Котики для Снежной Королевы

Глава 9

Джакузи оказался даже лучше, чем я представляла. Пузырьки мягко массажировали моё тело. Вода пахла травами, а над поверхностью поднимался пар, оседая инеем на стенах. И меня даже уже не смущали льдинки, которые тоже плавали на поверхности. Потому что холода я не чувствовала, от слова — совсем. Скорее наоборот мне было приятно. Я лежала, закрыв глаза, недалеко на лавочке лежали мои вещи, в том числе и корона со скипетром, и пыталась разложить по полочкам всё, что узнала.

Я — Снежная Королева. Богиня. Дочь Мороза и какой-то мифической лисы или даже песца. Построила этот замок в детстве. Заточила отца. Сбежала к людям. Влюбилась в Кая, который оказался… кем? Точно не человеком, раз выживает в казематах с льдинками.

Об этом мне еще предстоит узнать.

А еще у меня есть мои личные стражи. Они — оборотни ягуары.

Котики.

Я криво усмехнулась. Потому что называть их котиками, как минимум очень недальновидно. Эти котики одной лапкой взмахнут, и всё, нет головы.

Видела я, как ягуары кушают кайманов, причем ловят их прямо в их стихии — под водой.

Ну да ладно, это всё нюансы.

Ягуаров я пыталась когда-то спасти от отца, а теперь они, вроде как, спасают меня. И явно что-то не договаривают.

Особенно Теурус.

Да и остальные помалкивают.

Я вспомнила, как он смотрел на Кая. С холодным злорадством. Будто ждал этого момента давно. И как держал мою руку — собственнически, требовательно. Будто имел на это полное право.

Мерис был проще. Его обожание читалось в каждом жесте. Но и в нём чувствовалась какая-то затаённая боль. Словно я когда-то сделала ему очень больно, а он всё равно готов умереть за меня.

Аргус… этот вообще тёмная лошадка. То подкалывает, то спасает. То смотрит с вызовом, то отводит взгляд. И грустит… Это не заметить тем, кто не будет приглядываться.

А я, живя в довольно сложном обществе, научилась считывать людей.

Да, согласна, Аргус не человек. Но выглядит именно так.

А вообще, конечно, кабздец.

Я, конечно, чувствовала, что не такая, как все. Особенная. Но думала, что это всё из-за бабушки, которая мне с детства это внушала. Просто, потому что любила. А любящие взрослые склонны идеализировать свих детей и внуков.

Но, что я реально — богиня. Да еще и не простая, а вроде как злодейка. Потому что Снежную Королеву всегда ассоциировала со злодейкой, об этом, естественно, и подумать не могла.

И да, я не любила жару. И радовалась, только когда приходила зима. Но мне раньше казалось, что вроде все дети рады зиме. И это нормально. А вот летом из дома вообще не любила выходить, только в крайнем случае — по делам. Ну или на речку. Там вода холодная, можно засесть туда, как лягушки и не вылезать.

Да и плюс еще этот странный ветер, который я могла призывать, когда на меня пытались дети со двора напасть. Но я почему-то это списывала всегда на случайность. И подумать не могла, что могу это сделать специально.

— Что ж, — прошептала я, глядя, как пар поднимается к ледяному потолку. — Добро пожаловать домой, Валерия. Теперь ты не просто менеджер из офиса. Ты — стихия.

Ладно, надо попытаться слегка расслабиться и хотя бы вздремнуть немного. А то сил вообще не осталось, даже на то, чтобы пойти поесть.

Я откинулась на мягкий бортик головой, и прикрыла глаза, чувствуя, как бурлящая вода, смывает с меня постепенно усталость. А мысли текут уже вяло, и начала потихоньку уплывать в сон.

Вода в джакузи всколыхнулась, и я скорее ощутила, чем поняла, что это Мерис. Он пришел ко мне.

А мне было так хорошо и лениво, что я даже реагировать не стала.

Мужчина сел рядом на лавочку в воде, взял мои ноги уложил к себе на колени и начал мягко их массировать.

Я не стала открывать глаз. Только выдохнула чуть громче, позволяя себе раствориться в этом ощущении — его тёплые ладони на моих холодных ступнях. Контраст был почти болезненным, но таким правильным, словно именно так и должно быть. Огонь и лёд.

Пальцы Мериса скользили по моим щиколоткам, поднимаясь выше, разминая уставшие икры. Он знал, куда надавить, где погладить — будто изучал моё тело не первую сотню лет. И от этой мысли по позвоночнику пробежала странная дрожь, не имеющая отношения к температуре воды.

— Ты дрожишь, — его голос прозвучал низко, почти рычаще. Я почувствовала, как он чуть сжал пальцы на моей ноге. — Но не от холода.

Это не было вопросом.

Я наконец открыла глаза. Мерис сидел напротив, его янтарные глаза горели в полумраке, отражая мерцание воды. По мокрым чёрным волосам стекали капли, падая на широкие плечи, на грудь, теряясь где-то в бурлящей воде. Я перевела взгляд на его руки — крупные, сильные, с выступающими венами — и вдруг остро осознала, как беззащитно выглядят мои бледные ступни в его ладонях.

— Мерис, — мой голос сел. Пришлось прокашляться. — Ты не обязан…

— Обязан, — перебил он резко, но тут же смягчился, поглаживая большим пальцем подъём моей стопы. — И ты это знаешь. Всегда знала.

Я хотела спросить, что это значит. Хотела потребовать ответов, но его пальцы скользнули выше, к колену, и все вопросы вылетели из головы.

— Мерис…

Он подался вперёд, и теперь, между нами, не осталось почти никакого расстояния. Пузырьки воды бились о наши тела, создавая странное, почти интимное покалывание. Я видела, как расширились его зрачки, как дрогнули ноздри, вдыхая мой запах.

— Ты пахнешь… — он запнулся, словно подбирая слово. — Домом. Так ты пахла тогда. В тот день.

— Какой день? — спросила я шёпотом.

Его рука вдруг легла мне на щеку, грубоватая, мозолистая, но такая осторожная, словно я могла рассыпаться. Я невольно прильнула к этой ладони, чувствуя, как по венам разливается жар.

— Ты не помнишь, — это был не вопрос. Он усмехнулся горько. — Конечно, не помнишь. Ты всё забыла…

— Мерис…

— Тсс, — его палец лёг на мои губы, и мир замер. — Не говори ничего. Позволь мне просто… помочь тебе вспомнить.

Он наклонился, и я затаила дыхание. Но в последний момент он отстранился, взял прядь моих волос — мокрых, тяжёлых, красных как венозная кровь — и поднёс к губам.

Это было интимнее поцелуя.

Я смотрела, как его губы касаются моих волос, как он закрывает глаза, вдыхая их запах, и чувствовала, как внутри плавится что-то давно замороженное. Пузырьки воды щекотали кожу, пар поднимался к ледяному потолку, а между нами горел огонь, который не мог погасить даже мой холод.

— Я ждал тебя, — прошептал он в мои волосы. — Сотни лет я ждал, когда ты вернёшься. Знал, что придёшь. Знал.

Я потянулась к нему сама. Не знаю, что мной двигало — любопытство, нежность или простое желание. Но я хотела прикоснуться. Хотела понять.

Мои пальцы легли на его грудь — горячую, влажную, с бешено бьющимся сердцем под кожей. Мерис замер, превратившись в статую. Только глаза горели всё ярче, и в их глубине я видела что-то древнее, дикое, едва сдерживаемое.

— Твоё сердце, — прошептала я. — Оно так быстро бьётся.

— Для тебя, — выдохнул он. — Всегда только для тебя.

Я провела ладонью выше, к шее, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Он был такой живой. Такой настоящий. Не просто страж, а мужчина из плоти и крови, смотрящий на меня так, словно я — всё, что у него есть.

За всю свою жизнь я ни разу еще не видела подобных взглядов в свою сторону.

— Мерис, — позвала я, и в моём голосе прозвучало что-то, чего я сама не ожидала. Просьба. Призыв.

Он понял.

Рыкнув, он рванул меня к себе, и я оказалась у него на коленях, чувствуя бёдрами его напряжённые мышцы. Вода вокруг нас взбурлила, словно разделяя наше возбуждение. Его руки легли на мою талию, собственнически, жадно, притягивая ближе, пока, между нами, не осталось воздуха.

— Скажи, что хочешь, — прохрипел он, утыкаясь носом в мою шею. — Скажи, что помнишь. Хотя бы чуть-чуть.

Я не помнила. Но когда его губы коснулись моей ключицы, когда язык провёл дорожку вверх к уху, я вдруг поняла — моё тело помнит. Оно помнит эти прикосновения, этот жар, эту жажду.

— Мерис, — выдохнула я, запрокидывая голову, открывая шею. — Пожалуйста…

Я не знала, о чём просила. Но он знал.

Его рот накрыл мой — жадно, требовательно, без намёка на нежность, с которой он касался моих волос. Это был поцелуй голодного зверя, сдерживавшего себя слишком долго. Я ответила тем же, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, притягивая ещё ближе, чувствуя, как его язык сплетается с моим, как его клыки царапают губу, как кровь пульсирует в висках.

Вода бурлила вокруг нас, пузырьки взрывались на коже, но я чувствовала только его. Только жар его тела, только силу его рук, только эту древнюю, первобытную страсть, от которой плавился даже мой лёд.

Он оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз, к шее, к плечу. Каждое прикосновение его губ оставляло на моей коже огненный след, и я понимала — там, под водой, моя бледная кожа должна гореть алыми отметинами.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в ключицу, — как долго я мечтал об этом. Как долго ждал, когда смогу коснуться тебя. Как же я скучал, моя повелительница.

Его руки скользнули выше, оглаживая рёбра, останавливаясь под грудью, спрашивая разрешения. Я выгнулась, прижимаясь теснее, и этот звериный рык, который вырвался из его груди, отозвался где-то глубоко во мне древним, диким ответом.

— Ты моя, — прошептал он, встречаясь со мной взглядом. В его глазах горело золото пламени. — Всегда была моей. Даже когда забыла. Даже когда ушла. Ты — моя королева. Моя жизнь. Моя…

Он не договорил. Потому что я поцеловала его сама, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Всю растерянность этого дня. Весь страх перед неизвестностью. Всю благодарность за то, что он здесь, рядом, такой тёплый и настоящий в моём ледяном мире.

Когда его член вошел в меня, я была уже вся готова. Буквально истекала от желания. Его орган был упругим и большим. Я это ощутила каждым нервом, каждой клеткой своего влагалища. Он вошел в меня медленно, прижал крепко к себе и замер, давая привыкнуть к своим гигантским размерам, а сам продолжал нежно целовать шею, щеки, и губы, а когда я сама заёрзала на его коленях, начал медленно двигаться, заставляя меня выдыхать воздух сквозь зубы, от слишком сильных ощущений.

Это было откровением для меня.

Я не знала до этого, что секс может быть настолько прекрасен.

Я давно была не девственницей, но ни один мужчина не мог сравниться с тем, что сейчас творилось между мной и Мерисом.

И дело не только в том, что его член был большим, но в чем-то глубинном. На уровне инстинктов, которых у нас вроде бы и быть не должно, хотя… мы же не люди, значит это и есть они родимые. Так вот, на уровне этих инстинктов, я чувствовала здесь и сейчас, что Мерис — мой мужчина.

И мне с ним настолько хорошо, что я не сдержалась и всхлипнула от того, как сильно переполняют меня мои чувства. От того, как глубоко и нежно он двигается во мне.

Пузырьки воды обжигали холодом и жаром одновременно, но я перестала замечать что-либо, кроме него. Кроме того, как его руки сжимают мои бёдра, как его грудь вздымается под моими ладонями, как его член движется во мне — медленно, глубоко, до самого основания, до той границы, где удовольствие становится почти невыносимым.

— Тише, — прошептал Мерис, слизывая солёную влагу с моей щеки. — Тише, моя королева. Я здесь. Я с тобой. И больше никогда не позволю тебе исчезнуть.

Это прозвучало, не только, как обещание, но и почти, как угроза.

Правда его голос при этом дрожал. Я чувствовала, как под моими пальцами бьётся его пульс — бешено, как у загнанного зверя. Как напряжены мышцы его плеч, как он сдерживает себя, позволяя мне привыкнуть, позволяя мне плыть по этому океану ощущений в моём собственном темпе.

Я заёрзала снова, инстинктивно ища больше. Теснее. Глубже.

Он зашипел сквозь зубы, запрокидывая голову, и я увидела, как дернулся кадык на его мощной шее. Как сильно сжались его челюсти. Как в полумраке блеснули удлинившиеся клыки.

— Лера… — выдохнул он, и в этом имени, таком человеческом, таком моём, прозвучало столько дикой, первобытной муки, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что чувствую, что тону, что схожу с ума от этого ритма, от того, как он наполняет меня, растягивает, доводит до дрожи в коленях. Но вместо слов из горла вырвался только всхлип — жалобный, отчаянный, полный неприкрытого желания.

Мерис понял без слов.

Его руки сжались на моих бёдрах сильнее — до белых следов от пальцев, до той грани, где боль и удовольствие становятся сёстрами-близнецами. И он ускорился.

Медленные, глубокие толчки сменились ритмом более жёстким, более требовательным. Вода вокруг нас взбурлила, послушная его движениям, пузырьки врезались в кожу тысячами мелких игл, но я не чувствовала ничего, кроме него. Только то, как его член входит в меня снова и снова, как головка задевает ту самую точку внутри, от которой взрываются искры под веками.

— Мерис… — выдохнула я, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, притягивая к себе для поцелуя.

Он подчинился мгновенно — жадно, благодарно, вкладывая в этот поцелуй всю невысказанную нежность столетия ожидания. Его язык сплёлся с моим, его дыхание смешалось с моим, и когда он зарычал мне в рот, я почувствовала этот рывок каждой клеткой своего тела.

Его большой палец скользнул, между нами, туда, где мы были соединены самым интимным образом, и нажал — точно, умело, безжалостно.

Я вскрикнула ему в губы, выгибаясь дугой, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль. Как всё моё существо сжимается в тугой узел, готовый взорваться миллионом осколков.

— Не сдерживайся, — прошептал он, отрываясь от моих губ и встречая мой мутный взгляд. В его глазах горело золото — чистое, дикое, почти нечеловеческое. — Позволь себе чувствовать. Я поймаю тебя. Всегда поймаю.

И я позволила.

Спираль лопнула, рассыпаясь ослепительной вспышкой, разливаясь по венам жидким огнём. Я закричала — не сдерживаясь, не стесняясь, отдаваясь этому чувству полностью, без остатка. Мои ногти впились в его плечи, мышцы влагалища сжались вокруг его члена судорожными волнами, выжимая из него низкий, звериный стон.

Мерис дёрнулся во мне раз, другой, третий — и замер, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть. Я чувствовала, как его горячее семя заливает меня изнутри, как бьётся его сердце где-то под моей щекой, как дрожат его руки на моей спине.

Вода вокруг нас постепенно успокаивалась, пузырьки становились ленивее, пар снова начал подниматься к ледяному потолку. Но я всё ещё чувствовала его внутри себя — тёплого, родного, правильного.

— Лера, — прошептал он, утыкаясь носом в мои мокрые волосы. — Моя Лера. Моя…

Я приподняла голову, встречаясь с ним взглядом. В его глазах больше не было золота — только бесконечная нежность и что-то ещё. Что-то такое древнее и такое ранимое, что у меня сжалось сердце.

— Я здесь, — ответила я, проводя пальцами по его скуле, по влажной коже, по губам, которые тут же поцеловали мои подушечки. — И я никуда не уйду.

— Обещаешь? — в его голосе прозвучало столько надежды, сколько не должно быть в мужчине, прожившем не одну сотню лет.

— Обещаю, — сказала я и поняла, что говорю правду.

Потому что успела осознать, что этот мир теперь мой. Может и преждевременно, но… мне тут нравится. Ведь именно здесь я чувствую себя на своём месте.

Раньше все понять не могла, что не так в моей жизни. Почему мне хочется вечно куда-то бежать. Сначала думала, что это из-за нашего маленького городка, оттуда все хотели сбежать. Но, когда я попала в столицу, казалось бы, верх мечтаний такой провинциалки, как я, а мне все равно не нравилось. Опять было что-то не так.

Я всё списывала это на хандру, то зимнюю, то летнюю, то осеннюю, то весеннюю. И даже ругала себя, за то, что многие и мечтать не смеют о том, чего я добилась.

И потом опять продолжала хандрить.

Кай тогда мне показался лучиком света в темном царстве. Но именно, что показался. Возможно, из-за того, что был связан со мной, поэтому я так и цеплялась за него, хотя не особо-то много эмоций к нему испытывала.

Зато теперь, я была дома. И с правильным мужчиной, а не теми, что были до этого в моей жизни…

Мерис улыбнулся — впервые за всё время, что я его знала — не так как улыбался раньше, а иначе. Более открыто. Эта улыбка сделала его почти мальчишкой, несмотря на всю его мощь и дикую грацию хищника.

— Тогда, может быть, — его голос снова стал низким, с хрипотцой, от которой по коже побежали мурашки, — мы повторим? Просто чтобы убедиться, что это не сон?

Я рассмеялась — легко, свободно, впервые за этот бесконечный день.

— А почему бы и… да! — сказала я, а бёдрами уже подалась вперёд, чувствуя, как он снова наполняется внутри меня.

— Да! — выдохнул он, прежде чем накрыть мой рот поцелуем. — Моя повелительница…

И вода снова забурлила вокруг нас, послушная ритму двух тел, нашедших друг друга после долгой разлуки.