Котики для Снежной Королевы

Глава 12

— Скажи куда мне выйти? — спросила я мужчину, — доберемся быстрее.

— Пусть это будет твой кабинет, — ответил он.

— Ага, — кивнула я, решив, что разговаривать мы будем там, но нет.

Теурус меня удивил, стоило нам войти в кабинет, как он уже сам открыл дверь на выход, но не в тронный зал. И взяв меня за руку, повел по коридору с панорамными окнами. А затем завернул в одну из ниш, замаскированных под обычную стену.

А затем он повел меня куда-то вглубь, в лабиринт ледяных переходов, о существовании которых я даже не подозревала.

— Я могла бы пожелать, и мы бы уже были там… — заикнулась было я на середине дороги, но Теурус не проронив ни слова, продолжал меня тянуть за собой.

Я не стала настаивать, решив, что возможно для него это важно.

Мы прошли через неприметную арку, за которой начиналась винтовая лестница, уходящая куда-то вверх. С каждой ступенькой воздух становился чище, прозрачнее, словно мы поднимались к самому сердцу замка.

— Куда мы идем? — не выдержав спросила я, пытаясь перевести дыхание, но не от усталости, а от напряжения, что витало, между нами.

— В обсерваторию, — ответил Теурус, не оборачиваясь. — Твое любимое место. Только там я могу говорить свободно.

— Почему? — не поняла я.

Он остановился на пол-оборота, и я увидела в его глазах ту же древнюю тоску, что и минуту назад.

— Потому что стены этого замка помнят всё. И иногда делятся воспоминаниями с теми, кто умеет слушать. А некоторые вещи ты должна услышать только от меня. Твоя обсерватория защищена лучше всего. От твоего отца, прежде всего.

— Мороз? Он слышит замок? — в шоке уставилась я на стража, — но он же там в ритуальном зале замкнут… я не понимаю.

— Он замкнут, но не до конца ограничен, — ответил Теурус и задумчиво добавил: — Иногда мне вообще кажется, что он в любой момент может вырваться, если захочет.

— Если захочет? — как попугай переспросила я.

— Может это только мои страхи. Всё же он бог, а боги, не так просты, как нам кажется…

— Но я его дочь, — протянула я.

— Твоя мать не была сильной богиней, скорее просто духом защитником, которого создали люди. Поэтому ты не обладаешь всем потенциалом своего отца. И только его регалии помогают тебе быть почти, как он.

Мы поднялись еще выше, и наконец он толкнул тяжелую дверь. Я ахнула.

Обсерватория оказалась огромным полусферическим залом, полностью прозрачным. Ледяной купол пропускал свет мириад звезд, которые здесь, над вечными льдами, казались невероятно близкими. В центре стояло ложе, покрытое белоснежными шкурами, а вокруг него в воздухе парили кристаллы, отбрасывающие причудливые тени.

— Красиво, — выдохнула я, делая шаг внутрь.

— Ты создала это место, чтобы смотреть на звезды, — голос Теуруса звучал мягче обычного. — И приводила сюда только нас. Только своих стражей.

На мужском лице впервые появилась спокойная и даже счастливая улыбка. Это место явно значило для него многое.

Я медленно прошла в центр, подняла голову, рассматривая созвездия. А затем перевела взгляд и посмотрела на бесконечную ледяную пустыню, что окружала замок. Где-то там, далеко, остался мир людей. Моя старая жизнь. А здесь… Странно, но мне не было плохо от этого зрелища и понимания. Я всё равно ощущала себя дома. В правильном месте.

Я опустилась на край ложа, и провела рукой по мягкой шкуре какого-то животного. Казалось бы, дикость первобытная, но в реалиях этого мира — норма. А затем подняла взгляд на мужчину и произнесла:

— Рассказывай. Я хочу знать всё.

Теурус не сел рядом. Он опустился на пол у моих ног — жест, который я видела у Мериса, но от Теуруса он казался почти шокирующим. Этот мужчина не становился на колени. Он позволял миру стоять перед ним. По крайней мере, мне так казалось. Но сейчас он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде не было ничего, кроме преданности.

— Ты родилась здесь, — начал он. — На месте этого замка. Твоя мать погибла, во время твоих родов, не выдержав твоей магической силы. Мороз вырастил тебя один — настолько, насколько мог. Но любить он больше не мог. Как говорил наш альфа — Мороз со смертью жены потерял своё сердце навсегда.

Я молчала, боясь спугнуть его откровенность.

— Ты была другой. С самого детства. Тебе слишком многое досталось от матери. Ты чувствовала боль своих подданных, переживала за каждую стаю, за каждый цветок, что пытался выжить в вечной мерзлоте. Мороз считал это слабостью. А мы, мы поняли, что в этом твоя сила.

— Вы появились, когда я была ребенком? — уточнила я, вспоминая то странное видение с корзиной.

— Да. Твой отец приказал нас уничтожить. Сказал, что мы — ошибка. Опасная. Что мы не должны жить. — Голос Теуруса оставался ровным, но я чувствовала, как напряглись его плечи. — Он уже занес руку, чтобы превратить нас в лед навсегда. Но ты… ты тогда встала между нами и им.

Я затаила дыхание.

— Ты была маленькой. Тоненькой, в этом дурацком пышном платье. Но ты смотрела на отца и не отводила взгляда. Ты сказала: «Если ты их тронешь, я никогда тебя не прощу. Я уйду и никогда не вернусь». — Теурус покачал головой, и на его губах появилось подобие улыбки. — Мороз конечно же тебе не поверил. Но нам повезло. У нас были союзники и от гибели нас спасли и вырастили в смешанной стае оборотней отступников.

— А что было дальше?

— Дальше — ты выросла. Стала сильнее. И однажды смогла заточить Мороза в ритуальном зале. Кай, к слову, тогда приложил много усилий, чтобы тебя в этом убедить. Но этот поступок был единственным верным его решением, Мороз слишком сильно уходил от всего мирского. Его не интересовала жизнь, он хотел заморозить весь мир, уничтожить всё живое. Ощущение было такое, словно он становился неуправляемой стихией. И только ты смогла его остановить.

Я чувствовала, как по щекам текут слезы. Я не помнила этого, но моё тело откликалось дрожью, болью и странной щемящей тоской.

— А Кай? — прошептала я.

— Кай… — В голосе Теуруса впервые прозвучала настоящая злость. — Он пришел ко двору, назвавшись послом. Плюс у него была протекция от самого Одина, а позже и Тор за него поручился, ведь Кай был его прямым потомком. Эти боги были единственными существами с кем твой отец имел хоть какие-то чувства на подобии дружбы. Видимо поэтому он и позволил Каю, приблизиться к тебе.

— А вы? Где же были вы всё это время? — нахмурилась я.

— Мы тогда и близко боялись к владениям Мороза приблизиться. Иначе он бы сразу нас уничтожил. И не только нас, но и наших опекунов. Всё, что я рассказываю тебе, я знаю лишь со слов наших соглядатаев.

— Соглядатаев? — удивилась я.

— Не все были «рады» правлению Мороза. Было много желающих его уничтожить. Они помогали нашему отцу. Приносили информацию. Влияли на тебя, как на его дочь…

— Интриги, — недовольно хмыкнула я.

— Не без этого, — спокойно кивнул мужчина, и продолжил: — Кай умел говорить красиво. Он посвящал тебе оды, дарил живые цветы, умудряясь их сохранять с помощью магии. Так как успел объехать весь мир, многое знал и делился своими знаниями о мире людей. Всячески развлекал, очаровывал и влюблял в себя.

Удивительно, но слова Теуруса откликались в моей душе чем-то болезненно неприятным.

— А потом? — выдохнула я.

— Ты влюбилась, — излишне спокойно ответил мужчина. — А Мороз узнав об этом, тут же удалил Кая из замка. Он видел его гнилую натуру, но ты — нет. А позже ты начала встречаться с Каем на нейтральной территории. На территории нашей стаи отступников. Тех, кто нас спас.

Теурус замолчал. И даже руки в кулаки сжал, а на его лице вдруг появились звериные черты.

Он молчал долго, явно пытаясь справиться с эмоциями, которые его захлестнули. А я не прерывала эту тишину, понимая, что сейчас должно произойти что-то важное.

И это случилось, лицо Теуруса буквально закаменело, и следующие слова он продолжил говорить так, словно не был участником тех событий, а лишь сторонним наблюдателем:

— Он первый с нами связался. Пока жил при дворе как-то вычислил, что мы существуем. Слишком был хитрым и наблюдательным. Он предложил нам сделку. Сказал, что поможет нам в борьбе с жестоким Морозом, а мы поможем ему продолжить с тобой встречи. Сначала наш альфа, которого мы считали отцом, отказался. И тогда Кай сказал, что выдаст наше местоположение. И отцу пришлось согласиться. Мы тогда были слишком молодыми, и права голоса у нас с братьями пока не было. К тому же мы не помнили о нашей с тобой связи. И только лишь, когда увидели впервые, тогда и ощутили, что ты принадлежишь нам… мы почувствовали тебя, как истинную пару.

— Истинную пару? — нахмурилась я.

— Да, — кивнул Теурус. — У многих оборотней есть такое понятие, как истинная пара. Возможно, благодаря тому что в тебе тоже текла кровь твоей матери — обротницы полярной лисы, мы и ощутили тебя истинной. Но ты — нет. Ты нас даже не узнала. Ты видела, только Кая. Мы для тебя были, словно невидимки. Максимум чему ты нас удостоила — это скупой кивок, когда, только появилась. Но, стоило тебе увидеть Кая, как ты сразу же бросилась в его объятия.

Его слова упали в тишину, как камни в воду. Я смотрела на него и понимала и чувствовала настоящую мужскую боль и тоску. А еще обреченность.

Эти эмоции стали слишком невыносимыми для меня, и я решила первой прервать тишину:

— А дальше?

— Вы встречались несколько раз на нашей территории, пока ты не заточила Мороза. Кай где-то достал для тебя тайные знания. Подсказал, как действовать. И ты сделала. А после… он стал твоим мужем и регентом. Ты возвысила его до соправителя.

— Кай был моим мужем? — сказать, что я была удивлена, значит ничего не сказать. А может я просто перестала уже удивляться.

— Да, — кивнул мужчина. — Больше того, ты попросила нашего отца провести ритуал. Так как он был альфой стаи, которая воссоединила тебя с любимым. И самое смешное, мы все трое были свидетелями на этой свадьбе.

Последние слова он выплюнул с горечью.

— А дальше?

— Мы и вся наша стая перестали быть отступниками. В благодарность за помощь ты возвысила и нас и тех, кто нас вырастил. А земли, на которых мы все прятались, закрепила уже официально. Мы надеялись, что ты постепенно нас полюбишь. Но… ты никого не видела кроме Кая. И слушала, и слышала, ты только его. Мы уже совсем отчаялись, и думали, что навсегда потеряли тебя, пока однажды Кай не появился и не предложил нам троим еще одну сделку.

— Предать меня… — понимающе кивнула я.

— Да, — взгляд Теуруса стал жестким, на лице заиграли желваки, а руки он опять непроизвольно сжал в кулаки, что на шее даже вздулись вены. — Ему хотелось получить твою силу. Но он не знал, как это сделать. Он думал, что мы хотим тебя уничтожить. Спутал нашу страсть с ненавистью. — Его губы изогнулись в горькой улыбке. — Он ведь не знал, что мы ощущаем тебя, как истинную. Мы никому об этом не говорили. Это осталось нашей тайной с братьями. Даже отец ничего не знал. И Кай сказал, что отдаст нам твои регалии, а мы должны тебя убить. Аргус смог записать этот разговор на специальный кристалл времени. Мы пришли к тебе и показали его. Это разбило твое сердце вдребезги. Мы ощутили это все трое. Ты словно заледенела в тот момент. Нам было так жаль, что мы причинили тебе эту боль, — я увидела, как в глазах моего стража появилась вина.

А сама схватилась за сердце, потому что почувствовала отголосок той самой боли.

— Лера, что? — Теурус тут же потянулся ко мне, но я покачала головой и даже выставила руку вперед.

— Нет-нет, я хочу услышать, что было дальше.

Теурус вернулся обратно, и продолжил:

— Ты пересматривала этот кристалл несколько раз, а затем спросила — чего мы хотим за эту информацию. И тогда мы решились и попросились стать твоими личными стражами. Был один ритуал, который связывал нас навечно. Мы рассказали тебе, что ты наша истинная. Но ты была холодна и сказала, что ничего не чувствуешь. Тогда мы попросили, чтобы ты провела тот ритуал. Мы надеялись, что со временем, если мы будем близко к тебе, то ты нас полюбишь. И ты согласилась. А после, как и задумывалось, в эту же ночь, Кай на специальной подставке вынес твои регалии, и принес их нам, как мы и договаривались. Ты все же хотела убедиться, доведет ли он до конца своё злодеяние. А мы пошли в твою комнату, чтобы якобы тебя убить, а сами просто вернули корону и скипетр.

После ты вышла из покоев к растерянному Каю, который тут же начал притворяться, и делать вид, что не понимает, что же произошло. Но ты показала ему запись с кристаллов, плюс еще и новую, где он отдает нам твои регалии и отправляет убить тебя. А после устроила допрос. Оказалось, что Кай хотел твоего бессмертия. И он знал, как легко его добиться. Достаточно убить тебя, а затем надеть регалии Мороза. Так как им нужно будет кого-то назначить отвечающим за стихию. Он, как потомок богов, имея частичку божественной силы, мог подойти. После того, как Кай всё рассказал, ты его и прокляла. Сделала бессмертным в назидание. И заставила собирать слово из льдинок «Вечность».

— Так вот почему слово «Вечность», — покачала я головой, и посмотрела на своего верного стража, который когда-то вместе с братьями уберег меня от смерти. — Теурус, — позвала я, и мой голос дрогнул. — Иди сюда.

Он поднялся одним плавным движением. И оказался рядом, да так близко, что я снова ощутила его запах — сильный и ванильный? Кажется он пах ванилью…

— Я не умею быть нежным, — предупредил он, вглядываясь в мои глаза. — Я слишком долго ждал. Слишком долго сдерживался.

— Я не хочу нежности, — ответила я, сама удивляясь собственным словам. — Я хочу тебя. Настоящего.

Это было всё, что ему требовалось.

Он накрыл мой рот поцелуем — глубоким, требовательным, почти грубым. Его руки сжались на моей талии, притягивая к себе, и я почувствовала всем телом, насколько он силен. Не так, как Мерис — мягко и обволакивающе. Не так, как Аргус — игриво и дерзко. Теурус целовал так, будто ставил клеймо. Будто говорил: «Ты моя. Была и будешь».

Я отвечала с той же страстью, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь к нему так тесно, что, между нами, не оставалось воздуха. Мой халат давно сполз с плеч, и когда его ладони коснулись моей обнаженной кожи, я вздрогнула от контраста — его пальцы были горячими, обжигающе горячими на моем ледяном теле.

— Лера, — выдохнул он мне в шею, покрывая поцелуями ключицу, плечо, спускаясь ниже. — Моя Лера…

Я запрокинула голову, отдаваясь этим ощущениям. Его губы находили самые чувствительные места, и я таяла, как снег под весенним солнцем. И когда его рот накрыл мою грудь, я вскрикнула, выгибаясь дугой.

Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и опустил на мягкие шкуры. Звезды над нами кружились в медленном танце, но я видела только его. Только его глаза, в которых горело золото, только его тело, нависающее надо мной, только его руки, которые медленно, мучительно медленно избавляли меня от остатков одежды.

— Смотри на меня, — приказал он, когда я попыталась закрыть глаза от переизбытка чувств. — Смотри, когда я буду в тебе. Хочу, чтобы ты видела, только меня.

Я послушалась. Смотрела, как его лицо искажается от напряжения, когда он входит в меня — медленно, глубоко, до самого основания. Смотрела, как расширяются его зрачки, как дергается кадык, как напрягаются мышцы на плечах.

И когда он начал двигаться, я не смогла сдержать стона. Это было нечто иное. Не просто секс — слияние. Соединение двух стихий, двух древних сил, которые искали друг друга всю вечность.

Теурус брал меня жадно, требовательно, без той нежной осторожности, что была у Мериса. Каждый его толчок отдавался во мне вспышкой, каждый рывок заставлял выгибаться навстречу. Он не спрашивал, можно ли быстрее, глубже, жестче — он просто делал, и я была благодарна за это. Потому что именно такого мне не хватало. Именно такой дикой, первобытной страсти.

— Ты моя, — рычал он мне в губы, вбиваясь в мое тело с ритмом, от которого мир вокруг начал расплываться. — Моя королева. Моя женщина. Моя.

Я закричала — не сдерживаясь, не стесняясь. Звезды надо мной взрывались сверхновыми, и я взрывалась вместе с ними, когда оргазм накрыл меня с головой, выкручивая каждую клеточку, заставляя забыть собственное имя.

Теурус догнал меня через несколько ударов сердца — я чувствовала, как он дернулся внутри, как горячая волна залила меня, как он зарычал, запрокидывая голову, обнажая горло в древнем, инстинктивном жесте подчинения.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетенные телами, и я смотрела на звезды и чувствовала, как по щеке катится слеза.

— Ты плачешь, — его голос прозвучал удивленно. Палец осторожно стер влагу с моей щеки.

— Я вспомнила, — прошептала я. — Не всё. Но самое главное.

Он замер.

— Что?

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Я вспомнила, как впервые вас увидела. Там, в тронном зале. Вы были такими маленькими, такими беззащитными. И я поняла — вы мои. Навсегда.

Теурус молчал. Но в его глазах я видела то, что не нуждалось в словах.

— Я люблю вас, — сказала я просто. — Всех троих. А к Каю я чувствую… — я заглянула в себя и поняла, что там лишь пустота и сожаление, что потратила на него своё время: — К нему я вообще ничего не чувствую.

Теурус наклонился и поцеловал меня — нежно, почти благоговейно.

— Мы знаем, Лера. Всегда знали.

— Но ты так и не рассказал, почему же я ушла, — все же спросила я, так как хотела услышать историю до конца. — Неужели вслед за Каем?