолютно голый и весь в крови.

Но его это, кажется, нисколько не смущало.

— Так лучше? — усмехнулся он, разведя руки в стороны. — Или тебя смущает нагота? Я слышал, ты у нас любительница разнообразия.

Я сжала скипетр, сдерживая желание запустить им в нахала.

— Ты зачем пришел? — повторила я жестко. — И почему ты в крови? Кого-то убил? Надеюсь, это не олени?

— Олени? — он наигранно прижал руку к груди. — Обижаешь, королева. Эти тровоядные трусы сразу же сбежали, как только появилась возможность.

— Тогда чья это кровь? — нахмурилась я.

— Это кровь врагов, которые посмели усомниться в твоей силе после того, как увидели тебя здесь и почувствовали аромат твоего страха и нерешительности. Я решил напомнить кое-кому из наглецов, что Снежная Королева не стала слабее.

Я опешила. Он что, защищал мою честь? Вот так, по-своему, по-звериному?

— Я не просила тебя об этом, — ответила я, но тон смягчился.

Самую малость.

— Ты и не должна просить, — Корунг сделал шаг ко мне, потом еще один. — Это долг каждого, кто называет себя твоим подданным. — Он приблизился настолько, что я почувствовала запах крови и пота, и вдобавок — странный, дурманящий аромат мороза и хвои. — Но я пришел не только за этим.

— А за чем? — я старалась не отступать, хотя от его близости по спине пробежали мурашки. Что-то в нём было… дикое. Неприрученное. В отличие от моих ягуаров, которые носили в себе тепло, Корунг был чистой стихией. Почти, как я…

Он склонил голову, разглядывая меня. Его глаза, всё ещё с вертикальным зрачком, прошлись по моему лицу, задержались на губах, скользнули ниже по шее, к ключицам.

— Ты теперь другая, — тихо сказал он. — Когда уходила — была человеком. Слабым. Запутанным. А теперь… я чувствую твою силу. Она манит. — Он глубоко вдохнул воздух рядом с моим плечом, и я вздрогнула. — И пахнешь ты теперь… как истинная.

— Корунг, — предупреждающе начала я, но он не слушал.

— Моя стая погибла, — вдруг выпалил он, и в его голосе прорезалась горечь. — Почти все. Остался только молодняк… — он осекся и сжал кулаки, и кровожадной улыбкой добавил: — Но враги тоже все повержены.

— Мне… жаль, — только и смогла сказать я, не представляя, что говорить еще, потому что даже не подозревала, что подобная трагедия может произойти.

Но затем вспомнила, что такое иногда случалось. Редко, но всё же… Оборотни делили иногда территорию и вот так жестоко выходили на смертный бой. Отец никогда не вмешивался, да и мне не давал это делать, называя это естественным отбором. В таких суровых условиях, как на Южном или Северном полюсах выживают, только сильнейшие. Жестоко, но такова реальность.

— Мне тоже, — осклабился Корунг. — Они были славными воинами. Но все это уже не важно. Потому что теперь я вижу тебя. Сильную. Властную. И я смотрю на тебя и думаю: а почему, собственно, эти три кота должны быть единственными, кто греется у твоего трона?

Я моргнула, осознавая, куда он клонит.

— Ты предлагаешь себя в качестве четвертого? — уточнила на всякий случай.

— Я предлагаю себя в качестве первого, — сверкнул глазами Корунг. — Эти трое получили тебя по недоразумению. Ты была слаба и не помнила себя, а они просто оказались рядом. Я же слышал о тебе настоящей. Той, что замораживала целые армии и не моргала. Он кивнул в сторону выхода, видимо намекая на мой город ледяных скульптур. Ту, что могла уничтожить одним взглядом. Мне нужна такая королева.

Кажется, злодейская сущность внутри меня заинтересовалась словами оборотня. А вот человеческая наоборот ужаснулась.

— Я изменилась, — отрезала я, а сама почему-то ощутила прилив… легкого возбуждения от его фраз. — К тому же у меня есть уже трое мужей. И я являюсь их истиной.

Корунг усмехнулся, и эта усмешка была пугающе хищной.

— А если я скажу, что могу дать тебе то, чего они дать не могут?

— И что же? — не удержалась я.

Он сделал ещё шаг. Теперь, между нами, не осталось расстояния. Я чувствовала жар его тела, хотя вокруг был ледяной воздух зала.

— Свободу, — прошептал он. — От их опеки. От их нежности. От этой тюрьмы, в которую они тебя заточили своей любовью. Я не буду смотреть на тебя, как на божество. Я буду смотреть, как на равную. И брать тебя так, как заслуживает истинная королева — сильно. Жестко. Без оглядки на то, не сделаю ли тебе больно.

У меня перехватило дыхание от такой наглости. И в то же время… где-то в глубине, в самой тёмной части души, что-то отозвалось на его слова.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я.

— Возможно, — легко согласился он. — Но сумасшествие — это единственное, что остаётся, когда теряешь всё. Кроме желания обладать той, кто сильнее тебя.

Его рука легла мне на талию. Резко. Властно. Я могла бы остановить его, заморозить на месте, превратить в статую — но почему-то не сделала этого. Слишком долго я была человеком. Слишком долго подчинялась правилам. А сейчас, с пробудившейся памятью и силой, во мне просыпалось что-то древнее. Что-то, что жаждало именно такого — дикого, необузданного, опасного. Того, кто, не раздумывая бросился защищать мою честь, даже пожертвовав своей стаей…

Боги… никогда бы не подумала, что я могу быть такой кровожадной стервой.

Корунг воспринял мое молчание как согласие. Он рванул меня на себя, впиваясь в губы поцелуем, от которого у меня подкосились колени. Это не было нежным прикосновением Мериса, не было игривой страстью Аргуса, не было глубоким слиянием Теуруса. Это была война. Его язык ворвался в мой рот, требуя, подчиняя, завоевывая. Его руки сжимали мои бедра так, что, наверное, останутся синяки.

Он разорвал на мне платье одним движением — ткань жалобно затрещала и упала к ногам. Я осталась в одном белье, и внутри меня всё горело.

— Здесь, — прорычал он мне в губы. — Сейчас. Прямо на этом полу. Я хочу, чтобы твой замок запомнил, как Корунг берет свою королеву.

— Наглец, — выдохнула я, а сама уже прижалась к его окровавленному телу и начала тереться словно течная сука.

Он подхватил меня под ягодицы, прижимая к холодной ледяной колонне. Я обвила его ногами, чувствуя, как его возбуждение упирается мне в живот. Никакой прелюдии, никаких «подожди, не так быстро». Он просто вошел в меня одним резким толчком, и я закричала — от боли, от неожиданности, от того, как остро, ярко, безумно это было.

Корунг двигался во мне как ураган. Жестко, быстро, глубоко. Его пальцы впивались в мои бедра, его дыхание обжигало шею, его рыки отдавались вибрацией в моей груди. Я царапала его спину, оставляя кровавые полосы, кусала его плечо, чтобы не закричать слишком громко.

— Да, — шипел он, вбиваясь в меня снова и снова. — Вот так. Ты создана для этого. Не для нежностей — для битвы. Для страсти. Для меня. Моя Снежная Королева!

Я почти кончила от его слов, когда вдруг услышала знакомый рык.

Обернувшись, увидела трёх ягуаров, стоящих в дверях зала. Мерис — с растерянностью в глазах. Аргус — с яростью. Теурус — с ледяным спокойствием, которое было страшнее любой ярости.

Корунг даже не остановился. Он продолжал двигаться во мне, глядя на них с вызовом.

— Пришли посмотреть, как развлекается ваша королева? — усмехнулся он. — Присоединяйтесь. Места хватит всем.

Я замерла, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Но вместе со стыдом пришло и понимание: я не хочу, чтобы они уходили. Я хочу, чтобы они были здесь. Все.

— Останьтесь, — выдохнула я, глядя на них.

Тишина в зале стала звенящей.

А потом Теурус шагнул вперёд. За ним — Мерис. И Аргус, с хищной усмешкой, которая обещала Корунгу весёленькую жизнь.