Котики для Снежной Королевы

Глава 20

Ночью мне снова снились воспоминания. Но не те, что я уже видела — другие. Последние.

Я сидела в своих покоях, на том самом месте, где сейчас лежала с мужьями. Но вокруг было пусто. Холодно. Одиноко.

Передо мной на столике стояло зеркало — простое, серебряное, в тяжёлой оправе. Я смотрела в него и не узнавала себя.

Лицо было моим, но глаза… глаза принадлежали кому-то другому. В них не было ни тепла, ни боли, ни любви. Только лёд. Бесконечный, пустой, мёртвый лёд.

— Кто ты? — спросила я своё отражение.

Оно не ответило. Только криво и жестоко ухмыльнулось. В голове вдруг возникло другое воспоминание. Я видела лицо отца. Он стоял над моей колыбелью. И улыбался также. Жестоко. Он хотел меня убить, уже тянулся рукой, чтобы заморозить раз и навсегда, но я этого не понимала. Я гулила и улыбалась ему в ответ, еще и за палец схватила, думала он хочет поиграть. И в этот момент отец резко отшатнулся от меня, а затем схватился за волосы, и разрыдался. Горько и тоскливо. Так что я тоже начала плакать. Мне было его бесконечно жаль. Я бы хотела его пожалеть, но не знала как. Я даже ползать еще не умела. А моя кроватка вся покрылась льдом. Но мне он был не страшен, я сама этот лед любила. Играла в льдинки, что висели надо мной. А отец стоял и плакал. А затем, просто ушел, опустив голову. И в следующий раз я увидела его лишь тогда, когда чуть не погибла, сбежав от големов и попав в ловушку весны.

Я схватила зеркало и швырнула в стену. Оно разбилось, осколки разлетелись по полу, и в каждом из них я видела одну и ту же картину — трое мужчин на коленях в лужах собственной крови. Мои ягуары. Мои стражи. Мои… я даже не знала, кем они были для меня тогда.

Я помнила их имена. Помнила их лица. Помнила, как они смотрели на меня — с любовью, которую я не заслуживала.

А я била их. Снова и снова. И не могла остановиться. А отец остановился. Даже он смог, хотя именно я отняла у него любимую.

Потому что, когда я била их, боль внутри меня затихала. Ненадолго. На несколько минут. А потом возвращалась с новой силой, и я снова искала успокоения в их крови.

«Ты становишься монстром», — сказал мне голос из темноты. Мой собственный голос, той девочки, которая когда-то смотрела на звёзды и мечтала о любви.

— Я уже стала, — ответила я.

Я встала, прошла в ванную и посмотрела в другое зеркало. Та же пустота. Те же мёртвые глаза.

И тогда я приняла решение.

Я вернулась в спальню, достала из тайника маленький ледяной кристалл — тот самый, что хранил в себе ритуал забвения. Я создала его давно, просто из интереса, смогу ли. И вот этот случай настал.

— Я сотру себя, — прошептала я, сжимая кристалл в ладони. — Всю. И стану кем-то другим. Кем-то, кто сможет любить.

Я поднесла кристалл к груди, туда, где билось моё холодное, почти остановившееся сердце.

— Я запомню только вас, — сказала я, глядя на дверь, за которой остались мои ягуары. — И больше никого. Когда я вернусь… если я вернусь… я найду вас. Я обещаю.

Кристалл вспыхнул белым светом, и мир вокруг меня исчез.

Я проснулась с криком.

— Лера! — Теурус тут же прижал меня к себе, гладя по спине. — Ты в безопасности. Ты дома. Мы рядом.

Я тяжело дышала, вцепившись в его руку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я вспомнила, — прошептала я. — Как стерла себе память, как ушла…

— Знаем, — тихо сказал Мерис, гладя мою ногу через одеяло. — Ты приходила к нам в ту ночь. Стояла в дверях и смотрела. Мы не спали — мы всегда не спали, когда ты была рядом. Ты ничего не сказала. Просто смотрела. А потом ушла.

— А наутро тебя не стало, — добавил Аргус. — Мы искали тебя везде. Но замок был пуст. А големы полностью подчинялись нам.

Я закрыла лицо руками.

— Простите меня. Пожалуйста. За всё.

— Мы уже простили, — сказал Теурус. — Тогда же. В ту ночь, когда ты стояла в дверях и плакала. Мы видели твои слёзы, Лера. Ты не знала, что мы смотрим, но мы видели.

— Ты выбрала жизнь, — добавил Корунг который лежал рядом, умудрившись потеснить Аргуса и занять большую часть и так, казалось бы, безразмерной постели. — Не каждый монстр на это способен. Большинство сдаётся. А ты нет.

Я подняла на него заплаканные глаза.

— Ты и правда так думаешь?

— Я не умею врать, — ответил он. — Спроси у своих котов, они уже убедились.

Аргус хмыкнул, но ничего не сказал.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Воспоминания больше не жгли изнутри — они просто были. Плохой частью меня, но были…

— Спасибо, — сказала я всем четверым. — Что остались. Что не бросили. Что… что любите даже такую.

— Именно такую и любим, — улыбнулся Мерис.

Утро началось с того, что голем постучал в дверь и глухо произнес:

— Моя Королева, у ворот замка стоит женщина. Называет себя Гердой. Просит аудиенции.

Я переглянулась с мужьями.

— Вот и начался новый день, — вздохнул Корунг, поднимаясь с постели и потягиваясь, при этом выгодно показывая мне свою мускулатуру.

— Проводи её в мой кабинет, — сказала я голему.

— А я помогу тебе одеться, — заулыбался Мерис.

Я кивнула, встала, и Мерис повел меня в мою гардеробную. Она и в обсерватории имелась. Там он нашел для меня серебристое платье, без лишних украшений. Он облепляло меня, словно жидкий металл. На голову я надела свою корону и взяла в руку скипетр — напоминание о том, кто я есть, а затем поймала себя на мысли, что регалии появляются где угодно, когда мне это нужно, и я даже не замечаю их. Они словно часть меня…

Я мысленно сделала так, чтобы они исчезли, и они сделали это.

А до меня вдруг кое-что дошло. Но сейчас было не время. Сейчас мне нужно было решить вопрос с Каем.

Герда ждала в малом тронном зале. Когда я вошла, она стояла у окна, глядя на ледяные скульптуры за стеклом. Услышав шаги, обернулась.

Она была красивой. Не той ледяной красотой, что отличала меня, но другой, живой и тёплой. Русые волосы, карие глаза, лёгкий румянец на щеках. Настоящая боевая валькирия. Сильная не только телом, но и духом. Такую не сломить ничем…

— Здравствуй, Снежная Королева, — сказала она, и в её голосе не было страха. Только усталость и печаль. — Я пришла за Каем.

— Я знаю, — ответила я, опускаясь в своё кресло.

Мои мужья заняли каждый своё уже привычное место. Герда скользнула по ним взглядом и чуть заметно усмехнулась.

— У тебя теперь их четверо. А у меня всю жизнь был только он — Кай. И даже когда он бежал за тобой в каждой новой жизни, я ждала.

Я нахмурилась.

— Что значит «в каждой новой жизни»?

Герда посмотрела на меня долгим взглядом, а потом села в кресло напротив, так и не дождавшись приглашения. Или не заметив его.

— Ты не знаешь? — спросила она. — Кай перерождается. Проживает несколько десятков лет он умирает и рождается заново. В новом теле, в новом месте. Но в восемнадцать лет к нему возвращается память. Все воспоминания. Обо всех жизнях.

Я замерла.

— И в каждой из них он искал тебя, — продолжила Герда. — Бросал всё. Меня, работу, друзей — и отправлялся на поиски Снежной Королевы. Потому что Локи сказал ему, что только ты можешь даровать ему бессмертие. Вечное. Настоящее. Не это жалкое перерождение, которое не даёт ему покоя.

— А ты? — спросил Корунг. — Ты тоже всё помнишь?

— Я — валькирия, — ответила Герда. — Нас создавали бессмертными. Я не умираю. И постоянно нахожу Кая, в каждом новом его перерождении.

Она замолчала, и я увидела, как блестят её глаза.

— Он — твоя истинная пара, — сказала я, и это был не вопрос.

— Да, — просто ответила Герда. — Всегда был. С первого мгновения, когда мы встретились в той первой жизни, тысячу лет назад. Но он выбрал бессмертие. Выбрал тебя. — Она посмотрела на меня в упор, но не зло, а просто констатируя факт. — И продолжает выбирать снова и снова. Я успеваю найти его, мы даже живем какое-то время вместе, а он всё равно уходит к тебе. — Но в каждой жизни ты первая бросала его и исчезала… а он опять возвращался ко мне, старым, дряхлым, побитым жизнью, а мне оставалось помочь ему дожить свой век, — она криво усмехнулась.

— И ты всё равно его любишь, — сказал Мерис.

— А что мне остаётся? — горько усмехнулась она. — Я пробовала ненавидеть. Пробовала забыть. Уходила к другим. Но каждый раз возвращалась. Потому что без него я не целая. Я — лишь половина.

В кабинете повисла тишина. Я смотрела на эту женщину — такую сильную, и одновременно такую сломленную — и чувствовала, как внутри оттаивает что-то ещё. Та малость льда, что оставалась после вчерашнего.

— Я отпущу его, — сказала я. — По-настоящему. Но сначала я должна с ним поговорить.

Герда кивнула.

— Я знала, что ты согласишься. Поэтому и пришла сама.

Я встала с трона.

— Жди здесь. Я скоро вернусь.

Казематы встретили меня всё тем же холодом. Но теперь я не боялась его — он был моим. Более того начал идти снег, прямо с потолка. Валить хлопьями, словно пытаясь ко мне ластиться. Замок меня приветствовал. И как будто пытался подбодрить. Вот и еще одно доказательство моих догадок.

Но не сейчас, позже… Сначала Кай.

Он сидел в клетке, перебирая льдинки. Те самые, что складывались в слово «Вечность». Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но я знала — это обман. Он всё слышал. Всё понимал.

— Кай, — позвала я, мысленно давая ему разрешение наконец-то заговорить.

Он поднял голову. В его глазах не было остекленения — только усталость и какая-то странная покорность.

— Ты вспомнила, — сказал он. — Всё.

— Да.

— И теперь пришла убить меня?

Я удивилась, но не подала виду.

— С чего ты взял?

Он усмехнулся — горько, по-стариковски, хотя выглядел молодым.

— Потому что я чудовище. Я столько дерьма сотворил… нет мне прощения.

— Нет, — покачала я головой. — Я не хочу тебя убивать. Я пришла тебя отпустить. За тобой пришла твоя истинная — Герда.

Я подошла к решётке и взялась за прутья, снег лег на меня мягкой легкой шубой.

— Зачем ты делал это? — спросила я. — Зачем искал меня в каждой жизни? Зачем бросал Герду? Свою истинную? Неужели, всё только ради призрака бессмертия?

Кай молчал долго. А потом убрал льдинки в сторону, поднялся и подошёл к решётке с другой стороны.

— Ты когда-нибудь чувствовала, что время уходит? Что оно утекает сквозь пальцы, как песок, и ты ничего не можешь с этим сделать? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Когда была человеком.

— А я чувствую это всегда. В каждом перерождении. Я помню, как старею. Как немеют руки. Как тускнеют глаза. А Герда всё такая же молодая. А затем я рождаюсь снова, снова и снова. Каждый раз даю себе обещание, что не буду искать тебя, но, когда начинаю чувствовать, что старею, бросаю её и ухожу.

Он провёл рукой по ледяным прутьям.

— Локи обещал мне остановить этот круг. Сказал, что если я смогу привязать тебя к себе — по-настоящему, на уровне магии — то получу твоё бессмертие. Не это жалкое подобие жизни, а настоящее. Вечное. И буду таким же, как Герда…

— И ты поверил ему?

— Я был молод. Глуп. И очень хотел верить. — Он посмотрел на меня. — А потом стало поздно. Я уже любил тебя. Не так, как Герду — спокойно, по-домашнему. А по-другому. Как любят бурю. Как любят огонь. Зная, что сгоришь, но не в силах отвести взгляд.

Я молчала, чувствуя, как в груди ворочается что-то старое, давно похороненное. Но понимала, что он опять манипулирует и играет. Кай всегда был таким. И ничто его не изменит…

— Я причинил тебе боль, — продолжил он, кается. — Предал. Использовал. А потом, когда ты прокляла меня, понял, что заслужил это. И каждую новую жизнь я искал тебя не ради бессмертия — ради прощения.

— Ты мог попросить его у Герды, — скептично хмыкнула я.

— А она не могла его дать, — ответил он. — Только ты. Потому что ты единственная, кто имеет власть надо мной. И над моим проклятием.

Я смотрела на него долго. Вспоминала того Кая, который познакомился со мной в театре, который улыбался, шутил, притворялся обычным человеком. И того Кая, который предал меня, отдал корону врагам, хотел моей смерти.

А ещё вспоминала Герду. Её глаза, полные слёз. Её «я половина без него». Убить бы его раз и навсегда, но… я сделаю иначе.

— Я прощаю тебя, — сказала я. — Не потому, что ты заслужил. А потому, что хочу жить дальше. Без этой боли. Без этой ненависти.

Кай замер.

— Ты… правда?

— Правда. — Я подняла руку и коснулась ледяной решётки. Она растаяла под моими пальцами, как утренний иней. — Выходи.

Кай шагнул вперёд. Его тело дрожало, то ли от холода, то ли от напряжения. Я подошла к нему и положила ладонь на грудь, туда, где билось его живое, тёплое и человеческое сердце.

— Я снимаю проклятие, — сказала я. — Ты больше не будешь собирать слово «Вечность» из льдинок. Ты будешь жить. Обычной жизнью. Ты постареешь и умрешь. И больше никогда не переродишься.

— Что? — его глаза расширились. — Но Локи сказал…

— Локи ошибался. Или врал. — Я почувствовала, как магия течёт из меня в него, растапливая лёд в его венах. — Твои перерождения — не дар. Это проклятие, которое наложил на тебя мой отец, когда ты впервые пришёл в замок. За то, что посмел притязать на его дочь, будучи смертным. И за то, что посмел обидеть…

Кай побледнел.

— Мороз… это Мороз сделал?

— Он хотел защитить меня. И наказать тебя. Но его наказание оказалось хуже, чем он планировал. — Я убрала руку. — Всё, ты свободен.

Кай пошатнулся, прислоняясь к стене. Его дыхание стало глубже, цвет лица начал возвращаться.

— Я не буду больше перерождаться? — спросил он хрипло.

— Нет. Ты проживёшь эту жизнь и умрёшь. По-настоящему.

Он закрыл глаза. Я видела, как его лицо меняется — сходит маска вечной усталости, появляется что-то новое. Сначала досада и злость, а затем облегчение и наконец Страх? А может всё вместе?

— А Герда? — спросил он.

— Ждёт тебя. Идем, я отведу тебя к ней. — Я шагнула вперед и добавила: — И больше никогда не возвращайся. Если ты или твои потомки переступите границы моих земель, я уничтожу вас. Без предупреждения.

— Я понял, — кивнул он. — Спасибо, Лера. За всё. За любовь, которую я не заслужил. За прощение, о котором не смел просить. И за свободу.

Он пошёл к выходу, но на пороге остановился.

— Знаешь, что я понял за эти годы? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что?

— Что бессмертие — это не вечная жизнь. Это вечная любовь. Та, что не умирает даже после смерти. — Он повернул голову, и я увидела его профиль — красивый, благородный, настоящий. — У тебя она есть. У меня тоже, оказывается. Я просто не умел её замечать.

— Очень надеюсь, что ты воспользуешься шансом, и проживешь эту жизнь не ради себя, а ради Герды. Она заслужила, — сказала я.

А Кай растеряно кивнул.

Я вернулась в свой кабинет, вместе с Каем. Герда тут же подбежала к нему и схватила за руку — крепко, намертво, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Спасибо, — сказала Герда, глядя на меня. — Ты сильнее, чем я думала.

— Убирайтесь, если увижу вас еще раз в своих владениях, то уничтожу, — спокойно ответила я, уже мысленно закрывая эту главу своей жизни.

Она кивнула, и они вышли. Я распорядилась, чтобы големы помогли им как можно скорее добраться до владений Весны, и защитили по дороге.

— Ты в порядке? — спросил Теурус, подходя ко мне.

— Да, — я повернулась к нему и улыбнулась. — Кажется, да.

— А чего ты хочешь сейчас? — спросил Мерис, беря меня за руку.

— Хочу жить, — просто ответила я. — Хочу любить вас. Хочу смотреть, как растут наши дети. Хочу, чтобы этот чёртов Локи наконец получил по заслугам, но это может подождать. А сейчас я хочу мороженку политую шоколадом и смотреть на звёзды.

— В обсерваторию? — улыбнулся Аргус.

— В обсерваторию, — кивнула я.

Корунг подошёл последним, обнял меня со спины и тихо сказал:

— Ты была великолепна, Снежная Королева.

— Знаю, — ответила я. — А теперь пошли. Мороженка сама себя не съест.

Мужчины засмеялись, и мы пошли все вместе — по коридорам моего замка, к обсерватории, к звёздам, к новой жизни.

Без Кая. Без проклятий. Без боли прошлого.

Только вперёд.

Только с ними.

Только домой.