Котики для Снежной Королевы

Глава 13

Но в этот момент внизу, в замке, я почувствовала движение — Мерис проснулся и искал меня, Аргус беспокойно метался по малому тронному залу и кабинету. Это было странно… чувствовать их сейчас, когда они не рядом.

А еще мысленно показать, где я нахожусь сейчас и почувствовать отклик и понимание.

— Они идут сюда, — улыбнулась я, даже забыв о своем вопросе.

— Пусть идут, — ответил Теурус, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на тепло. — Сегодня мы все будем с тобой.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как покой разливается по телу. Дом. Наконец-то я была дома. А еще спокойствие, умиротворение и счастье.

А в руке, которую я неосознанно сжимала, вдруг что-то кольнуло. Я открыла глаза и посмотрела на ладонь.

Там, на коже, проступал странный узор — три переплетенных линии, сходящиеся в одну. Как символ, который я видела когда-то очень давно.

— Что это? — спросила я, показывая Теурусу.

Он посмотрел, и в его глазах мелькнуло что-то… торжествующее?

— Печать истинной, — ответил он. — Ты приняла нас. Всех троих. Теперь нашу связь уже не разорвать. На языке людей — это свадебный ритуал.

— Вы стали моими мужьями? — удивилась я. — А разве нас не должен был какой-нибудь альфа поженить?

— Истинным парам не нужны никакие ритуалы. Главное, чтобы мы приняли друг друга. А остальное уже не имеет значения.

Я смотрела на узор и чувствовала, как внутри разгорается новый огонь. Холодный и одновременно живительный.

— А что насчет Кая? — спросила я. — И его проклятия?

Теурус усмехнулся.

— Завтра. Всё завтра. А сегодня… сегодня ты принадлежишь нам.

Дверь обсерватории открылась, и на пороге появились Мерис и Аргус. Мерис — с обожанием во взгляде, Аргус — с хитрой усмешкой, которая обещала многое.

— Ну надо же, — протянул Аргус, окидывая нас взглядом. — Старший брат всё-таки сломался. А я уж думал, он ледяной не только снаружи, но и внутри.

— Заткнись, — беззлобно бросил Теурус.

А Мерис уже опускался рядом со мной, касаясь губами моей руки, моего плеча, моего виска.

— Моя королева, — прошептал он. — Я так скучал. Даже эти несколько часов без тебя были пыткой.

Я рассмеялась — легко, свободно, впервые за долгое время. При этом не чувствуя никакого дискомфорта.

— Я никуда больше не уйду. Обещаю, — сказала я, скорее даже самой себе, чем им.

— Моя королева…

— Моя госпожа…

— Моя любимая…

Почти в раз сказали мужчины и начали нежно ласкать моё тело.

Мы полностью забрались на постель Мерис сразу же забрал в свои владения мои ноги, и начал целовать каждый пальчик, медленно доходя до лодыжек и обратно. Аргус, сидел слева и зарылся сладкими поцелуями мою шею и ниже — грудь. Теурус занялся правой частью, покрывая жаркими поцелуями моё лицо, губы, шею, ключицу и конечно же правую грудь.

Мужчины уронили меня на постель и все трое ласкали.

Мерис начал медленно подниматься выше и выше, к моим нижним половым губам.

Когда мужчины успели раздеться, я даже не заметила, потому что находилась в настоящем экстазе, от стольких ласковых рук и губ.

Когда Мерис всё же раздвинул лепестки половых губ, и его горячий язык коснулся клитора, то меня прошило током возбуждения.

Я выгнулась на постели, когда язык Мериса прошелся по самому чувствительному местечку. Горячий, настойчивый, влажный — он словно пробовал меня на вкус, смакуя каждое движение. Мои пальцы вцепились в простыни, но Аргус перехватил мою руку и поднес к своим губам, целуя каждый пальчик, пока его брат продолжал терзать мою грудь.

— Какая же ты сладкая, — промурлыкал Мерис между поцелуями, и его дыхание обожгло мою плоть. — Я мечтал об этом с той самой ночи, когда впервые увидел тебя.

Он снова припал к моему клитору, теперь более требовательно, вылизывая его с какой-то хищной нежностью. Я застонала, запрокидывая голову, и Теурус тут же воспользовался моментом — его губы накрыли мои в глубоком поцелуе. Его язык переплетался с моим в такт движениям брата внизу, и это двойное проникновение сводило с ума.

Аргус не отставал — его зубы слегка прикусили сосок, заставляя меня дернуться, и тут же горячий язык успокоил место укуса.

— Тише, тише, моя госпожа, — прошептал он, поднимая на меня глаза, в которых плясали золотистые искры. — Мы только начали.

Мерис тем временем развел мои ноги шире, и его язык скользнул внутрь, в самую глубину, заставляя меня вскрикнуть в губы Теуруса. Он двигался во мне ритмично, глубоко, словно готовил место для чего-то большего, чередуя, то язык, то пальцы.

— Мерис… — выдохнула я, когда Теурус наконец отпустил мои губы. — Пожалуйста…

— Что, моя королева? — его голос вибрировал прямо на моей плоти. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя… всех вас… — слова давались с трудом, потому что Аргус теперь переключился на вторую грудь, а Теурус прокладывал дорожку из поцелуев вниз по моему животу.

— Умница, — одобрительно рыкнул Теурус, и в его голосе появилось то самое тепло, которое я слышала сегодня впервые. — Аргус, займись ею сверху.

Они двигались как слаженный механизм, словно делали это тысячи раз. Аргус тут же оказался напротив моего лица, и я поняла, чего он ждет. Обхватив губами головку его члена, я почувствовала солоноватый вкус возбуждения и тихий стон мужчины сверху.

— Черт, Лера, — выдохнул он, запуская пальцы в мои волосы.

Теурус тем временем занялся моими сосками. То покусывая их до легкой боли, то нежно посасывая. А Мерис продолжал ласкать внизу — то языком, то пальцами явно готовя к чему-то большему. А иногда просто целовал внутреннюю сторону бедер, поднимаясь все выше, при этом медленно вводил в обе мои дырочки палец за пальцем, находя тот самый угол, от которого перед глазами вспыхивали звезды.

— Ты такая узкая, — прохрипел он. — Как мы все в тебе поместимся?

Вопрос прозвучал как вызов, и от предвкушения низ живота свело сладкой судорогой. Я застонала вокруг члена Аргуса, и он дернулся, сжимая мои волосы сильнее.

— Если ты продолжишь так делать, я кончу раньше времени, — прошипел он, но не отстранился.

Мерис поднялся выше и теперь терся своим членом о мою влажную плоть, дразня, заставляя мысленно умолять. Теурус встал на колени, глядя на меня сверху вниз.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я послушалась, встречая его темный, почти черный взгляд. И в этот момент Мерис вошел в меня одним плавным движением, и я закричала — от полноты, от того, как идеально он заполнил меня. Аргус тут же углубился в мой рот, начав двигаться чуть быстрее.

Мы двигались в каком-то безумном ритме, подчиняясь древнему зову крови. Мерис вбивался в меня снизу, Аргус трахал мой рот, а Теурус… Теурус просто смотрел, наблюдая за тем, как его братья берут меня, и в его глазах горело что-то первобытное, собственническое.

— Теурус, — позвала я, когда Аргус дал мне немного времени передохнуть, а Мерис нашел ту точку внутри, от которой мир начинал рушиться. — Пожалуйста, я хочу тебя…

— Ты получишь меня, — пообещал он, и в его голосе слышался лед и пламя одновременно. — Мы все будем в тебе сегодня. Ты примешь нас троих, и печать на твоей руке засияет навсегда.

Я кончила от одних его слов, от того, как Мерис зарычал, чувствуя мои спазмы, и как Аргус выругался, изливаясь мне на грудь. Но мужчины даже не думали останавливаться.

Мерис лег на спину, а меня словно пушинку, поднял и посадил сверху, прижимая к своей груди, и начал вновь двигаться — глубже, жестче, именно так, как хотело мое тело. Аргус лег рядом, заставляя меня повернуть голову и взять его член в рот снова, быстро твердеющий после разрядки. А Теурус наконец опустился сзади, и я почувствовала давление его головки у входа, там, где Мерис уже двигался во мне.

— Расслабься, — прошептал он, целуя мой позвоночник. — Мы сделаем это медленно.

Но медленно не получилось. Как только Теурус начал входить, растягивая меня до предела, Мерис замер, давая брату место. Ощущение наполненности было таким острым, таким невыносимо сладким, что я захлебнулась бы криком, если бы не член Агруса.

— Твою мать, — выдохнул Теурус, когда они оба оказались во мне. — Какая же ты тесная… горячая…

Они двигались сначала медленно, приноравливаясь друг к другу, а потом нашли ритм — один входил, другой выходил, и это трение их членов друг о друга через тонкую перегородку моей плоти сводило с ума всех троих.

Аргус кончил снова, прямо мне в рот, и откинулся на спину, тяжело дыша, но его пальцы тут же нашли мой клитор, массируя в такт движениям братьев.

Я потеряла счет времени. Были только тела, жар, запах пота и секса, и низкие рычания мужчин, которые звучали как самая сладкая музыка. Когда они кончили почти одновременно, заливая меня своим семенем, я уже не помнила своего имени. Только звезды перед глазами и печать на руке, которая пульсировала в такт сердцу.

Теурус рухнул рядом, прижимая меня к себе. Мерис обнял со спины, уткнувшись носом в затылок. Аргус пристроился сбоку, положив голову мне на грудь.

Мы лежали, сплетенные в единый клубок, и я чувствовала их дыхание, их пульс, их души.

— Я люблю вас, — прошептала я в тишину, и печать на руке вспыхнула мягким светом.

— Мы знаем, — ответил Теурус. — Мы всегда знали.

— А теперь спи, моя королева, — добавил Мерис. — Завтра будет долгий день.

— Мы будем охранять твой сон, — пообещал Аргус.

И я уснула, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности в кольце своих мужчин. Дома. Наконец-то я была дома.

И увидела сон — свою жизнь. Только я не была её личным участником. А как будто смотрела на себя со стороны. И все же одновременно была собой.

Первые воспоминания — это жизнь в какой-то лачуге, где обо мне заботится снежный голем с четко заданной программой. Он чем-то похож на снеговика. Тело, состоящее из трех кругов, снежные руки и ноги. На лице есть нос, он и правда длинный, но не морковный, как в сказках.

Ни эмоций, ни любви он испытывать не умеет. Его задача — обеспечивать мои базовые потребности. Еда, вода, защита от опасностей.

Я зову его — няней.

Потом появляется другой — у него уже функции расширенные. Это учитель. Он рассказывает о внешнем мире, показывает целые видения с помощью артефакта — круглого ледяного шара. И объясняет мне кто я такая. Я — дочь Мороза. Его наследница. Принцесса. Обращается он ко мне — ваше высочество.

А я просто называю его — учитель.

Учитель показывает мне обе части полюсов — южный и северный, говоря о том, что это владения моего отца. А все существа, проживающие на них — это наши поданные. Оборотни или обычные животные. А когда настаёт зима, наши владения временно увеличиваются в размере.

И тогда нашими поданными становятся люди.

Люди знают это и поклоняются Морозу в зимнее время. Иногда приносят жертвы — своих же дочерей. Хотя Морозу они не нужны. Но, разговаривать с людьми он не может, если он появится рядом, то мгновенно их всех заморозит. Хотя и отправлял им не раз гонцов из оборотней. Но люди живут слишком мало, память у них быстро стирается, и новые поколения продолжают приносить ему бесполезные жертвы.

В один из дней учитель показывает мне семью из оборотней. Объясняя, что это полярные волки, тоже наши поданные.

Я вижу малышей, играющих со взрослым волком. Вижу, как они веселятся. Ощущаю что-то странное внутри. Почему-то появляется желание быть вместе с ними. И также веселиться. Я спрашиваю у учителя: «Кто они?». Он объясняет, что это их отец, а это его дети. И они так вместе проводят время.

Я сопоставляю эти данные и понимаю, что у меня тоже есть отец — Мороз. Но я его никогда не видела. Знала от учителя и няни, что он существует и это он их послал. А еще что он вокруг, и он божество. И на этом все.

А так, как у оборотней — у меня никогда не было.

И я начинаю требовать от учителя. Я хочу, чтобы у меня было также, как у оборотней. Хочу видеть отца.

Я требую долго.

У меня начинается настоящая истерика. Я отказываюсь учиться, отказываюсь есть, спать. Я убегаю от учителя и няньки в поисках отца.

Мне кажется, что меня обманывают.

И один раз я чуть не погибаю, попадая в ловушку весны. Солнце впервые наносит мне серьезный вред. Я и не знала, что оно бывает настолько опасным.

По внешнему виду, если сравнивать с человеческими детьми мне не больше пяти лет. Хотя я знаю, что мне гораздо больше лет, возможно даже лет тридцать. Время для меня длиться условно. Но, я дитя бога и поэтому развиваюсь иначе.

Тогда и приходит мне впервые на помощь мой отец — Мороз.

И начинается новый этап в моей жизни. Моя жизнь с отцом. Он решает мне лично начинать показывать мир и наших поданных. Знакомит с ними.

Я счастлива. Хоть и вижу, что отец другой. У него нет чувств. Он не улыбается, не радуется и не сердится. Но он рядом и для меня это важнее всего. Он объясняет это тем, что отказался от чувств когда-то, посчитав их лишними.

Мы разъезжаем с отцом по полюсам. Передвигаясь странным способом — на санях с оленями. Они все оборотни. И становятся для меня не только извозчиками, но и первыми друзьями. Отец объясняет это тем, что мог бы переместить меня иначе, но я другая. Кровь моей матери не позволит это сделать. Я могу погибнуть.

С помощью саней и оленей, мы оказываемся в разных местах. Я вижу, как живут другие наши поданные и понимаю, что хочу такой же большой дом. И требую, чтобы отец его сделал.

Но отец лишь объясняет, как его сделать, и предлагает мне заняться этим вопросом самой.

Я с радостью принимаюсь за работу. В помощь ко мне отец даёт много ледяных големов. А еще приглашает оборотней — архитекторов.

Так я создаю свой замок.

Но не всё так радужно. Однажды, я в порыве эмоций замораживаю одного из архитекторов превращая его в ледяную скульптуру.

Я настолько привыкла к своим големам, которых иногда могла заморозить в порыве чувств, а потом разморозить и они продолжали со мной общаться, что не сразу понимаю, что убила оборотня.

Отец же оставляет его скульптуру, для меня, как назидание. Чтобы я понимала, насколько могу быть опасна. Хотя отец предупреждал меня, что они хрупкие и должна быть с ними предельно осторожной. Но я пропустила его слова мимо ушей.

Так начинается строительство города ледяных скульптур.

У меня шок, истерика и страшное сожаление. Я не хотела его убивать.

От страха я гоню от себя всех оборотней, понимая, что могу их уничтожить, не совладав со своими эмоциями. Даже отказываюсь от оленей. Впадаю в самую настоящую депрессию.

И тогда отец делает мне предложение — избавиться от излишней эмоциональности, чтобы больше никого не убить в порыве злости. И я соглашаюсь.

Отец проводит ритуал. И после него часть меня как будто умирает. Я перестаю злиться, но и радоваться тоже. Мои чувства приглушаются. Абсолютно все.

Так я уже спокойно достраиваю свой холодный замок. И возвращаю обратно своих друзей. Только больше не испытываю к ним никаких чувств. Скорее общаюсь с ними по привычке. Но это общение больше ничего мне не даёт. И когда они умирают от старости, то я спокойно прощаюсь с ними, не испытывая ничего.

Я бы, наверное, заморозила их, чтобы хоть что-то ощутить, но понимаю, что это неправильно.

Время идет. Мы с отцом путешествуем по миру. Я узнаю всё больше и больше. Только теперь меня ничто не радует. Я как будто медленно замерзаю изнутри. Никаких чувств, никаких эмоций. Если раньше я радовалась и была любопытной, то теперь мне всё равно.

Однажды, случается бунт. Поданные почему-то решают напасть на мой замок и хотят его уничтожить. И когда они приходят к нему, с факелами и осадными оружиями, я понимаю, что мне это не нравится.

И спокойно всех замораживаю насмерть, при этом не испытав никаких эмоций.

Так появляется целый «город ледяных скульптур», стоящий вокруг замка.

Отец хмурится, и ему почему-то это не нравится.

А спустя пару дней появляется корзинка…. Та самая, где я впервые вижу трех черных ягуаров.

И тут внутри меня рушится тот самый барьер. Особенно, когда отец говорит, что они — ошибка. И хочет их уничтожить.

А я не хочу.

Я хочу, чтобы они жили. Настолько сильно, что впервые иду против отца.

Позже вечером мы разговариваем с Морозом, и он обещает мне, что они будут жить до тех пор, пока я не заморожу кого-то еще.

Больше мой город из ледяных скульптур не пополняется, а я вновь начинаю чувствовать.

Эмоции возвращаются постепенно. И кажутся мне естественными. Первым приходит сожаление, я вспоминаю своих друзей — оленей. Но я понимаю, что оборотни живут меньше меня.

Я живу. Учусь не злиться. Учусь сдерживаться. Но проходит слишком много времени, я забываю о ягуарах. Взрослею. И держу свои эмоции под замком уже осознанно, без давления отца.

Но когда появляется Кай, я впервые в своей жизни понимаю, что влюблена.